Мы переместились на скалистый выступ справа. Вид сверху позволял скрытно обозревать бойню, развернувшуюся неподалёку от входа в подземелье.

Орк не стал размениваться по мелочам. Он вылетел из густого кустарника подобно массивному снаряду, выпущенному из осадного орудия. Первый гном даже не успел призвать сциллу, когда его голова просто исчезла, превратившись в облако кровавой взвеси.

Тело погибшего ещё только начало оседать на камни, когда отступник совершил стремительный рывок ко второму Хранителю. Тот успел выставить щит, но Плеть просто проигнорировал магическую преграду. Орк ударил плечом, сминая барьер вместе с грудной клеткой гнома. Раздался хруст, и Хранитель отлетел в сторону и несколько метров пропахал землю, кувыркаясь изломанной, безжизненной куклой.

Два трупа за какие-то неполные четыре секунды.

Но оставшиеся восемь гномов оправдали своё звание Высших. Паника длилась лишь мгновение. Четвёрка Хранителей синхронно вскинула руки. Их сциллы резко замерли и перед ними появилась полусфера сразу из десятка мерцающих щитов. Магический купол накрыл выживших, отсекая их от яростных выпадов отступника.

Орк обрушил серию ударов на купол.

Каждое попадание щупалец высекало снопы искр, а по поверхности барьера расходились глубокие трещины, которые гномы-защитники тут же затягивали, активируя всё новые щиты. Пока им удавалось сдерживать колоссальный напор Плети.

— Может, не надо? — почти что проскулил Арах.

Полуухий выглядел так, будто готов прямо сейчас рухнуть на колени и молить нашего наставника о благоразумии. В его глазах, отражающих далёкие вспышки магических разрядов, плескался первобытный ужас.

— Это очень плохая идея, — поддержал я второго ученика.

— Да что вы говорите? — шаман склонил голову набок, словно впервые меня увидел. — А вам, идиотам, не приходило в голову, что сбежать у нас не получится, нэк?

Он ткнул пальцем в сторону сражения, развернувшегося дальше по склону.

— Сколько уже дней мы всё бежим и бежим? Даже когда сами толком не понимаем где находимся и куда идём, треклятый орк раз за разом нас настигает. Не знаю как, но он нас постоянно находит. Снова и снова. Потому пора устранить эту угрозу. В другой раз рядом может не оказаться десяти Высших, и тогда Плеть всю свою силу и злобу обрушит уже на наши грешные головы.

— Другого раза может и не быть, — угрюмо буркнул я.

Нет, так-то шаман прав, но и я ведь тоже прав. Тут ведь как получается — вообще никакой уверенности, что гномы смогут измотать орка. Про равный бой я уж молчу. Если им не по силам было разобраться с заражённым мехом, то и одолевшего его отступника они не осилят очень вряд ли.

Потому у меня возникли вполне себе резонные сомнения, смогут ли они вообще ослабить орка, чтобы мы, как того желал старик, после добили обескровленного и ослабленного противника.

— Принуждать не стану. Чай, вы не дети, нэк, чтобы я с вами нянчился и сопли утирал, — Зуг’Гал демонстративно отвернулся.

Он уставился на всполохи рунной магии, которые то тут, то там разрезали ночную тьму, подсвечивая небольшую поляну. Для него разговор был окончен. Старик не желал тратить время на уговоры.

— Раз не желаете слушать учителя — воля ваша. Можете уходить прямо сейчас и делайте что хотите.

Мы с Арахом переглянулись. Затем оба уставились на огни города. Очень далёкого города.

В этот момент пришло горькое понимание: дед прав. Мы не успеем. Не добежим. Плеть настигнет нас на равнине, где не будет ни укрытий, ни случайных союзников. Там нам придётся принимать бой на условиях орка.

И если моих спутников ждала просто смерть, то на меня у новоявленной Плети имелись планы. Скорее всего совсем скоро я стану завидовать мёртвым.

Такое меня никак не устраивало.

Судя по обречённому вздоху, Полуухий тоже понял, что вырваться не удастся и принял неизбежность схватки.

Я молча перехватил рукоять меча и решительно направился в сторону раздающихся криков. Арах, понурив голову, поплёлся следом.

— Идиоты, нэк! — внезапно рявкнул учитель, когда мы миновали его.

Он раздражённо мотнул головой.

— Теперь-то вы чем недовольны? — я остановился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— А вы куда собрались?

— Орка убивать, — ответил я, сбитый с толку, совсем не понимая чем вновь вызвано недовольство гоблина.

Зуг’Гал картинно закатил глаза и цыкнул.

— Решение в целом похвальное, Менос. Меня даже где-то гордость берёт, что воспитал не законченных трусов. Но «быть храбрым» не означает, что можно совсем перестать думать головой.

— Да что опять не так?

— Гномы уже узнали от нас всё, что хотели, — произнёс наставник, делая шаг к нам. — Хранители — фанатики. Если мы сейчас просто выскочим и поможем им одолеть орка, они не скажут «спасибо». Вместо благодарности они избавятся от нас. Нужно объяснять, почему они так поступят?

— Нет, — ответили мы с Арахом в унисон.

И снова старик говорил про очевиднейшие вещи. Даже злость на самого себя появилась за то, что сам не сообразил.

Хранители уже получили информацию. Теперь сделка руны «Надзор Палача» только тяготила их лидера. Как только угроза в лице орка исчезнет, им останется лишь одно — вернуть «заложенные» рунные гнёзда. А самый простой способ разорвать такой контракт — это смерть второй стороны. Жизнь трёх гоблинов в обмен на возвращение полной боевой мощи лидера Хранителей? Для гномов выбор был очевиден.

— Значит ждём.

Зуг’Гал оскалился.

— Мы вступим в дело только тогда, когда на ногах останутся лишь калеки.

В это время несколько гномов начали контратаку. Их сциллы обладали куда большим количеством орбит и вращались с такой скоростью, что превратились в сплошные светящиеся диски.

В сторону орка полетели рунные конструкты. Один гном вскинул молот, и из земли под ногами отступника вырвались каменные шипы. Другой обрушил сверху столб сжатого пламени. Третий запустил веер призрачных лезвий, которые закладывали в воздухе сложные виражи, пытаясь нащупать бреши в защите орка.

Бой выровнялся.

Плеть даже был вынужден отступить на несколько шагов, крутясь в вихре собственных щупалец.

Тогда отступник подхватил с земли оружие мёртвого гнома.

Топор в его руках двигался так быстро, что казался сплошной стеной из стали. Он сбивал лезвия, разрубал магические столбы пламени и крошил каменные выросты. Отступник двигался неестественно быстро, не зная усталости. Его мышцы были напитаны некротической энергией скверны.

Прошло ещё несколько минут. Хранители действовали как единый механизм. Защитники принимали на себя удары, атакующие засыпали врага градом заклинаний. Казалось, численное преимущество и дисциплина гномов возьмут верх.

Но постепенно ситуация начала меняться.

Мало помалу орк начал теснить их.

Его движения стали ещё стремительнее. Плеть будто адаптировался к ритму гномов. Он перестал просто отбиваться. Отступник пошёл напролом, принимая часть магических разрядов на своё мутировавшее тело. Его кожа лопалась, обнажая переплетение чернеющих мышц, но он не замедлялся.

Щиты Хранителей начали тускнеть.

Один из гномов-защитников не выдержал нагрузки, и его сцилла рассыпалась искрами, а сам он рухнул на колени, обливаясь кровью из носа.

В общем барьере образовалась брешь.

Предводитель Хранителей понял, что момент критический. Он вышел вперёд, давая другим момент перегруппироваться.

Гном начал плести сложную магическую цепь, подготавливая параллельную одновременную активацию сразу нескольких высокоранговых рун. Он намеревался нанести решающий удар. Его руки засветились ослепительно белым светом.

И тут напомнил о себе тот самый «залог», на который гном согласился ради сделки с гоблином.

Лидер Хранителей не успел свыкнуться со своей новой реальностью и в горячке боя попросту забыл, что часть его сил более недоступна.

Клянусь, в одном из секундных сполохов магии, что продолжали лететь в орка, я увидел его расширившиеся зрачки. В глазах читалось непринятие и накатывающая паника.

Хранитель потратил столько времени на подготовку, но теперь попросту не мог завершить формирование из-за заблокированных слотов шестой орбиты.

Вместо сокрушительного удара гном выдал лишь слабый разряд, который орк просто отмахнул рукой.

Отступник не упустил появившийся шанс. Он совершил длинный прыжок, проламываясь в полёте сквозь ослабленный барьер.

Предводитель Хранителей попытался вскинуть молот, чтобы защититься, но скорость орка была запредельной. Зазубренный топор вошёл гному в плечо, прорубая доспех, кость и мясо до самой середины груди.

Старший Хранитель застыл неподвижно. Отступник рванул топор на себя, буквально разрывая противника надвое.

Остатки отряда гномов впали в ступор. Лидер был мёртв, их сильнейший меч и щит пал.

— Учитель! — внутри меня всё бурлило. — Если сейчас не вмешаемся, то гномов всех порубят.

— Пора, — кивнул Зуг’Гал.

В бой мы вступили одновременно.

Только каждый по-своему.

Если я рванул прямиком к орку, намереваясь ворваться в самую гущу резни, то гоблины остались у меня за спиной, лишь немного ближе подойдя к краю выступа.

Учитель вскинул руку с уже активированной боевой руной, и первый водяной серп, пролетев мимо меня, с противным свистом разрезал ночной воздух.

Арах тоже не зевал. Он перезаряжал арбалет и посылал один за другим болты в отступника с такой скоростью, словно только и занимался этим не меньше половины своей жизни.

Я же, используя усиление «тенью», превратил самого себя в стремительный снаряд.

Плеть, занятый гномами, чьи щиты уже едва мерцали, теперь отвлёкся ещё и на гоблинов, вынужденный дополнительно прикрываться от их атак. И это давало мне шанс.

В считанные мгновения я преодолел разделявшую нас с орком дистанцию и пронёсся мимо него метеором, вкладывая в удар всю набранную скорость. Меч описал дугу… и рассек пустоту.

ВЖУУУХХ!

Второй, затем третий выпад, но снова лишь свист стали по пустоте. Чрезмерная осторожность сковывала движения, превращая стремительность в суету.

Я едва не потерял равновесие, пролетая мимо, и чудом удержался на ногах.

Но с каждым новым рывком страх отступал. Его вытеснял разгорающийся внутри меня азарт. Я вошёл в раж и начал атаковать более прицельно, рискуя поплатиться за малейшую ошибку.

Но даже понимание этого нисколько меня не останавливало.

Вместе с пульсацией в висках я будто многократное «УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!»

Теневой Монарх пробудился и теперь требовал крови. Его шепот усиливал меня и ослаблял одновременно. Не зная страха, я уже дважды пошёл на размен ударами и лишь чудом не лишился головы.

«Тень» больше не просто ускоряла меня, казалось, что именно она вела клинок.

— Менос, пожри тебя бездна! — орал Арах, выпуская болт за болтом. Большинство из них пролетали мимо, но пара всё же вонзилась в спину орка, заставив его дёрнуться.

Именно в этот момент я понял, что сомнения убьют меня раньше, чем эта тварь. Если продолжу сражаться одновременно сразу на два фронта, против Плети и против Монарха, то ничем хорошим это не закончится.

Я ослабил поводок, позволяя теневой сущности прийти в неописуемый восторг. Казалось, что её многоголосый визг внутри моей головы услышат даже гномы под горой.

Шестая атака стала переломной.

Орк раскрылся для удара по очередному Хранителю, и я использовал этот момент.

Я разогнался так, что мир вокруг превратился в размытое пятно.

ВЖУУУХХ!

Меч прочертил в воздухе дымную дугу, и сразу два толстых, покрытых слизью щупальца отделились от туловища Плети. Упав на землю они забились в агонии, брызгая чёрной кровью.

Орк замер на мгновение, а затем выдал такой оглушительный рёв, что у меня заложило уши. Казалось, что даже камни под ногами задрожали.

Боль привела его в бешенство. Наплевав на гномов и даже на Зуг’Гала с Арахом, тварь развернулась ко мне.

Искажённое лицо орка, залитое кровью и какой-то гнилостной слизью, смотрело на меня.

Хранители, что ещё дышали, представляли собой жалкое зрелище. Истощённые, с дрожащими руками, они едва держались на ногах, но даже так продолжали попытки атаковать.

Впрочем от былой мощи гномьего отряда не осталось и следа.

Оставшиеся Хранители дышали, как загнанные звери. Их сциллы, ещё недавно вращавшиеся ослепительными дисками, теперь едва мерцали.

У одного из гномов тряслись руки. У другого из носа текла кровь, смешиваясь с потом. Они пытались атаковать, но то уже были жалкие потуги. Высшие Хранители, элита своего народа, превратились в обессиленных стариков, которых держало на ногах только чудо и, возможно, глупая гордость. Ещё минута и они рухнули бы сами, без помощи орка.

Орк действовал молниеносно. Одно из уцелевших щупалец метнулось в сторону, обвило шею ближайшего гнома и рвануло его на себя. Отступник выставил бедолагу перед собой, используя его как живой щит. На мгновение воцарилась тишина — гномы замерли, боясь задеть своего.

Но Зуг’Галу было плевать.

Два водяных серпа скрестились в воздухе. Они четвертовали несчастного Хранителя в мгновение ока. Орк даже не успел прикрыться как следует, когда тело Высшего гнома развалилось на четыре части, окатив его дождём из кишок и крови. Отступник на мгновение опешил, а затем с рычанием запустил в Зуг’Гала окровавленный обрубок.

Сразу после этого Плеть внезапно рванул в сторону леса, покидая поляну, но достигнув первых деревьев резко сменил направление и, прикрываясь стволами, пошёл на сближение со мной.

Треск стоял страшный. Теперь все дальнобойные атаки, летевшие в орка, на себя принимали сосны и ели.

В этот момент я понял, что скрываться больше нет смысла и призвал свою сциллу.

Даже увидев это, орк не замешкался, а наоборот ускорился. Теперь уже он атаковал меня, используя мою тактику скоростного броска.

Не дожидаясь, когда станет слишком поздно, я ударил мечом наотмашь. Плеть довольно оскалился. Ещё бы, ведь испугавшийся человек впал в панику и удар слишком рано. Лезвие прочертило дугу, когда их ещё разделяло не менее полутора десятка шагов.

— Открыться! — рявкнул обрадованный орк.

Однако именно это сыграло с ним злую шутку.

Спустя всего один удар сердца новый яростный вопль огласил склон.

Отступник сходу навалился всем весом на «пепельный след», оставленный моим клинком. Орк, ослеплённый яростью, просто не заметил его. Тонкий полупрозрачный шлейф, висящий в воздухе, сработал как раскалённая струна.

Ещё пара щупалец шлепнулась на камни. Плеть успел подставить их в последний миг, спасая собственную голову.

Орк отшатнулся, и я увидел в его глазах нечто новое — понимание того, что меня больше нельзя воспринимать лёгкой добычей.

Вдох. Выдох.

Новый замах.

Не давая ему передышки, бросаюсь в атаку.

Стихия «тени» буквально рвала мои мышцы, ускоряя каждое движение до предела. Орк, чувствуя гибель, совершил невероятный прыжок назад, разрывая дистанцию. Но стоило его ногам коснуться земли, как раздался громкий скрежет и хруст.

Разбрасывая в стороны камни, из-под земли вырвался ледяной шип, впившийся в правый бок твари.

Учитель наконец подловил момент.

Однако даже отсюда я увидел, что старик стоял, опираясь на Араха. Дальнобойные руны почти вычерпали его резерв.

Гномы, осознав, что бой практически окончен, попытались уползти в темноту. Полуухий не дал им шанса. Каждый из беглецов получил болт в спину.

Орк рыкнул и ребром ладони перерубил шип. Он медленно обвёл нас взглядом, сплюнул под ноги кровь и приготовился к новому броску.

Я по прежнему атаковал и отбивался, используя «пепельный след».

Орк понял, что если ничего не изменить, то потихоньку мы дожмём и совсем скоро ему наступит конец.

Неведомо как, но он ускорился. Удары, которые я блокировал мечом стали намного быстрее. Единственное, что спасало — они стали ощутимо слабее. Плеть предпочёл скорость в ущерб силе.

Баланс вновь начал смещаться, ведь большинство атак учителя теперь летело мимо, потому что не поспевали.

Предстояла последняя сшибка, которая всё решит.

Плеть оттолкнулся от земли, выбрасывая из-под ступней каменную крошку, и рванул на меня.

Расстояние между нами стремительно сокращалось.

Пятьдесят шагов.

Тридцать.

Двадцать.

Время для меня замедлилось — бурная, стремительная река превратилась в тягучую, густую патоку.

Боковым зрением я заметил как обессиленный старик опустился на колени. Но за мгновение до этого там что-то сверкнуло — его последняя атака устремилась на перехват орка.

Десять шагов.

Зуг’Гал мастерски всё просчитал. Ледяной шип, толщиной с руку, ударит точно в то место, где окажется орк. Лезвие моего клинка описало уже половину дуги, когда Плеть вдруг качнул корпусом и, не сбавляя хода, проскочил мимо меня.

Наши со стариком атаки ушли в пустоту.

Отступник намеренно разминулся со мной. Он удирал, хотел спастись бегством.

— Не уйдёшь! — оскалился я, падая на колено от истощения.