Казалось, что сами Чертоги разума содрогались от гнетущего безумия.

Зловещий хруст и хлюпающие звуки, доносившиеся из глубины темницы Теневого Монарха, заставили нас с Арахом застыть на месте. Первой пугающей мыслью была догадка, что первородного монстра прямо там, во тьме, пожирает кто-то ещё более жуткий. Но истина оказалась куда прозаичнее и страшнее.

Никто Монарха не убивал и уж тем более не думал им обедать.

Тварь просто сообразила, что в узком проломе каменных Врат ей не достать ни меня, ни вертящегося рядом гоблина. Без ликвидации насущной помехи она не могла беспрепятственно и быстро расширять проход, чтобы выбраться наружу. И тогда чудовище нашло иной «выход».

Монарх буквально разорвал своё собственное тело пополам.

После пары минут леденящих душу звуков раздираемой плоти, из пробитой каменной створки в воду вывалилось два одинаковых существа.

Это были почти точные, с лёгкой асимметрией и жутким нарушением пропорций копии Теневого Монарха, разве что значительно меньше своего оригинала. К подобному разделению сил мы оказались совершенно не готовы.

Впрочем, они всё же больше отличались друг от друга, чем показалось в первые секунды. Тот монстр, что был крупнее и выше своего собрата на целую голову, сразу же перевёл пылающий яростью взгляд на меня и бросился в атаку. Вторая тварь, издав утробный рык, устремилась к Араху, который от увиденного ужаса окончательно впал в ступор, замерев на месте столбом.

Медлить было нельзя. Мне пришлось использовать руны, чтобы спасти собственную шкуру и одновременно выручить Полуухого.

В следующее мгновение за моей спиной с шелестом шумно распахнулись огромные крылья. Не теряя ни доли секунды, я резко схлопнул их перед собой. Воздушный импульс с огромной силой швырнул моё тело назад и в сторону.

Это произошло как нельзя вовремя. В то самое место, где я стоял мгновением ранее, с оглушительным треском вонзились антрацитово-чёрные когти обеих лап чудовища. Сквозь фонтан поднятых брызг я успел заметить, как монументальная каменная плита пола прогнулась, пошла глубокими трещинами и задрала острые края.

Одновременно с этим маневром я активировал руну стихии «плоти». Повинуясь мысленному приказу, рунная магия мгновенно сформировала и выпустила несколько острых костяных шипов наперерез второму Монарху, который уже заносил лапу над беззащитным гоблином.

Снаряды вонзились твари точно в спину. Монстр недовольно взвизгнул и на мгновение замешкался.

Полученное попадание подарило Араху те самые несколько драгоценных мгновений, которые были ему необходимы, чтобы прийти в себя. Гоблин вырвался из оцепенения, выставил перед собой обе открытые ладони и активировал свою рунную технику.

Чертоги разума озарила кратковременная, но невероятно мощная вспышка насыщенного зелёного света. Получилось до того ярко, что даже я на миг полностью ослеп, вынужденно зажмурившись. Теневому порождению, привыкшему к вековому мраку, пришлось вообще несладко. Пострадавшая тварь с яростным воем отшатнулась от Араха, словно от прокажённого, отчаянно мотая головой.

Эта вспышка неожиданно спутала карты и моему противнику, поставив его перед сложным выбором. Крупный Монарх замер на месте. Он дезориентированно вертел башкой из стороны в сторону, не понимая, на кого из нас двоих теперь стоит броситься в первую очередь, на прыткого человека с крыльями или на излучающего раздражающий свет зеленокожего коротышку.

Впрочем, ослеплённый Арахом монстр пришёл в себя довольно быстро. Он снова попёр на гоблина, но на сей раз уже действовал куда более осмотрительно и не ломился напрямик, а принялся кружить вокруг тяжело дышащего Полуухого, плавно и неумолимо сокращая безопасную дистанцию.

Что именно происходило на стороне товарища дальше, я разглядеть не успел. Мне внезапно стало абсолютно не до чужих проблем.

Мой противник наконец принял решение и резко ускорился.

Теневой силуэт смазался в пространстве. Чудовище принялось с такой бешеной скоростью орудовать лапами с когтями длиною с хорошую ладонь, что в воздухе раздался непрерывный шелестяще-свистящий звук. Казалось, Монарх буквально нарезает окружающий нас воздух тонкими пластами.

Начался мой танец со смертью.

Я крутился волчком, задействуя крылья на пределе возможностей — то резко взмывал над самой водой, то закладывал крутые виражи в стороны, уходя от свистящих ударов в считанных дюймах. Когти то и дело пороли пустоту там, где ещё мгновение назад находилась моя голова. При всём этом безумном темпе я сознательно старался не уходить слишком далеко от центра Чертогов. Нужно было удерживать позицию так, чтобы при малейшей возможности извернуться, помочь Араху и нанести внезапный колющий удар во второго Монарха.

К сожалению, улучить подходящий момент никак не получалось.

Мой собственный враг наседал с утроенной яростью, заставляя меня тратить все силы на уклонение. Ловя крупицы равновесия на скользких плитах, я выискивал бреши в его бешеной атаке и контратаковал, стараясь как можно больнее ужалить тварь короткими выпадами теневых клинков. Но Монарх лишь глухо рычал, игнорируя мелкие порезы, и продолжал своё методичное наступление.

На периферии зрения то и дело мелькали частые зелёные вспышки, сопровождаемые яростными, на грани истерики, воплями Араха. Гоблин исступлённо требовал у наседавшей на него твари поскорее отправиться в пекло и наконец-то сдохнуть. Но в какой-то момент его очередной воинственный выкрик резко захлебнулся.

Звук сменился протяжным, полным боли воем.

Я мазнул быстрым взглядом в сторону и похолодел. Одна рука гоблина безвольно повисла вдоль тела, стремительно чернея от крови, которая обильно стекала из разодранного плеча.

Думать и взвешивать риски больше не было времени.

Наступал тот самый критический, переломный момент всей битвы. Если прямо сейчас ничего не предпринять — мы оба останемся в этих Чертогах навсегда, послужив кормом для чудовища. Экономить скудеющие силы больше не имело никакого смысла.

Я резко затормозил, гася инерцию движения ногами по щиколотку в ледяной воде, и замер на месте прямо перед мордой несущегося на меня монстра. Спина отозвалась натянутой струной, когда я вновь раскрыл крылья максимально широко. Только на этот раз за спиной они расправились вовсе не для того, чтобы в резком порыве короткого полёта увильнуть от очередного смертоносного выпада Монарха.

Пришло время пойти ва-банк и попытаться поставить жирную точку в этом противостоянии всего одним мощным ударом. Я планировал применить свою сильнейшую и самую разрушительную технику — воздушное лезвие.

А чтобы теневая сущность гарантированно не пережила эту атаку, я буквально выплеснул из внутреннего резерва всю накопленную в «дырявой чаше» стихию «тени». Вместо привычного пути к ногам и рукам, моя воля перенаправила эти теневые жгуты прямиком к расправленным крыльям.

Рваная кожа перепонок окрасилась в цвет непроглядной ночи. Монарх, почуяв неладное, попытался ускориться и ещё быстрее прыгнуть вперед, но было уже поздно.

Я резко сомкнул крылья перед собой.

БДуууууууууЖЖЖЖ!

Казалось всё вокруг меня раскололось.

По ушам больно ударил звук мощнейшего взрыва. Высвобожденная ударная волна вперемешку с концентрированной теневой энергией оказалась настолько колоссальной, что меня моментально, будто тряпичную куклу, отбросило назад.

Я пролетел несколько метров и рухнул навзничь. Так что результат своей безумной атаки мне пришлось наблюдать уже лёжа на спине, жадно ловя ртом воздух.

Впрочем, я бы в любом случае оказался на полу в таком положении, даже если бы догадался заранее укрепить ноги стихией тени. Руна, дополнительно усиленная «тенью», «выпила» мой внутренний резерв практически до самого дна, оставив после себя лишь звенящую пустоту в груди и дикую слабость во всём теле.

Но и получившийся результат стоил каждой потраченной капли энергии.

Мой противник, большой Монарх, оказался идеально разрублен по вертикали ровно надвое. Две массивные угольно-чёрные части его некогда грозного тела теперь безвольно лежали в воде по разные стороны от глубокой, дымящейся борозды, образовавшейся в пробитых каменных плитах. Тварь ещё не умерла окончательно, её разрозненные половины судорожно бились в предсмертных конвульсиях, окрашивая хлюпающую воду вокруг себя растекающейся чернотой.

Части разрубленного Монарха медленно растворялись жирными разводами. Мой враг был повержен, но у Араха ситуация оставалась полностью противоположной.

Гоблин с хрипом опустился на колени.

Его сгорбленная спина и плечи мелко дрожали, а сам он, закинув голову, обречённо уставился куда-то вверх, в непроглядную бесконечность Чертогов моего разума. Окровавленные, испачканные в тёмной жиже ладони Полуухого больше не излучали мягкого зелёного сияния — магия руны исцеления иссякла, оставив его один на один с чудовищем.

Однако тварь, вопреки худшим опасениям, не спешила наносить финальный удар.

Вместо того чтобы добить обессиленного гоблина, уменьшенная копия Монарха замерла прямо перед ним. Изломанный, асимметричный силуэт существа внезапно застыл, и чудовище медленно развернуло ко мне свою уродливую морду, уставившись на меня своими жуткими, горящими потусторонней злобой буркалами.

В этот момент я заметил странность.

Монстра заметно пошатывало из стороны в сторону. Он едва удерживал равновесие на каменных плитах, а его теневая плоть шла мелкой рябью, будто Арах перед тем, как выбиться из сил, всё-таки сумел изрядно его потрепать. Но почему тогда он проиграл?

И тут меня осенило.

Догадка яркой вспышкой прорезала пустоту в моей голове.

Монарх разделил своё физическое тело надвое, чтобы обойти барьер, но его сущность и разум остались едиными для обеих частей! И теперь, когда я сокрушительным ударом воздушного лезвия уничтожил его большую, главенствующую половину, монстр необратимо ослаб. Тварь осознала, что проиграла. Она поняла, что не сможет победить меня в финальной схватке. Да, я сейчас беспомощно лежал на спине, выжатый досуха, но он после гибели своего «близнеца» потерял львиную долю ментальной энергии и просел по силе едва ли не сильнее меня.

Вот только Араху это внезапное открытие уже мало чем могло помочь.

Оставшийся Монарх, словно повинуясь предсмертной обречённости, резко выкинул вперёд когтистую лапу. Его длинные чёрные пальцы намертво обхватили тонкую шею гоблина. Тварь одним рывком подняла безвольное тело Полуухого высоко перед собой, отрывая его ноги от мокрого пола.

Мне оставалось лишь с бессильной злостью наблюдать за скорой расправой.

Физически не было никаких сил, чтобы броситься вперёд и спасти его. Внутренний источник пульсировал тупой болью, резерв стихии «тени» восполнялся, но делал это слишком медленно, буквально по крохотной капле в секунду.

Кое-как, преодолевая дикое головокружение и дрожь во всём теле, я сумел лишь опереться руками о плиты и подняться на ноги. Колени подкашивались. Я стоял посреди этого тёмного озера и покачивался от истощения в точности так же, как и зависший напротив раненый Монарх. Нас разделяло слишком большое расстояние, которое мне сейчас было не преодолеть.

По покрытым кровоподтёками щекам Полуухого градом катились крупные слёзы. Но, к моему удивлению, он не ныл. В его поведении не осталось и следа от того прежнего, трусливого и капризного гоблина, каким я знал его с самого первого дня нашей встречи.

Он не кричал и не умолял меня броситься на помощь, понимая, что я пуст. И он не просил теневую сущность о пощаде, зная, что порождение бездны не ведает жалости.

Арах просто беззвучно содрогался в железной хватке чудовища и тихо, едва слышно всхлипывал, задыхаясь, но решив встретить свою смерть достойно, как подобает Высшему.

Злоба внутри меня лишь нарастала, затапливая всё естество. Она жгла изнутри сильнее, чем опустошённый источник.

Полуухий остался верен своему обещанию. Он не сбежал. Мог, ведь инстинкт самосохранения гоблинов был самым сильным, но он не сделал этого. Не отступил даже тогда, когда воочию увидел разделение монстра и понял, что ему ни в жизнь не совладать в одиночку даже с уменьшенной частью Теневого Монарха. Этот мелкий, хитрый проныра, которого я столько времени считал подлым слабаком, принял бой. Он бился до последнего, тратя драгоценные капли силы на вспышки света и свои безумные «волны», и именно этим упорством лишил себя последней возможности безопасно разорвать ментальную связь, чтобы покинуть Чертоги моего разума и просто проснуться в реальном мире.

— Отправляйся в пекло, нэк! — гоблин попытался извернуться и плюнул в морду Монарха.

Я злился на раненое чудовище, злился на старого упыря Зуг’Галла, который загнал своего ученика в эту изощрённую ловушку, но сильнее всего я злился на самого себя. За то, что стоял сейчас, шатаясь от слабости, и не мог ему ничем помочь. Бессилие душило хуже, чем когтистая лапа Монарха, сжимающая горло гоблина.

* * *

Стук повторился.

Орк снаружи всё никак не унимался, продолжая с остервенением лупить кулаком по двери.

— Не мешать! — гаркнул на кого-то серокожий.

— Да хватит уже, нэк! — раздался в ответ тонкий, раздражённый голосок.

Шаман бесшумно, словно бесплотный дух, подошёл ко входу и замер у самой стены, чутко прислушиваясь к каждому шороху за порогом. Снаружи, помимо буйного орка, явно находился и кто-то из гоблинов. И это полностью сбивало старика с толку.

За то короткое время, что ему понадобилось, чтобы тихо отставить свой чай и дойти до двери, Зуг’Гал успел прокрутить в голове с десяток возможных вариантов. Он перебирал самые мрачные сценарии: от городской стражи, если его непутёвые ученики всё-таки облажались и наследили, когда разбирались с братьями в подвале, до какого-нибудь безумного покупателя на артефактный клинок Меноса, которому по какой-то причине настолько невтерпёж, что он решил припереться за товаром посреди ночи. Но наличие соплеменника-гоблина напрочь ломало логику любого из этих предположений.

— Почтенный Зуг’Гал, откройте, пожалуйста, — вновь заговорил гоблин сквозь щели рассыхающейся двери. — Мы посланники великого сотника Тьяа Ан.

Старик беззлобно, но ощутимо скрипнул зубами. Только этого ему сейчас и не хватало. Как же проблемы любят сыпаться на его несчастную голову в самый неподходящий момент.

— Простите, что беспокоим вас ночью, нэк, но дело действительно не терпит отлагательств, — повторил вкрадчивый голос с той стороны.

— Я сам открывать! — снова яростно рыкнул орк, и по двери пришёлся новый удар.

— Успокойся, Ирг, не нужно ломать чужую дверь, — холодно возразил ему невидимый гоблин. — Сейчас нам откроют.

Шаман бросил быстрый взгляд на неподвижно спящих учеников и тяжело вздохнул. Придётся открывать. Если терпение бешеного серокожего окончательно лопнет, орк и впрямь снесёт дверь. Уж там силушки на такое хватит сполна.

Действуя быстро, старик привычным движением призвал сциллу и сразу же поочерёдно коснулся целой серии мерцающих рунных глифов. Секунда и он наложил на себя несколько мощных усиливающих и защитных эффектов, а самое главное — прямо на весь дверной проём изнутри растянул невидимый рунный щит.

И, как оказалось, сделал это совершенно не зря.

Зуг’Гал резко дёрнул засов на себя и распахнул дверь.

— Приветствую вас, мастер Зуг’Гал, меня зовут Эрвин, я… — улыбчивый, хорошо одетый гоблин на пороге запнулся на полуслове и от ощутимого толчка отшатнулся на несколько шагов в сторону.

Стоило только двери полностью открыться, как пепельнокожий орочий громила тут же бесцеремонно сдвинул мелкого попутчика плечом в сторону и напролом ломанулся внутрь чужого жилища. Впрочем, войти уйти ему не удалось. Уже через долю мгновения Ирг со всего маху врезался в выставленный шаманом барьер, удивлённо потёр ушибленный лоб и непонимающе заблымал глазами.

— Приношу глубокие извинения за беспокойство и за… — пришлый молодой гоблин с явной неприязнью покосился на орка, явно желая подобрать эпитет пообиднее, но вовремя сдержался, — моего спутника, нэк.

— Метку показывайте! — вместо какого-либо приветствия сухо велел старик.

Зуг’Гал угрожающе приподнял перед собой правую руку, в глубине которой уже зарождалось опасное багровое свечение. Он был полностью готов обрушить на незваных гостей сокрушительную мощь своей руны «взрывного притяжения».

— Иначе сдохнете прямо на этом пороге, нэк! — жёстко отрезал шаман.

Ирг яростно засопел, весь затрясся от нахлынувшей злобы и сделал было попытку снова шагнуть к шаману, потянув руку к нему руку, но тут вдруг вмешался Эрвин. Мелкий гоблин одним коротким тычком в пах заставил здоровяка мгновенно согнуться пополам и буквально выпучить от дикой боли глаза.

— Он ещё не понял своё место в пищевой цепи и пока не знает, кому ни в коем случае нельзя грубить, — как ни в чём не бывало пояснил Эрвин и вежливо протянул вперед, на свет масляного светильника, висящий на прочном шнурке небольшой, покрытый вязью медальон. Личный знак Ковенанта сотника Тьяа Ана.

Старый шаман прищурился, разглядывая клеймо.

— Оба, — всё так же твёрдо потребовал старик, кивая на согнувшегося орка.

Шаман не сводил взгляда с орка, пока тот, хрипя и отдуваясь после хлёсткого удара Эрвина, не полез дрожащей ладонью за пазуху. Ирг с трудом выпрямился и вытянул на свет массивный костяной жетон, скреплённый печатью сотника. Зуг’Гал внимательно осмотрел оба знака, убеждаясь в подлинности меток Ковенанта, и лишь после этого медленно опустил правую руку, позволяя багровому свечению руны угаснуть. Полог невидимого щита в дверном проёме с едва слышным вздохом растворился в воздухе.

— Проходите, нэк, — бросил старик, отступая на шаг вглубь комнаты. — И дверь за собой прикройте.

Он бы и рад прогнать этих двоих, но становиться изгоем в его планы не входило. Можно, конечно, прикончить их, но сперва нужно узнать чего им вообще понадобилось, иначе устанешь избавляться от трупов новых посланников.