Сэр Майкл с группой мелкобритов на Ратоборстве тоже присутствовал. Один из инглишей даже принял участие в Кулачище, испробовал, что есть русский кулачный бой стенка на стенку (пришел в экстаз от удовольствия). Сэр Майкл тем временем не спускал глаз с Жоржа Хазина, даже провел с ним небольшую беседу (преимущественно ни о чем).

Виной тому было ранее прозвучавшее предложение Копылова послать вместо себя в конце ноября в Кембридж креативного продюсера «Арго».

— Он же у вас гипер красно-коричневый. Какой и для кого тут будет смысл?

— Во-первых, будете возить по Кембриджу в клетке и показывать, какие особи еще существуют в России, — спокойно, даже с ленцой объяснял Алекс. — Уже вишенка на вашем семинаре. Во-вторых, семьдесят процентов всей нашей программы — его рук дело, поэтому ему об этом и доклад делать. В-третьих, сам Лондон и Кембридж должны его раздавить и сделать правоверным англоманом.

— Почему ты так говоришь, ведь сам в Лондоне, насколько я знаю, не был? — мило улыбнулся мелкобрит.

— Умею книги читать и телевизор смотреть. Может, поэтому и сам в Лондон боюсь ехать, чтобы не потерять мои девственные мозги. Кстати, он может вам написать тезисы своих там выступлений. Я думаю, вы это сумеете оценить.

— Давай попробуем, — уступил сэр Майкл, — тогда и посмотрим. Разумеется, чтобы на хорошем английском.

Через три дня Алекс передал в Британский центр конспект будущего Жоркиного выступления, после чего сэр Майкл и прибыл на ристалище посмотреть на гипер красно-коричневого в свободной обстановке. И прощаясь с Паном Директором, обронил:

— Я завтра пришлю приглашение, пусть сразу подает паспорт на визу.

Когда Алекс усадил дружбана готовить полный реферат кембриджского выступления по «Арго» и сказал, что ехать в Лондон ему, Жорка несказанно изумился:

— Да ты что?! С какого перепугу? Да куда меня, сиволапого? Да я там всех в большевиков превращу! Кто меня отсюда пустит туда?

Действительно, в родном Департаменте защита кембриджского проекта проходила гораздо труднее и в несколько заходов. Реферат и по-русски и по-английски просвечивали со всем пристрастием. На последнем этапе — на собеседование призвали и лично Жорку. Так они вчетвером и сидели: Свирид, Глотов, Копылов и Хазин, мозговой атакой прикидывая все возможные варианты сей крутой поездки.

Жорка впервые видел подполковника вживую и волновался как гимназистка (сам потом в этом признался).

— Приемы психологического воздействия еще никто не отменял, — мрачно решил попугать напарника Свирид. — Думаешь, к этому готов?

— В каком смысле? Выдержу или двойным агентом стану?

— Лучше тройным, — тихо хмыкнул Алекс.

Глотов чуть хихикнул и испуганно остолбенел.

— Во-во, пошути еще, — отреагировал подполковник и грозно оглядел молодежь.

— Самое забавное, что его нельзя ни на чем прижучить, — почти с сожалением заметил Алекс. — Даже девицу не подсунешь — не женат. Скажет, а я люблю вашу Агнес и готов жениться на ней.

— А папа — Герой Советского Союза, — вставил Глотов.

— Да Маккой знает об этом, значит, и сэр Майкл в курсе. А какой тут может быть криминал? Наоборот, военная косточка. Честь и хвала такого захомутать.

— Тогда вообще какой смысл ехать? Если бы папа хотя бы в Генштабе служил, — в устах Свирида это прозвучало как забористая шутка.

— Я думаю, у него главный экзамен будет по православию и Библии. Аукнется год учебы в семинарии.

— Почему ты так решил? — с любопытством поинтересовался шеф.

— Потому что главный экзамен в Хельсинки у матрасников для меня был диктант по русскому языку. Диктовала природная русская учительница.

Все трое посмотрели на Жорку.

— По православию так по православию, — пожал тот плечами, мол, мне ли быть от этого в печали.

— Вы запись с пилотного ток-шоу сэру Майклу показывали, что он сказал? В отчете ничего не было, — вспомнил подполковник.

— Да ничего особенного, мол, посмотрел, спасибо, — прикрыл Глотова Алекс. — Что там вообще можно было выискать? Он просто расспрашивал арговского абитуриента ВГИКа о его поступлении на режиссуру и о первых впечатлениях от учебы. Про политику — ноль, про злых преподов — ноль, про язвительность других абитуриентов — ноль. Все только в позитиве. Главное, что двадцать минут из шестидесяти рот у ведущего не закрывался, и он ни разу ни в чем не сбился. Всегда завидовал тем, кто может долго гладко говорить, моего личного ресурса на это никогда не хватает. В общем, первый блин комом не был. Все теперь ждут, когда будет следующее. Вот вернется кругом круто завербованный и развернется на полную враждебную медийную англо-пропаганду. А мы его английскую блоху тут же и подкуем…

Они еще все это добрый час перекатывали с места на место, но в конце концов «добро» все же было получено.

— Как ты, однако, с ним разговариваешь, — не мог скрыть по дороге в «Арго» своего восхищения Хазин.

— Чему научила меня наша янычарская школа, так это ни на кого не смотреть снизу вверх. Когда все твои учителя в прошлом могучие нелегалы, то на простых контрразведчиков смотришь без всякого пиетета. Свирид тоже не дурак, понимает: будет требовать субординации — свой рейтинг шефа перед нами точно понизит.

— Все так, но мне показалось, что он от тебя как-то в чем-то зависит.

— Только в плане успеха нашего общего проекта, — не совсем искренне произнес Пан Директор.

Еще через неделю Жорка из Шереметьева улетел в лондонский Гатвик.