Подполковник Свиридов к новому разгребанию копыловских проблем отнесся не только более-менее терпимо, но и творчески. Поняв, что одному Глотову с таким питерским фруктом не справиться, он во время больничного режима бедового подопечного призвал на помощь (на неофициальных началах) Стаса и Зацепина. Мол, Валет хочет, чтобы вы были при нем, ну и будьте, только без нарушения Уголовного кодекса и раз в неделю мне на стол отчет о его деяниях. Стасу даже выдана нужная аппаратура на установку в Директории и Ампире прослушки. Узнав об этом, Алекс три дня довольно хихикал. Закавыка была лишь в том, чтобы все три отчета (и Глотова) более-менее совпадали. «Мужики» с юным боссом согласились и удвоенными усилиями склонили к такому взаимодействию и сильно сопротивлявшегося Глотова.

Поэтому, когда на второй день по возвращении из больницы Глотов повез его на ковер к Свириду, Алекс почти не сомневался, что речь пойдет о третьем денежном транше, и сильно напрягся, собирая его по сусекам. Как-то в одном разговоре Сабина упомянула, что благодаря бытовому крохоборству Алекса, она и сама стала сдержана на бешеные траты и из ежемесячного папиного пансиона у нее уже накопилась кругленькая сумма.

— А не можешь ли ты любимому мужчине закрыть одну финансовую дыру? — задал он ей крайне неприличный (и по российским и по западным меркам) вопрос. Сила обстоятельств уже не давала от этого смущаться.

— Сколько? — только и спросила она.

— Тридцать.

— Сейчас ехать в банк или до завтра подождешь?

— Сейчас.

Она поехала и привезла. Еще двадцать тысяч он взял из ее давнишнего конверта, что держал в сейфе наготове, готовый при любом раздрае тут же вернуть его Банкирше.

Свирид его пять пачек «франклинов» принял как должное, даже согласился в обмен не снимать с проекта беременную Еву: «Сам отвечаешь за нее». Потом порассуждал о новых мерах безопасности Копылова, прошелся по приступившим к языковым курсам мелкобритам (там пока была тишь да гладь), и когда Алекс уже собрался было топать к двери, вдруг обронил:

— Ну так готов у тебя план по внедрению фальшсекретов?

— Конечно.

— Ну так выкладывай.

— Для этого мне нужны три вещи: во-первых, чтобы известия о разработке этого оружия просочились в британские резидентуры не менее чем из трех разных стран, во-вторых, две-три кандидатуры «предателя», чтобы был выбор, в-третьих, нужны пять-шесть страниц самой технической документации, чтобы клюнули. И все.

— Именно британцам, а не янки?

— Конечно. Британцы с ней зубы сломают и все равно не разберутся, зато перед матрасниками щеки надувать будут. Думаю, даже скроют источник поступления.

— Ну а тут ты кому это хочешь втюхать?

— Тому, кто согласится на мои десять процентов комиссионных.

— Значит, все это твой мелкий пацанский бред, — это был не вопрос, а утверждение.

— Вы просто передайте запись этой моей беседы кому следует — и посмотрим, — Алекс ни секунды не сомневался в убедительности своих речей. Так и удалился, отдав на откуп старшим товарищам свой мутный прожект.

Кстати, о новоприбывших мелкобритах. Их внедрение в «Арго» прошло совсем незаметным. Два месяца назад появление здесь Томаса-Оливии наделало гораздо больше шороха, как и то, что почти все варяги-питерцы свободно с ними общались на инглише. Но одно дело питерские лондонцы, которые не только преподавали, но и жили в «Биреме» и где их уже не воспринимали как иностранцев, другое дело — the teachers, приезжающие из других концов Москвы в «Арго» на 4–5 учебных часа и лишь иногда остающиеся там немного потусить. Обнаружив в себе это равнодушие к новым «джеймсбондам», Алекс, почесав тыковку, пришел к выводу, что просто затратил слишком много внимания на питерских лондонцев, поэтому со второй их партией и стало так неинтересно. Сказал об этом Жорке, тот, подумав, целиком с ним согласился. И только Ева считала, что нынешняя шестерка мелкобритов будет рангом гораздо повыше.

Как бы там ни было, филиал «Лэнгвидж Скул» в «Арго» был открыт. Оборудованы были два лингафонных класса и вперед. На прежние английские курсы никто не покушался, просто для первого месяца обучения плата была установлена такая же, как у них, но вот обучение несопоставимое, и очень быстро капитуляция была подписана: трое русопятых преподов перешли в «Лэнгвидж Скул», а четвертый (хозяйка) гордо удалилась открывать новые языковые курсы в другом месте. Плата для учеников немедленно была повышена, все бурчали, но почти никто не ушел. На Интенсивный ежедневный курс мало у кого хватало времени и золотого запаса, но были уровни и попроще, главное, что нужная языковая среда, дающая результат, была создана и общее количество учеников только росло. (В Москве просто у народа денег больше, считали князьки.)

Дела на криминальном фронте тоже шли своим размеренным чередом. Среди лавкиных (видимо, через Щуку) стало известно об отказе Алекса отдать их патрона на растерзание злым карасям. Вадим дважды привозил главнюка-страдальца на сходки в кунцевское кафе, дабы там могли видеть, что их босс в полном порядке и добровольно прячется под крылом молодого вожака. А тут еще нападение на Алекса (безусловно от злых карасей). Поэтому с подчинением и особенно после выплаты хороших бонусов (пока авансом) сомнений в полном подчинении лавкиных уже не возникало.

С самим же Сергей Тарасычем вообще возникла дружба и благолепие. За свою службу в «Элисе» он сумел, пользуясь своим положением, сколотить целую группу «откупщиков», которые ежемесячно отстегивали ему небольшие суммы за его бездействие против себя, но в совокупности набегало до сорока тысяч тугриков. Что позволило сразу решить все зарплатные расходы как лавкиным, так и великолепной пятерке Копылова, и уже не спеша заняться более крупной добычей. Правда, еще какое-то время понадобилось на оформление этой рэкетирской ренты на новые лица. С каждым из «откупщиков» Лавкин назначал персональные встречи в пиццерии возле Двойки, где знакомил их с Вадимом и Нилом, мол, отныне конверты будете передавать им.

Также все документы на Чижевскую дачу и кунцевское кафе были переоформлены с подставных лиц Тарасыча на подставных лиц Пана Директора (Вадима и Нила). А также были проведены пять ресторанных встреч с пятью тайными сексотами, сидевшими на ключевых местах, где добывалась любая закрытая информация. Этакая передача эстафетной палочки. («Зовут Александр Копылов, сами наведете о нем справки. Все расценки знает, утечек не допускает, сотрудничество с ним как со мной».) Когда все это было закончено, низложенный атаман вспомнил про виллу с шофером в Испании.

— А давайте чуть переиграем, — предложил Алекс, уже порядком утомленный своим заложником. — Вместо Испании купим виллу на Кипре. Или хотя бы снимем ее сперва, чтобы вы как следует это дело распробовали. Охранника-водителя я выделю из своих стрельцов. Обязуюсь даже вашу неприступную пассию в мешке вам туда привезти.

Табуреткин, чуть подумав, согласился. Российские и загранпаспорта на пару других фамилий у него тоже имелись. Хуже обстояло дело с выездом на Кипр у Алекса, пришлось сослаться перед Свиридом на необходимость недельного отдыха (ранения тоже случаются кстати), мол, в Сочи в октябре уже холодно, а Кипр самое то. Животворящие денежные транши делали свое дело — подполковник согласился. Еще неделя ушла на оформление виз и покупку кремов от загара. И вот уже аэропорт Домодедово, где две пары: Алекс и Лара, Лавочкин и гопстопник Родя делают вид, что друг друга не знают, а все потому, что первую пару провожает Глотов, дабы убедиться, нет ли какого подвоха.

В Ларнаке обе пары воссоединились, тут же арендовали авто и поехали на именно ту виллу, где два года назад Алекс встретился с восставшей из мертвых мамой. Родя за два года в «Лэнгвидж Скул» вполне поднаторел в инглише, а недели ему хватило и на освоение праворульной «мазды». Из оружия при нем, правда, был лишь небольшой декоративный кинжал, купленный уже тут в Ларнаке, но ничего — предполагалось, что в Тарасыча будут не стрелять, а стараться похитить, поэтому и кинжал мог пригодиться.

Неделя прошла дивно: купание в море и бассейне, вояжи на авто по горным монастырям, четырнадцать освоенных местных ресторанов. Плюс к этому плазма с тремя российскими каналами и усыпанные мандаринами и гранатами деревья в собственном садике. В полном восторге была не только Лара, но и Тарасыч с Родей — они вообще первый раз были на Средиземном море. Назад в Москву полетела лишь одна пара, оставив другую на долгосрочную вахту.

Стас-Сорокин и Зацепин только языками цокали на эти выкрутасы своего выученика. Но и они были не в курсе, как сейчас настоящая фамилия Лавочкина. Неизвестно, как там с ЦРУ и МИ-6, но насчет инкогнито с родными спецслужбами Алекс был, как всегда, на высоте.