Насчет наводчика Анны Грибаевой сомневаться не приходилось — это мог быть только Лавочкин Сергей Тарасович, шеф службы безопасности холдинга «Элис», что в конце девяностых усиленно гонялся за майором Зацепиным (он же «дядя Альберто»), который вывез в 92 году Алекса из Коста-Рики в Москву.

В шесть утра, пока у Веры был самый сон, он выбрался из кровати, захватил ее мобильник и выйдя в лоджию гостиной набрал два из трех московских телефонов «дяди Альберто». Домашний телефон промолчал, а мобильный тут же весело откликнулся:

«Здравствуй, Верочка».

— Это не совсем Верочка, — по-испански поправил Петра Иваныча Алекс. — У вас там все в порядке? А то у меня тут странные визиты.

«Продолжай», — перешел на испанский и Зацепин.

Алекс коротко рассказал про визит дочери Грибаева.

«Мне тут наш знакомый тоже письмо прислал. Похоже, на нас объявлена большая охота. Так и написал: “Вы будете убиты медленно”. Слово “медленно” — жирный намек, что расправа в первую очередь будет с нашими близкими людьми. В общем, я свою Зою уже запрятал в надежное место, советую тебе Веру тоже запрятать. Только не в ее Твери и не в “Фазенде”, а где-нибудь понадежней. И сразу потом ко мне».

— А когда ты собирался мне об этом рассказать?

«Сегодня и собирался. Ты на два часа опередил. Третьих лиц желательно в это дело не посвящать, сам знаешь, почему».

Конечно, Копылов знал «почему». Сразу после возвращения в 92 году на любимую родину Зацепин вошел в тайную организацию «Верность присяге», которая по-тихому расправлялась с высокими чинами, причастными к развалу страны. Естественно, «чины» вовсе не были овечками на заклание, отстрел шел в обе стороны, и в 99 году «Верность» была «Элисом» полностью разгромлена. Зацепина выручила новая заграничная операция с кубинскими партнерами, которые требовали контактов только с «дядей Альберто», а Алекса спас срочный перевод в питерский Инкубатор ГРУ под чужой фамилией. Позже выяснилось, что за эти упущения господина Лавочкина из «Элиса» с волчьим билетом уволили, и он больше нигде в Москве не всплывал. Три года о нем не было ни слуха ни духа, и вот что-то такое снова зашевелилось.

Пять минут на размышления — и план операции по перемещению Веры был готов.

За завтраком, включив в кармане халата глушилку, он сказал:

— Как насчет того, чтобы взять отпуск и поехать на мою малую родину?

— Это в Коста-Рику, что ли? — удивилась она.

— Есть еще одна, на Владимирщине.

— Мы же хотели в октябре в Париж.

— Одно другому не мешает: и сейчас, и в октябре.

— Мне два раза по две недели не дадут. Это что, из-за этой Ани?

— Наполовину из-за Ани, наполовину из-за бабушки Дуси, которую я, сволочь такая, совсем позабыл. Сколько раз мы с тобой собирались, сейчас самое то.

— Когда? Прямо сегодня? В библиотеке так быстро все не решается.

— Мне тоже надо пару дней, а то я совсем свой бизнес забыл. Сделаем так: сегодня и завтра пошлю стрельца посторожить возле твоей библиотеки.

— Боюсь, мои дамы твоего охранника не очень заценят.

— Он не будет вылезать из машины. Никто не увидит. Единственная просьба: из библиотеки сразу домой.

К десяти часам Алекс сам проводил свою красотулю в ее библиотечное присутствие и дождался, когда на «Ладе»-семерке приедет один из «стрельцов» агентства, имеющий разрешение на ношение оружия.

Когда уже входил в метро, позвонила возмущенная Ева:

«Ты что, забыл, сегодня юбилей у Софочки? Все ждут только тебя».

Пришлось срочно искать шикарный букет. На пятьдесят роз его здоровья и финансов не хватило, но девять штук он вполне осилил.

Софочка была тем главным лицом, которое три года назад помогло ему справиться с отельерством. Держала горничных и буфетчицу на коротком поводке, ну а то, что она всякими хозяйственными манипуляциями выгадывала себе вторую зарплату, на это он до сих пор предпочитал закрывать глаза.

Маленький междусобойчик в банкетном зальчике назначили на двенадцать дня с тем, чтобы никоим образом не пересекаться ни с клубом, ни с «Лэнгвидж Скул» (чтобы только для совсем своих). Но Жорка с гитарой и Лара со скрипкой присутствовали, что означало не только тосты с обширной закуской, но и живые музыкальные поздравлялки. На правах босса Алекс высказал прочувствованный спич, сопроводив его толстым конвертом, потом выслушал еще два восхваления юбилярки и засобирался на выход.

Следом за ним направилась и Лара.

— Там тебя пятая жена поджидает, — сказала она в затылок отельеру.

Алекс даже не сразу сообразил, что еще за пятая жена.

Сабина сидела с гламурным журналом на ресепшене на наблюдательной точке, откуда виден был вход в «Лэнгвидж Скул», в административный блок и кафе. Встала наперехват с самым боевым задором. Отступать было не в его правилах, он сам жестом указал ей на столик на наружной веранде «Биремы», где по случаю резкого ветра не было ни одного посетителя. Ну что ж, сели и строго посмотрели друг на друга.

— Два дня только о твоей глупости и думаю. — Вид у нее был не презрительно-высокомерный, а просто нетерпеливый и сердитый. — Хочу доиграть ее до конца. Решила посмотреть, как ты будешь выкручиваться. У кого не спрашиваю, никто про мормонов толком не знает, даже по интернету одна ахинея. В общем, я согласилась — что дальше?

— Дальше инициация. — Алекс едва удерживался от улыбки.

— Какой-то экзамен, что ли?

— Он состоит из нескольких этапов, но ты вряд ли пройдешь даже первый.

— Говори давай!

— Первый этап денежный.

— Кто кому? Да чего я? Конечно я — тебе. Приданое, что ли?

— Просто страховой взнос. В случае отказа ты его потеряешь и все.

— И сколько?

— Двадцать тысяч тугриков, по пять тысяч на каждую жену.

— А им за что?

— За понесенный моральный урон. Им очень сильно надо настроиться, чтобы принять тебя к себе, а потом ты взбрыкнешь — и это разобьет им сердце.

— Мой папа без проверки такие деньги никогда не выдаст.

— Я же сказал, что ты это не пройдешь, — Алекс был само сожаление.

— Хорошо, а дальше что? Ну если я баксы найду?

— Потом обряд посвящения, твое крещение в нашу секту и тайная свадьба.

— А что-нибудь кроме твоих слов увидеть можно? Самих жен, например. Я ничего спрашивать у них не буду, просто хочу хоть на одну посмотреть. Например, на твою стационарную подругу, с которой ты живешь и от всех прячешь.

Вместо ответа он сделал жест руками, мол, никак невозможно.

— Ну хорошо. А оргии у вас бывают?

— Если ты захочешь, то будут. Пока я сам слишком стеснительный для этого.

— И что, ты такой замечательный Казанова, что тебя на всех их хватает?

— Они не наложницы, а жены, тут немного другая арифметика.

— И какая же?

— Жить без дешевой показухи и вне привычных любовных трафаретов, а самое главное — не доставать друг друга. Мы все дико ненавидим театральные разрывы отношений, поэтому их у нас и нет. Представляешь, у нас даже есть список слов, которые нельзя говорить друг другу ни при каких обстоятельствах. Я думаю, ты даже не знаешь, что такое может быть: как это, я такая замечательная и в истерике не могу кричать, что мне хочется? А вот надо эти слова и не кричать.

— Ты это все серьезно? — Банкирша все еще допускала розыгрыш с его стороны.

Своевременное появление на крыльце Лары избавило Алекса от необходимости продолжать занудную беседу. Мол, в приемной его дожидаются два важных посетителя.

— Если хочешь, продолжим этот разговор в сентябре, — сказал он Сабине, вставая.

Посетителями была замечательная семейная пара, заказавшая в «Буратино» строительство дорогого коттеджа.

— Авдеич сказал, что вы хотели с нами переговорить, — объяснил их визит муж.

Сначала Копылов порасспросил, какова их полная семья и какие у них виды на будущий коттедж, и только после этого спросил:

— А не снизить ли вам объем вашей виллы с 300 квадратов до 140?

— То есть как?

— У нас уже было строительство четырехэтажной домины, теперь его хозяева второй год живут в трех комнатах первого этажа, совсем не заходя в комнаты на других этажах. Это замечательно, что у вас есть ребенок и вы хотите еще детей, мечтаете привезти деревенских родителей и создать настоящее родовое гнездо. Да, будет две кухни и два отдельных входа. Да, всем сейчас нравится эта идея большой усадьбы. А где гарантия, что невестку не будет через пару лет безумно бесить один вид свекрови, а дети, став студентами, вряд ли больше одного раза пригласят сюда своих сокурсников. И всё говорит за то, что они вообще подадутся на учебу и жизнь в Европу-Америку. И какой смысл вообще держать полный дом прислуги, которая будет знать все ваши тайны? Ну, сторожа, ну, горничную. Да, понятно, что вы полжизни прожили в квартире с родителями в смежных комнатах. А давайте будем строить ваш дом в два этапа: сначала 140 квадратов, а потом, если понадобится, еще 160.

— Разве вам не выгодней забомбить сразу 300 квадратов? — удивилась жена.

— Питер маленький город, поэтому я хочу в нем встречаться с вами не в качестве рвача-подрядчика, а в качестве нормального делового партнера, да и вы сами сделаете мне потом самую лучшую сарафанную рекламу.

— Дайте нам пару дней на подумать, — почти сдался муж.

За два месяца это был уже третий подобный разговор, результатом которого было значительное сокращение строительных смет, и Алекс почти не сомневался, что и сейчас будет то же самое. (Приятно было, черт возьми, ограждать людей от явных глупостей.)

После семейной пары к нему в кабинет пожаловал Дунин, навязанный матрасниками главный редактор «Светлобеса» (Жорку отстоять никак не получилось, убрали в замы по литературе и искусству). Как и положено либеральному типажу, Дунин ненавидел все суконно-русопятое, и свет для него начинался только на Потомаке. Единственным его слабым местом было плохое знание английского, чем Жорка от души пользовался: переводил инглиш так, что акценты в текстах выходили прямо противоположными изначально задуманным. Сейчас у Льва Палыча (больше известного как Крючок за свою сутулость) была капитальная предъява к Жорке:

— Ну сам посмотри, куда это годится, — шлепнул он на стол распечатку с небольшой заметкой Хазина. В ней говорилось, что американские негры вместо великих обид к американским плантаторам должны предъявлять счет африканским царькам и вождям, которые их предков продавали американцам. А не купили бы — так просто убили.

— Мы же это еще на английский переводим. Ты что хочешь, чтобы нас нормальные люди вообще здесь похоронили?

Действительно, это было явным перебором, и Алекс дал добро на отлуп заметки.

— А этот его Post Scriptum? — продолжал нудеть Дунин. — Что это еще за Русская география? Какие черные кроманьонцы! Какой русский код?

Но тут Алекс был непоколебим:

— Это ваша, Лев Палыч, чистая вкусовщина, ну считаете вы, что русский человек — это всегда человек припадочный, ну и продолжайте считать. А для Жорки русский — это венец творения. За это мы тут вас и держим с полярными точками зрения. Вы не жалуйтесь, а свой письменный ответ залудите. Посмотрим, кто больше лайков получит.

Они еще минут пять препирались между собой, но продолжение хазинского интервью Алекс отстоял. Дунин исходил желчью, но все же уступил, памятуя, как в один из споров с Копыловым Алекс просто вытащил свой любимый «Глок» и выстрелил поверх головы редактора, чуть опалив тому прическу.

Следом за Крючком в кабинет пожаловала Ева Заславская требовать двадцать пять тысяч тугриков на полную закупку постельного белья для всего их разросшегося гостиничного комплекса, включая «Фазенду». Для Алекса незапланированные расходы с некоторых пор были нож острый — сколько бы дохода ни приходило, расход вот уже как год получался выше, и последние двести тысяч тугриков в банке продолжали тихо таять.

— Давай не полную, а частичную, — взмолился он. — Ты же лучше всех знаешь наши шкурные дела.

— Еще я знаю, ты продолжаешь выдавать ссуды своим уголовникам на покупку квартир, хотя мы договаривались: ты это прекратишь.

— Ну так святое дело — уголовников в честных ипотечников превращать.

— Они тебя когда-нибудь и пришьют, чтобы деньги не отдавать.

— Ты же знаешь: пополнять ряды кровных врагов — мое любимое занятие.

— Девушкам бы лучше помог.

— Еще чего, девушкам?! Лишать их женской охоты на богатых мужиков — да ни за что на свете!

В общем, Ева тоже выкатилась из кабинета в порядочном гневе. «Следующего просто убью», — думал он, глядя на дверь. Но следующей была Лара с ее волшебным:

— Побаловаться не хочешь?

Это когда он не хотел побаловаться? Да не было такого!

— Только где? (В «Биреме» они этим почти не занимались.)

— А сауна на что?

Сегодня была среда, помывочный день персонала «Биремы», а персонал продолжает застолье у Софочки. Почему бы и нет.

Словом, рабочий день закончился забористым паром, замечательным интимом, холодной купелью и отличным массажем, в котором Лара была настоящей мастерицей.

Разумеется, по возвращении домой о сауне было произнесено лишь вскользь: ну помылся и помылся, Вера на такие мелочи уже давно не фиксировалась, тем более сейчас, когда голова была полностью занята подарками для бабушки Дуси и своим новым книжным заказом о землепроходцах Ерофея Хабарова.