Слушая сбивчивые объяснения ученика, Зуг’Гал лишь сердито сопел, но до поры до времени не перебивал.

Старый шаман всякого ожидал от своих балбесов, но то, что они вычудили на этот раз, выходило за любые мыслимые рамки. Мысли в его голове ворочались мрачные. Он пока никак не мог решить, как же правильнее и доходчивее для них поступить с этими недотёпами.

Хотя нет, в одном старик был уверен абсолютно. Он непременно накажет эту парочку. Вопрос стоял лишь в форме экзекуции. Сейчас Зуг’Гал ждал, пока Арах закончит свой красочный, полный нелепых оправданий рассказ о… у шамана, несмотря на весь его богатый жизненный опыт, в уме не укладывалось, как назвать устроенное этими двумя. Даже матёрый, видавший виды гоблин терялся, подбирая слова. Одно оставалось неоспоримым — кара должна быть и непременно будет крайне суровой.

Пожалуй, даже жестокой.

Иначе нельзя.

Такими темпами не сегодня, так завтра на пороге их нового убежища объявится разъярённая толпа местных горожан, вооружённая вилами, факелами и непреклонным желанием устроить самосуд.

Это же надо было додуматься — освежевать одного из братьев, а после как ни в чём не бывало тащиться через половину города с сочащимся свёртком человеческого мяса под мышкой! Похоже, сами боги пребывали в глубоком шоке от подобной наглости, раз милостиво отвели взгляды бдительных стражников от двух подозрительных личностей, куда-то целеустремлённо спешащих тёмными улицами в столь ранний час.

Ещё бы он не злился. Он заранее позаботился о разведке и даже немного помог с планом, скорректировав сомнительные моменты, но эти двое… они даже так едва не умудрились влипнуть в неприятности.

— Мы же для вас старались, нэк… — жалобно простонал Арах, шмыгнув носом.

— И что, я теперь должен сказать вам спасибо? — ледяным тоном осведомился Зуг’Гал.

— Учитель…

— Вы по отдельности — два круглых идиота. Я-то, наивный, надеялся, что хотя бы вместе вы станете друг друга сдерживать и ограничивать! Но вышло только хуже, в сто крат хуже, — шаман разочарованно покачал головой. — Неужели вашим тупым головам невдомёк, что в такую рань по улицам простые обыватели не шастают? Стража в эти часы задерживает и проверяет вообще каждого, кто попадётся им на глаза.

И если Менос, растерянно моргая, пока ещё не очень соображал, почему их старик так неистово злится, то до Араха начало доходить. С каждой секундой молодой гоблин всё сильнее втягивал голову в плечи, готовясь к неотвратимому удару судьбы.

— Учитель, я…

— Да, Арах, виноват во всём именно ты! — внезапно гаркнул старик, отчего даже посуда на полках жалобно звякнула. — Менос — человек! Сколь сильно он бы ни походил на гоблина своей хитростью, изворотливостью или жестокостью, он всё равно остаётся человеком. Со всеми пороками и недостатками своей никчёмной расы, о которых ты сам так любишь ему напоминать. А потому это исключительно твоя вина, что ты, ни капли не подумав своей пустой тыквой, притащил свежую человечину в этот дом, нэк!

Шаман зловеще навис над сидевшими учениками, чеканя каждое слово:

— Если бы вам навстречу вышел крысолюд, драконид или даже самый тупоголовый орк? Да они бы за два десятка шагов учуяли человеческую кровь! Потому как перед рассветом ночная прохлада прибивает пыль, а остальные запахи спящего города становятся слабее и тоньше.

— Я не знал… — совсем понурив голову, тихо произнёс Менос.

— Поэтому я и спрашиваю с Араха, а не с тебя, — отрезал Зуг’Гал, и в его глазах блеснул недобрый огонёк.

— Но ведь далеко не все расы способны так чётко различать запахи… — предпринял отчаянную попытку выкрутиться Арах, робко косясь на учителя.

— Не все! — хищно оскалился старик.

В то же мгновение воздух перед ним подёрнулся маревом, и прямо из пустоты соткалась сцилла. Секунда, и в руке шамана с яростным треском материализовался кнут, сотканный из живых, бьющих синевой молний. Разряды с шипением лизали пол, заставляя парней в страхе вжиматься в стены.

— Допустим, не все! — продолжил Зуг’Гал, чеканя слова под аккомпанемент грозового треска. — Но даже если бы вас, дураков, остановил патруль, состоящий из таких же людей, как Менос, или, к примеру, из гномов… если бы их большую часть не изгнали из Сольга, а остатки не заперли в анклаве, будь они прокляты, нэк, то даже если предположить, что они ничего бы не учуяли, вам бы это всё равно мало помогло!

Старик шагнул вперёд, и молниевый кнут в его руке изогнулся.

— В такую рань все лавки ещё закрыты, потому свежее мясо взять попросту негде! Любой мало-мальски сообразительный стражник резонно решит, что вы его только что откуда-то спёрли. И знаете, что будет дальше? Вас поволокут для проверки в управу. А уж там среди десятка других ищеек точно найдётся тот, кто с первого же вдоха унюхает вашу «свежину»!

— Вот же дерьмо! — не выдержал Менос. — Арах! Да как ты…

Шаман демонстративно отвернулся от учеников и, нарочно громко вздохнув, сложил руки за спиной. Воздух в комнате, пропитанный грозовой свежестью от кнута и сладковатым запахом свежей крови, казалось, можно было резать ножом.

Арах, который до этого момента общался с Меносом как с давним другом, на этот раз яростно огрызнулся. Разумеется, молодой гоблин прекрасно понимал, что вся вина от начала и до конца лежит исключительно на нём. Человек попросту не мог знать подобных тонкостей о других расах. Нет, он наверняка знал о них, но был не в силах придать этому должного значения.

Ведь одно дело просто знать, что у другой расы лучше зрение или обоняние, и совсем другое — самому обладать возможностью видеть в ночи словно днём или нюхом, способным учуять каплю крови на расстоянии добрых трёх десятков шагов.

— Решено, нэк, — глухо произнёс шаман и вновь повернулся лицом к притихшим ученикам. — Каждый из вас получит ровно по сотне ударов плетью.

— Но это вообще была идея Меноса, нэк! — трусливо попытался спихнуть всю вину на напарника гоблин. Этим он нисколько никого не удивил.

Менос лишь яростно сверкнул глазами, едва сдерживаясь, чтобы не съездить Полуухому по зубам, но высказался куда более сдержанно:

— Это уже слишком, учитель. Мы же помрём.

— Я ещё не закончил, — могильным голосом оборвал его Зуг’Гал, и по спинам обоих парней мгновенно пробежал ощутимый ледяной холодок. — Естественно, я не хочу вашей кончины. А потому, чтобы вы ненароком не подохли, я использую исцеляющую магию. Но учтите, её применение обойдётся вам ещё в дополнительные пятьдесят ударов.

— Да это же означает только одно — ещё больше мучений перед неизбежной смертью! — не согласился Менос и с вызовом уставился на гоблина.

Старик в ответ лишь расплылся в своей садистской улыбке заправского палача.

— Именно. Поэтому после повторной волны я вылечу вас снова, нэк. И во второй раз цена моей милости будет чуть ниже — всего два десятка ударов кнутом.

— Наставник, пощадите! Я не виноват, это всё Менос! — тут же жалобно принялся канючить Арах.

Не выдержав, гоблин неуклюже соскользнул с табурета и рухнул на колени прямо перед шаманом, протягивая к нему дрожащие ладони.

— Он ведь и словом не обмолвился, что задумал подобное, когда накануне мы вместе с вами обсуждали план! А потом, уже там, на месте, он вдруг внезапно велел мне жрать ногу того человека, нэк! А после… после уже было так много крови, что…

— И за свои фантазии он непременно получит свой заслуженный минимум в сотню ударов, — ответил Зуг’Гал, глядя на валяющегося в ногах ученика. — Но ты-то, Арах… Неужели всерьёз полагаешь, будто у тебя получится списать собственную непроходимую глупость на банальное опьянение от вкуса свежей крови и плоти?

— Учиииитель… — протяжно взвыл тот вместо ответа.

— Каждый. Получит. По заслугам.

— Мне проще прямо сейчас сквозь «тень» прыгнуть к волкам и Плети.

— Никто тебя не неволит, нэк. Давай, Менос, прыгай. Хотя, лучше не торопись, пусть это станет осознанным решением, а не результатом спешки.

Изощрённые психологические пытки доставляли старому шаману ничуть не меньшее удовольствие, чем жестокое истязание плоти. Именно по этой причине первым он решил наказать именно Араха. Старик хотел, чтобы Менос, со стороны наблюдая за мучениями напарника, прочувствовал и осознал, что в скором времени ждёт его самого.

Уже спустя первые пятьдесят ударов молодой гоблин полностью перестал плакать и скулить. Оставшуюся половину экзекуции он перенёс в абсолютном безмолвии, лишь дважды громко и надрывно всхлипнув. На большее у бедолаги попросту не хватило сил.

Мастер методично, удар за ударом, превращал спину собственного ученика в сплошное кровавое месиво. И это при том, что кнут был магическим. Бушующие разряды молний частично сдерживали обильное кровотечение разорванной в лоскуты плоти, с шипением прижигая края свежих ран.

По комнате пополз запах палёной кожи. И старик с удовольствием краем глаза приметил, как Менос поёжился.

— Фух… — наконец выдохнул Зуг’Гал, аккуратно промокнув широким рукавом балахона покрытый бисеринками пота лоб.

Он не спеша прошёл к столу, взял увесистый глиняный кувшин и одним махом, жадно ополовинил его. Старик изрядно устал — шутка ли, за столь короткий промежуток времени нанести целую сотню точных ударов, вкладывая в каждый из них не только физическую силу, но и частицу магии.

Немного утолив жажду, шаман вернулся к неподвижно лежащему на кровати гоблину. Зуг’Гал привычным движением руки остановил движение стремительно вращающихся рунных орбит сциллы и осторожно коснулся кончиком когтя мерцающего глифа.

Левая ладонь старика тут же окуталась мягким, направленным зелёным свечением.

Следующие десять минут он молча водил ладонью над собственноручно изуродованной спиной ученика. Магия исцеления действовала болезненно, но эффективно. Рваные края кожи стягивались, а сожжённые мышцы неохотно восстанавливались.

Сперва Арах перестал лихорадочно трястись, затем его дыхание выровнялось, а после он и вовсе со стоном сел на постели. Грудь гоблина вздымалась так часто, будто он только что вынырнул с чудовищной глубины, где едва не задохнулся.

— Отдохни пока и переведи дух, а я как раз займусь вторым виновником, — кнут молний в руках шамана снова отозвался треском. — Ну что, Менос, готов? Или всё же к волкам в теневое измерение решил прыгнуть, нэк?

— Ни то, ни другое, — вдруг твёрдо, без тени прежнего страха заявил парень.

— Очень любопытно, — Зуг’Гал склонил голову набок, уставившись на человека своими жёлтыми глазами. — Будь так добр и поясни, что именно это значит?

— Я хочу заплатить золотом за свою глупость.

— Нет, нет, нет! — яростно замотал головой Арах, едва не подпрыгивая на кровати, несмотря на всё ещё ноющую спину. — Так нельзя, нэк! Это нечестно!

Зуг’Гал на мгновение задумался, глядя то на ушлого человека, то на едва не плачущего от жгучей обиды молодого гоблина. Наконец, заставив кнут молний утихнуть, он глухо спросил:

— И сколько же ты готов заплатить?

— Всё, что у меня есть, — не задумываясь, ответил Менос.

Он решительно шагнул к столу и выложил двадцать два золотых феникса вместе с увесистой горстью серебряных орлов. Большую часть этого богатства Менос получил в качестве награды от Совета города, ну а остальное, судя по всему, без зазрения совести взял с трупов убитых братьев.

Шаман мысленно усмехнулся, а ведь его ученик-человек, хоть и дурак, но с каждым днём становится всё смышлёнее и хитрее. Менос даже не пытался торговаться и не похоже, что пытался утаить хотя бы монетку. Он сразу выложил всё подчистую, тем самым не просто выказывая глубокое почтение наставнику, но и наглядно демонстрируя, что действительно осознал свою ошибку и готов платить за неё самую высокую цену.

А золото старик всё-таки любил.

— Пойдёшь в таверну и купишь нам хорошей выпивки, — вынес вердикт шаман.

Он ловким движением сгрёб со стола сверкающую кучу прямиком в свой кошель, после чего небрежно швырнул Меносу три серебряные монеты.

Парень поймал серебро, с облегчением выдохнул и поспешил немедленно покинуть их новое жилище, пока старик пребывал в редком благодушном настроении и не передумал.

После того как за человеком закрылась дверь, учитель не спешил заводить разговор со вторым учеником. Он некоторое время молча размышлял, как же ему стоит поступить дальше.

С одной стороны, требовалось закончить начатое и одарить Араха причитающимися ему ещё пятьюдесятью ударами кнута. Но с другой — молодой гоблин уже получил своё наказание, и даже с лихвой. Спасибо Меносу, тот своей изворотливостью знатно щёлкнул Араха по носу и преподнёс ему отличный урок.

А потому сейчас, пожалуй, настал идеальный момент, чтобы вытянуть из измученного и перепуганного до смерти гоблина одну крайне важную деталь об их ночной прогулке.

Ведь сколько бы Зуг’Гал ни прокручивал в голове подозрительный момент из сбивчивого рассказа учеников, он никак не мог себя успокоить. Старого шамана очень обеспокоило, что Менос в какой-то момент вдруг сбежал из подвала и опрокинул на себя целое ведро ледяной воды.

В этом крылась неправильность. И шаман был намерен понять причину внутреннего беспокойства. Точнее, он очень надеялся развеять усиливающиеся подозрения.

Впрочем, это не помешало старику ловко подвести к тому, чтобы гоблин тоже отдал ему все свои деньги, коих набралось аж девять фениксов, и это только золото, не считая серебро. Пусть думает, что откупился от дальнейшей порки даже немного дешевле нежели человек.

* * *

Было ли мне обидно? На удивление — нет!

Странно, но я ни капли не расстроился из-за потерянных сбережений.

Возможно, причиной тому была скорая продажа моего меча. Как ни крути, а за подлинный артефакт монет отсыпят немало. Тем более, раз уж старик взялся через своего таинственного знакомого подогреть интерес к клинку со стороны орков, то итоговая цена обещала быть куда более приятной.

А возможно, всё дело в том, что я, наконец-то, начал по-настоящему осознавать одну простую истину: деньги — далеко не главное. Нет, разумеется, я знал о ней уже очень и очень давно, но знать — ещё не значит понимать. Настоящее понимание приходит только тогда, когда на кону оказывается твоя собственная шкура.

Ну и, конечно, меня не могло не радовать, что этот придурок Полуухий всё-таки сполна получил за свою катастрофическую тупость. Я и сам приложил к этому руку, предложив ему подготовить «гостинец» для учителя, но именно этот кретин упустил из виду столь важный нюанс о запахах.

Нюанс, из-за которого мы оба запросто могли вновь оказаться за решёткой. Учитывая нашу недавнюю историю с разоблачением гномов, за подобную глупость Совет Сольга прямо в камере одарил бы нас золотом в качестве награды. Вот только золото это на тот свет с собой не заберёшь.

Правду говорят, что не так страшен умный враг, как союзник-идиот.

Повезло, что в этот раз всё обошлось. В следующий точно не повезёт… ни со стражами, ни с нашим стариком.

В таверну за выпивкой я умышленно не спешил.

А зачем?

Пусть наставник сперва сполна выльет остатки своего праведного гнева на многострадальную спину Араха, а там уже и я подтянусь, когда старик окончательно остынет. В конце концов, глупо соваться обратно раньше времени. Попасть под горячую руку шамана сразу после того, как добровольно отдал ему всё до последней монеты — вот это было бы по-настоящему обидно.

Поэтому первым делом я отправился в сторону рыночной площади. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая жаркий денёк, так что мысль выпить кружку-другую ледяного эля казалась мне весьма достойной. После пережитого стресса, да в такую духоту — в самый раз, чтобы перевести дух и окончательно расслабиться.

Я лениво побрёл по просыпающимся улицам Сольга, слушая, как город постепенно наполняется привычным шумом, криками торговцев и грохотом телег. Час на рынке пролетит незаметно, а уже потом можно будет и в обратный путь потихоньку собираться. К тому времени дома всё точно уляжется.

Впрочем, добравшись до рынка я здраво рассудил, что возвращаться домой пьяным сейчас будет фатальной ошибкой — Зуг’Гал за такое точно добавил бы мне ударов сверху, никакое золото не спасло бы. Даже если бы оно у меня было.

А потому я чуть скорректировал планы и выпил всего одну кружку. Тем более, что местный эль оказался на удивление крепким, так что я сознательно растянул единственную порцию выпивки на целый час, мелкими глотками смакуя прохладу и наблюдая за рыночной суетой.

В итоге хмель выветривался быстрее, чем я пьянел.

Когда наконец допил, купил здесь же вино и не спеша двинулся в обратный путь.

Зайдя внутрь дома, я сразу прошёл к столу и поставил на него два запотевших глиняных кухля, в каждом из которых плескалось по три меры доброго вина.

— Ты вообще собирался мне об этом сказать, нэк?

— О чём? — я удивлённо обернулся на голос учителя.

— Про Монарха.

Только я было открыл рот, подбирая слова для ответа, как скрипнула дверь и в комнату ввалился Арах.

— Я купил, мастер, — выдохнул молодой гоблин и с характерным лязгом вскинул перед собой пару массивных железных кандалов. А переведя взгляд на меня, он вмиг опустил глаза в пол.