Чтобы не тревожить себя дополнительно, Алекс на ночь свою «Нокию» напрочь вырубил. Когда же утром включил, мобильник отозвался двумя десятками пропущенных звонков и сердитых эсэмэсок от Хазина, финдиректора, Глотова, Зацепина, Стаса и даже Даниловны (растревоженной звонками Жорки). Зато не было ровно ничего от Сабины. (Оставалось надеяться, что под раздачу ментам и киллерам она все же не попала.)

Пришлось одеваться и спешить к таксофону. О размерах бедствия лучше всего доложил Зацепин: мама Синей оказалась депутатом Госдумы, а папа Зеленой каким-то гендиректором, поэтому еще ночью задействованы были несколько розыскных бригад, заодно ясно стало, куда всевидящее око милиции и ФСБ дотянуться не смогло. Был произведен тотальный (тоже двойной) шмон ДК (ведь зверюга-преступник скрылся именно там). Затем вскрыты и обысканы Ампир и треххатка Сабины (без присутствия самой съемщицы), ночные визиты людей в штатском были сделаны на квартиры Хазина, Зацепина, финдиректора и даже Леночки. Слава Создателю, Стас, Нил и Вадим выпали из этого списка.

Теперь можно было звонить и старлею. Тот тоже уже знал в подробностях о поднятом шухере и был от него в порядочном шоке. Сказал, что патрон требует их срочно на ковер. Алекс назвал адрес ближайшего «Макдональдса», а свой «Макарыч» оставил в Двойке — еще не хватало, чтобы его сейчас лишили этой последней шпионской радости.

Приехали в ту же прежнюю унылую конспиративную хату. Свиридов, несмотря на повышенную мрачность, расспрашивал Пана Директора спокойно и последовательно. Сорвался, лишь когда Алекс сказал, что надо снять отдельно отпечатки пальцев со шприца наркота и перегнать видео с камеры у входа в «Арго», если его конечно уже полностью не реквизировали:

— Ты еще поучи, что нам, неучам, делать! Зачем вообще тебе это понадобилось?

— Когда прямо на глазах так наглеют, али я хозяин, али нет?

— Ну и что — хозяин?

— Конечно. Если отмажете меня от всего этого, вернусь в «Арго» на белом коне.

— Хорошо еще, догадался слинять — иначе было бы еще хуже.

Потом Свирид отправил Глотова на улицу и достал из ящика стола два приемо-сдаточных акта о принятых от Копылова пятидесяти штук баксов:

— Расписывайся давай.

Алекс расписался, подполковник тоже поставил свою роспись, после чего оба экземпляра всунул опять в стол. На мимику Пана Директора: «А мне экземпляр» ответил четким жестом: «Обойдешься».

— Кстати, за следующий транш я хотел бы назад получить Стаса, мне он в Москве очень бы пригодился, — сделал штрафник проверочный заход.

— Его кулаки понадобились?

— Ну да, самое то. Я серьезно. Не знаю, за что вы его в ссылку отправили, но, как оказалось, он единственный, кто может меня от таких понтов отговаривать. И у моей команды он тоже никаких лишних вопросов не вызовет.

— Хочешь его купить как крепостного крестьянина? — ухмыльнулся Свирид.

— Хочу.

— Хорошо, я подумаю. (Подполковник явно не знал, где сейчас Стас.)

— Ну так что мне теперь?

— Сидеть день-два тишком. Я скажу, когда можно будет выходить. Через куратора, — уточнил хозяин явки.

Алекса так и подмывало предложить организовать в интернете и в паре питерских газет компанию против высоких связей московской золотой молодежи, но промолчал — вдруг категорически запретит, лучше самому без спросу организовать «утечку информации», если понадобится.

— Теперь куда? — спросил Глотов, когда Алекс снова втиснулся в его «пежо».

— До ближайшего метро. Ухожу в глубокое подполье, если что.

— Так и не скажешь, где приземлился на ночь?

— Я Свириду не сказал, тебе тем более. Меня ведь на шпионство натаскивали, а не на контршпионство, как тебя.

— Ну-ну, — старлей не знал, как толком на это реагировать.

Высадившись у ближайшего метро и убедившись, что Глотов уехал, Пан Директор сделал два звонка по таксофону: Жорке и Зацепину. Жорка сообщил о втором налете на «Арго» людей в штатском уже с утра, о том, что все в клубе в полном ауте от происходящего, да и в «Биреме» тоже все уже в курсе (видимо, и туда следователи дотянулись), и даже ставки делают, как быстро ты здесь отобьешься.

— А ты на сколько поставил? — не преминул поинтересоваться Алекс.

«На два дня, — жизнерадостно хихикнул побратим. — Четыре жены еще звонили: волнуются за своего мужа». (Откуда четыре: что, и Вера тоже?)

— А Сабина что сказала?

«Из Внукова звонила, сказала, папенька ее в Питер увозит. Устрашил ты их ночными визитами дознавателей, они ведь и к ним в отель дотянулись. Говори, что сделать надо».

— Пока ничего, работайте по графику. Паникеров расстреливай на месте.

«Есть, сэр!»

Зацепин был не так весел. Сказал, что больше дознаватели его не беспокоили, а вот Пану Директору надо позвонить другому пану, там его ждут дополнительные новости.

Прежде чем ехать к Стасу, Алекс набрал на таксофоне еще Вадима. Тот тоже оказался в курсе вчерашних происшествий (просто не дозвонившись до Коня, позвонил в «Арго», где ему на вахте со смехом рассказали, во что вляпался главный продюсер клуба).

— Успокой Акелу и сам успокойся. Все будет в порядке. И ничего наверх не сообщайте. Работайте, как договорились. От наших подельников все тихо. Может, тоже узнали про клубные дела. Поэтому ведите себя осторожно. Мои телефоны тоже не набирайте. Я сам вам по таксофону буду звонить.

Какое удовольствие было шастать по станциям метро, делая вид, что проверяется насчет слежки. Думал еще пару-тройку часов поболтаться где-нибудь по паркам, где и пообедать, но вспомнил про «дополнительные новости» и поехал сдаваться сэнсэю. По дороге прошелся еще по магазинам, где запасся харчами, а также купил себе джинсы, рубашку, ветровку и прочее (костюм-двойку пора было сменить).

— Ну что, барин, купил себе крепостного? — так встретил капитан своего фабзайца.

— Приятно, черт возьми, когда каждое твое слово становится достоянием мировой общественности, — ему ли непутевому было смущаться.

— А это что? Задобрить меня хочешь? — спросил Григорьич, указывая на пакеты.

— Это не для вас, с собой потом заберу, в моем лежбище мышь повесилась.

Дальше они сидели на кухне. Стас варил какие-то макароны с сосисками, а Алекс покаянно слушал исходящие от капитана нотации. Дошло дело и до коньячных дринков.

— А что там за новости из другой оперы, о чем намекал мой дядюшка? — проявил все же позорное любопытство Копылов.

— Простое убийство — ничего больше, — был ответ.

Пару минут поработали еще вилками.

— Где? В больнице или на Чижевской даче? — решил уточнить Алекс.

— В подвале дачи.

— А как услышали? Там вряд ли сигнал проходит.

— Услышал, когда труп наверх, а потом в машину тащили.

— Соник?

— Как догадался? — поднял бровь капитан.

— А кто еще мог быть нашим стукачом… А куда повезли — в лес?

— Зачем? К нему домой в Химки. Чтобы оставить на ступеньках в подъезде.

— Со следами пыток? — Алекс сам удивлялся спокойствию своих вопросов.

— Они его пакетом пытали. А умер он, судя по всему, — сердце не выдержало.

— И что теперь?

— Не знаю. Ты же руководитель Проекта.

Несколько раз Алекса подмывало попросить стукаческий телефон и послушать своих «жен», но он героически не поддался сему искушению.

Когда откушивали чаю с пирожками, «Моторола» внезапно зазвонила сама. С минуту оба чаевника тормознуто смотрели на отразившийся финский номер и друг на друга. Потом Копылов включил громкую связь.

«Добрый вечер, — заговорил телефон по-английски голосом Лупастика. — Все ли у тебя в порядке, парень?»

— Да вот мистер Майкл как-то не спешит сильно помогать. А так ничего, — по-американски отвечал Алекс.

«Только в этом проблема?»

— Плюс мелкие бандитские разборки.

«Мне сказали, что ты используешь наш телефон очень энергично и чужими руками. Это верно?»

— Конечно. Более того, мне очень нужен второй такой телефон. Это намного бы упростило мою московскую жизнь. Тогда бы мне во всем было гораздо проще.

«Я хотел у тебя этот забрать, а ты просишь второй».

— Поэтому и прошу, что жизненно необходимо. Я думаю, ваш переводчик сделал хороший анализ всех моих московских переговоров и знает, насколько все здесь серьезно. Очень нужна вторая «Моторола».

«Хорошо, я услышал твою просьбу». — Трубка отключилась.

Алекс дотянулся до своей торбы и достал глушилку. Зеленая лампочка весело засветилась. Знаний английского Стасом все же хватило на то, чтобы понять, о чем речь.

— Я думал, они полностью тебя передали британцам. А ты что, второй телефон еще попросил? Молодец, наглеешь со всеми, с кем можно и с кем нельзя.

— Я знал, что вам это понравится (а что еще он мог сказать на это).

— Не хочешь хотя бы обсудить свои ближайшие планы?

— Ну, Николай Григорьич, не лишайте меня моей драгоценной придури. Всегда вывозила и сейчас вывезет.

— Я бы на твоем месте не был бы так в этом уверен, — проворчал капитан.

— Мне сказано два-три дня тихо сидеть и не высовываться, значит буду сидеть, романы читать.

— Твой клиент, между прочим, из больницы слинял.

— Как! — всполошился Алекс, схватил со стола «Моторолу» и защелкал клавишами. На экранчике запульсировал курсор среди городской жилой застройки. Поработав еще с мобильником и картой Москвы, определил и адрес: длинный дом в полукилометре от больницы.

— А что говорили? — уточнил Алекс.

— О дневной перевязке, мол, скоро придется идти. Ты его так своим визитом напугал, что решил лечиться амбулаторно.

— Супер! А вы говорили о планах. Вот и планы! Я до вечера заберу (это было про «Моторолу»).

— Не глупи. Что ты собираешься делать? — обеспокоился капитан.

— Он, собака, позавчера мне так и не позвонил. Достоин смерти. Да шучу я, шучу. Просто если о себе не напомню, то и совсем слабину пущу. Ведь так?

Стас не стал спорить. Алекс переоделся в новые джинсы и ветровку. На улице шел сильный дождь, так он еще у Стаса и зонтик забрал.