В пять утра он должен был встречать возле метро «Речной вокзал» авто, везущее Соника. Сильно боялся проспать, поэтому включил будильник на четыре часа на полный звук. Но как настоящий Штирлиц проснулся за две минуты до назначенного звонка. Плеснул в лицо холодной воды, заглотил шмат ветчины, сунул в торбу бутылку воды и за дверь. Заказанное с вечера такси приехало минута в минуту. Ехать по тихо светлеющему городу было одно удовольствие, однако в пару мелких пробок они все же попали (поистине Москва никогда не спит) и подъехали к «Речному вокзалу» с опозданием.

Фазендный минивэн был уже на месте, издали мигнул фарами. В машине кроме Бобра и Соника в наручниках находились еще двое стрельцов. Пан Директор отозвал Бобра чуть в сторону:

— Через пятнадцать минут откроют метро, надо, чтобы ты оставил Витька мне, а с другим архаровцем на три часа на экскурсию по Москве, потом сразу в «Арго».

— Ага, и что мне писать для Инкубатора? — возразил зам Стаса.

— Так и пиши: довезли Соника до «Речного вокзала» и сдали Валету.

— На полиграфе он сказал, что у него сбор данных о тебе для какого-то Лавочкина.

— Ну вот я и захотел поговорить с ним на эту тему.

— Только поговорить? — не очень поверил Бобр. — У него в Москве мама-инвалид и сестра-разведенка.

— Маленькая очная ставка — и будет свободен как ветер, — Алекс почти верил собственным словам. — Стас уже на работу не вернется, другие дела. Так что ты теперь на его месте с его зарплатой, разумеется. Ваш бонус за Соника десять кусков, тебе пять, остальное тем, кто был задействован в этой акции, сам реши кому сколько.

— Мне Еву как тебя слушаться?

— А она что, уже выдуривается? Как-нибудь с ней сам, без моего вмешательства.

Витёк был личным водителем почившего в бозе авторитета Лукача, и насчет его молчания Копылов не сомневался. Указывая ему по карте, как ехать, Алексу время от времени приходилось отвечать на жалобные вопросы Соника: куда меня, зачем меня, в чем меня? Тщедушный мужичок совсем не походил на грозного взрывателя, коим был на самом деле. Может быть, и ему уколы для невменяемости, мрачно прикидывал Копылов.

При въезде в промышленную зону минивэн остановил сонный охранник.

— Тебе какую бумажку: эту или эту? — Алекс показал ему пятисотенную купюру и сложенную вчетверо квитанцию из магазина. Разумный охранник выбрал пятихатку.

Так и проехали до самого Бункера, даже въехали в ангар. Витёк вопросов не задавал, шел за Алексом, придерживая за руку Соника. Тот, когда спустились в бомбоубежище, вдруг заартачился, так что им вдвоем пришлось волоком тащить его.

Вадим поработал на славу — вторая камера была приготовлена даже лучше первой: внутренние ручки срезаны, матрас на койке почти новый, не забыты ни цепь с замком, ни бутыль с водой, ни ведро-параша, а сам Ватсон, как договаривались, прятался где-то на втором этаже здания. На табурет возле койки Алекс выложил три листа бумаги и ручку:

— Тут у нас немного скучновато, так ты возьмись что-нибудь напиши. Явки с повинной не надо, просто перечень всей вашей банды и кто на что способен. Никто тебя пока убивать не будет, просто есть возможность стать под другую крышу, может, даже с лучшей оплатой. Сам видишь, все вокруг явно ни ментовское и ни фээсбэшное. Кстати, тут по соседству то же самое пишет твой шеф, поэтому если будет какое несовпадение в ваших писульках, то вам будет немного нехорошо. (Камеры находились по диагонали друг к другу, гул далеких двигателей не прекращался ни на минуту, так что за переговоры сокамерников можно было не беспокоиться.)

В камеру Табуреткина Копылов зашел один (не хотел светить Витька). Думал, с чего половчее начать, но арестант (со свежей повязкой на лице) заговорил сам.

— Я сделал, что ты просил, — кивнул он на диктофон, лежащий на стуле.

«Есть люди-прокуроры и есть люди-адвокаты, — зазвучал его негромкий, но отчетливый голос. — Я всегда был ярко выраженным прокурором. Всегда мог докопаться до негативной сути любого человека. И считал, что мне везет, когда находились большие люди, кому этот мой талант был востребован. К сожалению, иногда выползала какая-то мелочь пузатая, чтобы сильно вставлять мне палки в колеса. Вот уж поистине: деревья до неба не растут. А вполне бы мог и до неба»…

— Черт, кажется, я здорово лажанулся, — заметно смутился, слушая свой голос, Сергей Тарасович. — Начал метать бисер непонятно перед кем. Хочу стереть.

— Пожалуйста, — Алекс протянул ему диктофон.

С минуту Лавочкин держал диктофон в руке, не решаясь нажимать нужную кнопку, потом передал его обратно:

— Ладно, что сказал, то сказал. Надеюсь, не очень смешно получилось. Как говорил один мой знакомый: «Кто ничего не боится, тот и смеха не испугается».

— Тут вот новые варианты возникли, — перешел на главную тему Копылов. — Планировали продать вас с аукциона тем денежным мешкам, кого вы шмонали. Потом подумали: а ну как они захотят вас под свое крыло взять, и вы опять пуститесь в свою смешную кровную месть мне и моему дяде. Победило предложение накачать вас двадцатью уколами барбитуа… Черт, забыл, как эта хрень называется. Чтобы вы могли только слюни вместо слов пускать. Второй вариант: то, что я прежде по телефону говорил — сделка. Но для этого вы должны полностью сдать мне свою команду. Часть из них я, возможно, возьму в свою команду, часть пущу на вольные хлеба. В ментовку точно обещаю никого не отправлять.

— Что значит сдать? — мрачно обронил Сергей Тарасович.

— Ну полное досье на них, чем каждый замечателен и как его держать на поводке. Оценка каждого из десяти баллов по пяти пунктам: надежности, исполнительности, жестокости, дисциплине, умению решать сложные задачи. — Говоря это, Алекс положил на стул с пяток листов и ручку.

— Думаете, такие характеристики могут спасти от ошибки? — скривился сиделец.

— И еще одно. Мои люди раскатали губы на получение за вас хороших роялти. И если денюшек не будет, то остаются только уколы. Ведь главное — передать вас мешкам в живом виде, а про умственные дела базара ни с кем не было. Ну как-то так.

Вроде бы говорил спокойным доброжелательным тоном, но видел, как по лицу пленника пробежала тень — тот явно усвоил, что угроза от юного головореза идет всегда по нарастающей.

— На какую сумму они раскатали губы?

— Совсем бессовестные — триста тысяч тугриков хотят.

— А если их нет у меня?

— Выглядите вы на гораздо большую сумму.

— Ну допустим, а дальше все как пойдет?

К этому вопросу Алекс тоже был готов.

— Дальше вы становитесь моим старшим компаньоном, указываете, что и как мне надо делать с теми же мешками. Первый год, конечно, полностью под домашним арестом, чтобы вы чего лишнего не учудили. Поселим вас на какой-нибудь даче вроде той, откуда вас взяли, и будете сколько угодно ТВ смотреть и розы в саду стричь. Если дело хорошо пойдет, а оно не может плохо пойти, и вовсе отправим вас на виллу в Испании или в Италии, и будет нам всем полное счастье.

— Еще раз говорю: мне нужна встреча с вашим главным. Надеюсь, это не Аникеев?

Алекс в ответ лишь улыбнулся: матерый мужик напомнил ему упрямую девушку, которая если что вбила себе в голову, то никаким бульдозером не выскребешь.

При выезде из промзоны он послал Вадиму эсэмэску:

«Зовут Соник. Поменяйся с Акелой местами. Пускай он на твое место. Жду тебя в Клубе в 3 часа на презентации».

Когда минивэн подрулил к Ампиру, Алекс вылез из машины.

— «Арго» через три квартала по прямой. В ту сторону за углом «Макдональдс», можешь там перекусить и дождись своих «стрельцов». Потом уже полным составом в клуб. Про своего «пассажира» ни под каким видом не заикаться. Парням скажи, что доставили его в съемные апартаменты для дальнейшего разбирательства. А приехали вы сюда по моей просьбе как лучшие ратоборцы, предупреди их, что часа в три им показывать свой класс. Про нашу встречу у «Речного вокзала» тоже ни слова.