События между тем уже стали развиваться своим собственным порядком. С таксофона позвонил Стас и назначил Копылову встречу в кафе в пешей доступности от «Арго», где ошарашил новостью, что Лавкина увезли в больницу в хирургическое отделение под чужой фамилией («Если рожа наполовину перевязана, то любой паспорт со страховым полисом подойдут»). Мол, полночи температурил и вопил от боли, а утром на «скорой» увезли. Теперь, когда у капитана были номера мобильников четырех лавкиных, отслеживать их перемещения в пространстве не составляло труда.

— Плохой из тебя фельдшер оказался.

— А это для нас хорошо или как? — не сразу уразумел Алекс.

— Я думаю, это удобная пауза. По крайней мере знаем, что он в достаточно беспомощном состоянии. Судя по их разговорам, ему сделали операцию, чистили скуловую кость, и неизвестно, как пойдет поправка. Во всяком случае, какой-либо акции против тебя не обсуждалось — уже хорошо.

— Так, может, нам сделать налет на их дачу? Пару лавкиных вызвать в Москву на ложную встречу, а самим захватить их лежбище.

— А зачем?

— Ну как с лукачцами было: Ёжика отправили на больничную койку, а все их ОПГ расчекрыжили как Бог черепаху.

— Оно тебе надо? Мало тебе возни с лукачцами в твоем «Стрельце», еще и этих придется пасти. Не мельтеши, выбирай более важное и срочное.

На пару часов эти слова капитана немного угомонили Алекса, но потом ретивое снова начало его разбирать, и он позвонил Зацепину. Тот согласился пожаловать прямо в «Арго» (посмотреть место будущей работы). Леночке Алекс представил майора, как друга своих родителей и знатока испанского языка, Жорка знал куратора Копылова еще по «Янычарскому лицею», поэтому как бы заново познакомился. Пройдя с дорогим гостем по всем этажам Клуба, они вдвоем уединились в Директории и под шум телевизора подробно переговорили. К удивлению Копылова, майор его авантюру с посещением больного с пакетом апельсинов полностью поддержал:

— Пускай потом по всей даче ищут жучки или стукача среди своих.

— Так они сразу во всем Соника обвинят.

— Ну и хорошо. Или тебе взрывателя сильно жалко?

Соника Алексу совсем не было жалко, поэтому прямо из «Арго» они отправились на машине майора в названную Стасом больницу. «Дядя Альберто» своего племянничка страховал: проводил в больнице до нужного этажа и коридора, но сам в палату, видя, что она никем не охраняется, входить не стал. Как же выпучился здоровый глаз Тарасыча при виде Копылова в белом халате, говорящего ласковые слова:

— Это вам, Николай Федорович (таково было новое ФИО Лавкина), апельсины, а это гранатовый сок. Мне сказали, операция прошла успешно. И палата у вас классная, одноместная. Интересно, сколько такая башляет?

— Ты как… ты как узнал?

— Я же говорил: мы с вами фигуры равные по весу, а тот, кто над нами, вообще держит Бога за бороду. Да вы не волнуйтесь. Мне просто надо от вас, чтобы вы выделили мне двух топтунов с машинами. Двое у меня есть, но надо еще двух, чтобы, знаете, товарищу Слонимскому не примелькались. Потом все эти топтуны будут работать уже по моему списку клиентов, там уже пойдет прибыль пятьдесят на пятьдесят. Про текущую денюжку тоже хотел бы напомнить. Полтинник вы уже отдали, осталось двести пятьдесят. Понимаю, что светить перед своими эти поборы не стоит, поэтому согласен получать траншами по тому же полтиннику каждые две недели.

— Ты хоть понял, что из-за тебя все это, — указал болезный на свою повязку. — Щека почти заживала, а потом все, эти дурные перевязки. Врач сказал, что еще немного, и мог начаться тяжелый сепсис. Хотя он уже и так тяжелый.

— Издержки вашей и моей профессии, тут ничего не попишешь, — сочувствия от Алекса явно ждать не приходилось. — Ну так как насчет топтунов? Дело ведь срочное. Я привык работать быстро — вы знаете. Просто подберите двух человек и скажите, чтобы подошли к «Арго», только не с главного входа, а с черного. Я объясню им, что требуется.

Дальше он просто стоял и ждал ответа. В кармане у него лежала включенная «Нокия», так что Зацепин в коридоре по своему мобильнику тоже слушал их разговор.

— Хорошо, я подумаю и сам тебе перезвоню. Сегодня вечером.

— Отлично. И чтобы хворь отступила. — С этими словами Копылов вышел за дверь.

— Ты про топтунов как-то неожиданно, — упрекнул майор его по дороге к машине.

— А я сам не знал. Как-то вдруг само взбрыкнулось, — признался Алекс.

— Брыкучий какой. А если он действительно пришлет?

— Пристроим к делу. Нам ли быть в печали, — был привычный беспутный ответ.

В машине заговорили о другом.

— Кстати, насчет Свирида. Не бери сильно до головы его рэкет. Когда-то прочитал у Бальзака, как один богатей решил наказать одну семью: целый год выплачивал им большое пособие, а когда они привыкли к достатку, резко перестал его выплачивать. Так можно и со Свиридом: привыкнув получать от тебя бабки, он потом будет делать все, чтобы эти бабки не прекращались. Чуешь, в чем выгода?

— Чую-то чую, а денег все равно жалко, — уныло реагировал Алекс.

— Утешай себя тем, что целый Департамент контрразведки содержишь, мало кто этим может похвастать. Сам же говорил, что тебе в кайф платить людям зарплату.

— Тебя, дядя Петя, никто за язык насчет зарплаты не тянул, поэтому получай. Тысяча тебе, тысяча другому штабисту. — Пан Директор достал пачку баксов и отсчитал две тысячи. — Или хочешь помешать моему кайфу?

— Поймал так поймал. Представляю, как бы хохотал сейчас твой отец, — Зацепин не спешил прятать деньги. — Давай, тысячу я беру, а тысячу другому штабисту отдавай сам.

— Ага, чтобы он мне кости за это переломал. Не-не. А чтобы ты не сильно расстраивался, в субботу внесешь мне две тысячи тугриков за годовое членство в клубе.

— Даже так? И на что мои деньги пойдут? В общий клубный котел? Не хотелось бы.

— А на что хотелось бы?

— В какой-нибудь прозрачный благотворительный фонд, например. Что позволит вам отпочковаться от клуба и зажить отдельной финансовой жизнью.

— Опаньки! — Алекс наверняка бы взвился от восторга, если бы не был пристегнут ремнем к пассажирскому сиденью. — Дядя Петя, ты — супер! Жорка в осадок выпадет!

Жорка часом позже уже в Директории действительно выпал в осадок:

— А точно. Мы ведь и так учредили ежегодную премию, а это под нее непотопляемая база. Интересно, а мы как частные лица можем замутить такой фонд?

Тут же, прямо на директорском столе вошли в Интернет и обнаружили, что это вполне возможно: нужны устав, юридический адрес и регистрация фонда в Минюсте. Закавыка была лишь в том, что называть благотворительностью. Алекс, недолго думая, предложил обозвать это Фондом поддержки самодеятельных творческих работников:

— А что, вышивание крестиком тоже можно назвать творчеством, разве нет?

— Точно. А еще мы найдем тех, кто будет жертвовать в этом фонд мульёны, и вкатим за это вышивание крестиком больше, чем за «Большую книгу». Всех гипер умоем!! — Хазин так этим загорелся, что готов был сразу за директорским компьютером сочинить устав, но старший князек погнал его вон («Сочиняй в другом месте»).

Позвонил Сабине, та снова где-то барражировала со своим папенькой, пообещала через час заехать за ним прямо в «Арго». Не успел сказать ей, чтобы ехала прямо в Треххатку, поэтому пришлось сидеть и ждать. Отпустив домой Леночку, пошел делать хозяйский обход своих трехэтажных владений. В Тире пометал топоры с лопатками, в бильярдной покатал шары, заглянул в Желтый зал, досмотрел там четвертинку старого хичкоковского фильма. Среди зрителей заметил режиссерскую студию почти в полном составе — просветительская стратегия Хазина уже приносила свои плоды.

Когда фильм закончился, Сабины все еще не было, зато открылся Ночной клуб, что спонтанно настроило Алекса на командирский лад. Несколько раз за истекшие недели пересекаясь с его мажорными завсегдатаями, он нет-нет да и ловил на себе их насмешливые взгляды — все каким-то боком да успели — познакомились с аниматорской деятельностью заезжей питерской братии. Нельзя сказать, что это как-то особенно цепляло Алекса, но ведь и своя команда тоже могла увидеть эти ухмылки над их боссом. Как с этой публикой разобраться, он не очень представлял, но именно сейчас понял: КАК.

Спустился по главной лестнице в вестибюль и со стороны стал наблюдать за очередью молодых расфуфыренных людей, что втягивались в гостеприимные ресторанно-танцпольные двери. Через стеклянные стены виден был и ресторанный коридор, ведущий в гардероб и туалет. Вот в нем остановилась группа из четырех панков (два самца, две самки). Трое собирались проходить в ресторан, один спорил и рвался в туалет. Вырвался и пошел, а трое его спутников двинулись занимать столик.

Алекс чуть выждал, потом мимо двух охранников прошел в ресторан и направился в туалет. Из трех кабинок занята была лишь одна. Сильный толчок — и слабая задвижка отскочила. На стульчаке сидел худой парень с петушиным гребнем. В руке шприц, и драгоценная влага входила в вену на левом предплечье.

Ничего не говоря, Алекс достал из кармана носовой платок, шагнул вперед и, обхватив тканью шприц, вырвал его из рук наркомана.

— Э, э, э! — завопил тот.

Держа шприц в правой руке, Алекс ухватил левой рукой панка за шиворот и потащил прочь из туалета.

— Этого в клуб больше не пускать, — сказал охранникам на входе и через вестибюль поволок свою жертву дальше на выход. С десяток свидетелей лишь расступались и смотрели. Спустившись с трехступенчатого входного подиума, Пан Директор не очень сильно, так, чтобы тот не упал, толкнул панка вперед.

И тут на него сзади с воплями налетели две разноцветные фурии. Зеленоволосая вцепилась ему в шевелюру, Синеволосая кулаками застучала в грудь. Чисто рефлекторно он взмахнул левой рукой и, как оказалось, врезал локтем Зеленой прямо в лицо, та в нокауте отлетела в сторону. Зато Синяя хватанула его за грудки. Все еще держа шприц, он свободной рукой попробовал фурию от себе отцепить, но это было не просто. Ничего не оставалось, как ногой подцепить ее за пятку и резко дернуть вверх. В общем, и вторая девица сочно приземлилась спиной на асфальт.

— Гена, Гена! — заорала Синяя, пытаясь встать.

Алекс оглянулся. Наркоман, покачиваясь, стоял в пяти метрах не вмешиваясь. Сзади с подиума спустился второй панк их гопкомпании, но тоже не спешил в драку. Зато от представительского «Бумера» летел собственно Гена, водитель-телохранитель. Со всего разбега он врезал правой ногой, целясь обидчику своей хозяйки в живот. Как на спортивном татами, Копылов, чуть отшатнувшись, зацепил левой рукой противника за лодыжку и сильно подкинул вверх. Но Гена был на десять накаченных кило тяжелее, стало быть, дать ему встать в боевую стойку не было никакого резона, поэтому Алекс, сунув платок со шприцем в карман, бросился вперед, дабы взять клиента на удушающий. Ловко и быстро это сделать не удалось, поэтому пришлось довольствоваться тем, что получалось: взял его руку через свое колено на болевой. Гена было рванулся, Алекс нажал сильней, и послышался отчетливый хруст ломаемого сустава.

— Милиция! Где милиция? Охрана, чего вы смотрите, растащите их, — раздавалось вокруг. Фурии орали матерные угрозы и оскорбления.

Тут Алекс увидел подходящих к месту сражения Сабину с папой, стоящих на подиуме у входа охранников, и часть вывалившей поглазеть ресторанной публики, был ли среди них кто-то из своих, он толком не разглядел. А где-то уже подвывала сирена приближающейся ментовской машины. На секунду он захотел заскочить в машину банкира и ходу, но тут же отверг эту идею. Сделал лишь два шага к Егору Васильичу:

— Берите дочь и везите в свою гостиницу, только не в Треххатку. Я до утра в бегах, очень не хочется в обезьяннике ночевать.

Не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в «Арго», бегом поднялся в Директорию, схватил свою торбу с «Макарычем» и долларовую наличку из сейфа и поспешил по другой лестнице вниз. Через черный вход не пошел, а вылез наружу из давно присмотренного окна на боковой стороне ДК, там, где потемней и побезлюдней.

Пройдя два квартала и убедившись, что никто с овчаркой по следу не идет, стал прикидывать, где переночевать. Вариантов было несколько: и Зацепин, и «адрес» Стаса, и Жоркино жилье и даже квартира Даниловны (укрыть преступника точно не откажет). Но вот признаваться в том, что по-глупому набедокурил, ни перед кем из них страшно не хотелось. Паспорт с питерской пропиской тоже был при нем, минуты три прикидывал, а не заявиться ли в какую-либо гостиницу, уж вряд ли кому придет в голову искать его там. Потом вспомнил о новом «адресе» — Двойке, — который должен был снять Нил. Позвонил ему. Да, нужный «адрес» был снят, но совершенно не меблирован («Собирались завтра с Ватсоном нужное прикупить»).

— Нужен матрас, одеяло и подушка.

Это все в Двойке было. Алексу даже не пришлось никуда ехать, дошел пешком за пятнадцать минут. Из таксофона позвонил обоим своим штабистам, доложил о том, куда вляпался, мол, наводите справки и выручайте, если что. Тут и Акела с ключами и стиранным постельным бельем подкатил — что еще нужно для комфортного сна.

Какая-то меблировка в Двойке все же была, из той, которую при переезде просто стыдно перед грузчиками с собой забирать. О причине своей вынужденной ночевки он Нилу не сказал, зато похвалил за саму квартиру, где действительно можно было разместиться с гораздо большим удобством, чем в однохатке Стаса. В общем, принял душ, вытерся собственной рубашкой и спать, сказав себе бессмертные слова Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра».