— Попал ты, так попал! — резюмировал в «адресе» Стас визит Алекса к Свириду. — Я все ждал, когда твое непотребное везение закончится, вот оно и закончилось.

— Ну почему он меня совсем не боится?! — не мог взять в толк Копылов. — И моих покойников предъявил, и про разборки с лукачцами все знает, и про мое разрешение на оружие. Назначу стрелку в лесу и грохну за милую душу.

— Ой-ой-ой, страшный какой. Всех напугал.

— Ну так что мне делать? — приятно было переложить на кого-то принятие решения.

— Не знаю. Надо думать. А в принципе почему ты против. Твой отец сам по себе стал таким умным и предприимчивым? Получил мощное образование, и не только военное, а первое правило любого нелегала: наращивать и наращивать свою карьеру под прикрытием, этому никакой Гарвард не научит. Так что все по-честному. Тебе самому что, недостаточно дадено? Человеческий мозг чем больше нагружен, тем лучше работает. У тебя хоть один день прошел, чтобы ты о чем-то авантюрном не подумал? Ведь нет же! Поэтому не ной, а включай свою черепушку на полную силу.

— Так мне что, не мочить его? А каждый месяц приносить по пятьдесят кусков? — Алексу хотелось полной ясности.

— Зато у тебя появился весомый повод сказать господину Аникею «да». От матрасников и мелкобритов ушел, от бандитов ушел, от элисцев ушел, теперь попробуй уйти от родного Департамента.

В общем, все это было напрасным сотрясением воздуха. Один полезный совет от капитана Алекс все же получил: прежде чем торговаться с Аникеем о бюджете и кадрах, выяснить, кто и что будет первой мишенью, от этого потом и плясать.

Размяли заодно тему Табуреткина-Скамейкина: что надо делать, чтобы сломать его. И снова эффектная подсказка:

— Ставишь его на узкую табуретку с петлей на шее и на всю ночь уходишь. Даже если до утра достоит, то утром, когда скажешь, что ему еще день стоять, вряд ли выдержит и не запросит пардону.

— А если не достоит? — задумчиво обронил Алекс.

— Ты же хотел его покарать, чтобы без собственного участия, вот и будет полноценный суицид.

Вроде бы беспроигрышный вариант, но чем дальше Копылов удалялся от «адреса», тем менее желательным он представлялся. (А ну как и согласится узник совести на сотрудничество, простит ли он потом ночное стояние на табуретке.) Поэтому, поджидая джип Вадима, он все же решил опробовать сперва вариант Б.

Вадим уже знал о сделанном Алексу высочайшем предложении Аникея. Постоянную дележку роялти: 50–25—25 тоже целиком одобрил. Согласился также быть главным эксом. Но вдруг высказал неожиданное предположение:

— А если потом и тебя, и нас с Акелой сольют, как слили Скамейкина? Денежные мешки всегда договорятся друг с другом, а мы запросто попадем под раздачу.

Алекса такая догадка еще не посещала.

— Ну вот, я знал, что ты чайником только прикидываешься, а на самом деле мозги на месте, — похвалил он, и пока они спускались в Бункер, проинструктировал о варианте Б.

Сначала они заглянули в камеру Соника. Тот корявым почерком исписал три листа бумаги, которые Алекс просто сунул себе в карман, его больше сейчас интересовали навыки ОПГ лавкиных по выбиванию денег из должников «Элиса». Устрашенный непонятным застенком уголовник сообщал все, что знал.

Затем они направились к главному сидельцу. Как и ожидалось, писать Табуреткин ничего не стал. Но нам ли быть в печали! Алекс принялся выкладывать на соседнюю двухъярусную койку из своей сумки коробку с ампулами, шприц, вату, даже пузырек со спиртом, приговаривая:

— Ну что, Сергей Тарасович, давайте полечимся немного. Для общего, так сказать, оздоровления московского микроклимата.

Вадим тем временем разворачивал бобину скотча, чтобы использовать как веревку.

— Кстати, с тебя десять баксов, — это уже к Вадиму. — Ты говорил, что я эти ампулы не достану, а за денюжки все что угодно достать можно.

— Э, э, парни, вы чего? — забеспокоился арестант. — Мы еще ни о чем с вами не договорились. Быстро только кошки рожаются. Ну, хорош, хорош.

Однако Алекс уже набрал шприц из ампулы и даже сбросил с иглы пару капель. Лавочкин забился на свою нижнюю койку и выставил вперед ноги, собираясь отчаянно сопротивляться. Ну куда мужику с отбитой рукой против двух спортивных парней — три минуты — и пациент лежит надежно обездвиженный.

— Собаки, гниды, паскуды! — благим матом орал сиделец, но звук вряд ли долетал даже до камеры Соника. — Не надо, стой, остановись, сволочь! — уже когда Алекс снова взялся за шприц. — Я все напишу!.. Я знаю выход!.. Все, все, буду сотрудничать, буду! — когда Алекс освободил кусочек кожи на его плече.

— Нам сотрудничества уже мало, нужен выкуп, — Копылов был неумолим.

— Будет, будет выкуп. Клянусь.

— Триста тысяч тугриков!

— Будет, будет триста тысяч.

— А если обманет? — подыграл Вадим.

— Тогда есть вариант с петлей на шее. Как думаешь, простоит двенадцать часов на табуретке с петлей на шее?

— Может, и простоит.

— А сутки?

— Не, сутки точно не простоит, — куражистый огонек в глазах Ватсона показывал, что ничто палаческое ему тоже не чуждо. Алекс мысленно себя поздравил — кажется, он нашел адекватную замену Хазину в криминальных разборках.

— Хорошо, — дан был отбой. — Завтра мы приходим и получаем полный письменный отчет и о банде, и о финансах, и о видах сотрудничества.

— А что было в ампулах? — спросил Вадим, когда они уже выходили из Бункера.

— Физраствор для внутримышечных инъекций.