Тот, что был ближе ко мне, дёрнулся и пошёл вперёд беззвучно. Я не услышал ни шороха щебня под его лапами, ни стука когтей. Только увидел, как длинное тело качнулось ко мне рывком, и расстояние между нами сократилось наполовину за пару секунд.

Над головой загремел камень. Кар-Рох прыгал по кромке скалы, искал, где можно сунуться, но не мог. Расщелина под ним была узкая, туша туда не лезла.

Я развернулся обратно.

Те двое впереди тоже двинулись. Шли с такой же беззвучной скоростью, шеи вытянуты низко, головы под углом, как у журавлей перед броском.

Слева, в двух шагах от стены, лежал крупный обломок. Размером с человеческую голову — тёмный, с острыми сколами.

Я бросился к нему. Преодолел расстояние в два прыжка. Никогда так не двигался. Под рёбрами шла тёплая волна, и эта волна сама толкала тело вперёд, заливалась в ноги и плечи. Первый круг Закалённого этого не объяснял. Будто что-то шло из нити.

Окно мигнуло в углу зрения.

[ПИТАНИЕ ЧЕРЕЗ НЕСФОРМИРОВАННУЮ НИТЬ]

[Усиление: рефлексы, сила, скорость]

[Предупреждение: возможен разрыв внутренних жил]

Я схватил камень обеими руками и крутнулся всем телом назад, на разворот. Считал на ходу: если первый шёл со своей беззвучной скоростью, он должен быть уже за плечом.

Был.

Камень врезался во что-то с глухим хрустом. Голова долговяза мотнулась вбок, шея пошла за ней, как у сломанной куклы. Тело по инерции прошло ещё полшага и врезалось в стену расщелины. Сверху посыпался мелкий щебень. Длинные ноги задёргались, и тварь завизжала. Звук пошёл такой высокий и тонкий, что заложило уши, и в глубине черепа кольнуло.

Я уже разворачивался. Камень держал перед собой, чувствовал на ладонях что-то липкое, тёмное, не похожее ни на кровь, ни на смолу. Холодное.

Двое впереди шли на меня. Уже близко. Десять шагов может.

Я размахнулся и швырнул камень в левого. Бросок вышел сильный, такой, какое моё тело не знало. Камень пошёл по прямой, и я успел подумать, что попаду наверняка.

Не попал.

Долговяз качнул шеей и корпусом одновременно. Камень прошёл мимо, в ладони от его груди, и ударил в стену за ним. Тварь оттолкнулась лапой от той же стены и пошла на меня дальше, не сбившись с темпа.

Я развернулся и побежал назад по ущелью, туда, откуда пришёл. Длинная щель, полкилометра до выхода — с двумя на хвосте.

Ноги несли сами. Сила из нити шла волнами, в каждой жиле горело, и я чувствовал, что выжимаю из тела всё, что в нём есть, и сверху ещё то, что давал Кар-Рох. Сжал зубы и не оборачивался. Слышать их не мог, двигались тихо, и от этой тишины за спиной было хуже, чем если бы они орали.

Сверху, по краю ущелья, прыгал Кар-Рох. Тяжёлые удары лап, шум осыпающихся камней. Он шёл за мной по верху.

Сто метров. Восемьдесят. Все примерно.

Я почувствовал спиной холод тот самый, о котором говорил Кар-Рох. «Холодная суть.» Так близко, что кожа на лопатках сжалась.

— А-а-а-а!

Заорал, выдыхая всё, что было в груди, и в крике пошло что-то ещё: что-то прорычало низом, по-чужому, и я узнал в этом рык дракона. Кар-Рох отдавал больше, чем я мог удержать. Скорость прыгнула. Шаг стал длиннее.

Но этого все таки не хватило.

Толчок пришёл в спину между лопаток — будто кто-то ударил концом длинной палки. Меня сорвало с траектории, понесло вперёд и в сторону, ноги потеряли камень под собой, и я влетел плечом в стену расщелины. Сорок метров до выхода где-то.

Удар был сильный, но тело его почти не почувствовало. Я скользнул по стене, упал на спину, перекатился. Каменный поток в бараках научил тело понимать, где оно в пространстве. Я знал, где я лежу, и знал, что они уже идут на добивание.

Ноги вверх. Согнул в коленях, выставил ступни перед собой.

Голова первого долговяза пошла на меня сверху, на длинной шее, по дуге. Бил, как бьёт цапля по рыбе в воде. Я успел только сжать ступни в одну точку.

Удар пришёлся в подошву ботинка.

Нога приняла. Колено просело, бедро ушло в живот, но кость выдержала. Тварь сама не ожидала, что попадёт во что-то твёрдое. Голова её отскочила в сторону, шея пошла за ней с тем же движением, и долговяз пискнул высоко.

Второй уже шёл сверху. Толкнулся от стены и падал на меня всем телом, голова его шла прямо в грудину.

Я выставил руки.

По жилам в кисти ударило горячим. Пальцы свело, кулаки сжались сами, и я не понял, мои это пальцы или чужие. Будто кто-то залил мне в руки расплавленный камень и сразу остудил.

Удар.

Лоб долговяза вошёл в мои кулаки. Кости предплечий загудели до плеч, в локтях кольнуло. Руки отбросило в стороны, я почувствовал, как немеют. Но тварь приложилась о мои кулаки крепко. Голова её мотнулась, тело обмякло в воздухе, и долговяз рухнул в снег рядом со мной, дёрнул лапой и затих.

Я заворочался, поднимаясь. Руки гудели. Пальцы шевелились через раз, ноги держали, но плохо.

Обернулся. Первый, тот, что бил шеей, уже встал. Второй сзади тоже шёл, припадая на левую сторону. Голова у него была свёрнута набок.

Бегом рванул к выходу. Сорок шагов. Тридцать. Видел уже впереди серый просвет, и в просвете тёмный массивный силуэт. Кар-Рох опускался на камень за выходом, раскинув крылья широко в стороны, перекрывая собой почти всю ширину площадки. Лапы ударили о землю, и земля под ним дрогнула. Он рычал. Пасть под намордником была приоткрыта насколько хватало.

— Вниз!

По нити ударило резко.

Я прыгнул вниз и плашмя. Закрыл голову руками, прижался животом к камню, лбом в снег.

Над спиной прошло утробное рычание. Горячий пар прокатился по куртке от поясницы до затылка, обдал шею. Сквозь прутья намордника Кар-Рох выпустил то, что мог. Пар, и в паре еще пошло что-то твёрдое, мелкое, как раскалённый щебень. Камни и шлак секли воздух над моей головой и били о стены расщелины с сухим треском.

В ущелье поднялся высокий писк. Один. Второй. Через секунд пять оборвался.

Тишина.

Я лежал. Снег под щекой подтаял от моего дыхания. По нити из меня уходило то, что в неё налил Кар-Рох. Уходило медленно, как вода из дырявого ведра, и с каждым уходящим глотком тело начинало болеть. Сначала руки, потом ноги, потом спина, потом грудина, ребро за ребром.

Словно прогнал через себя то, что нести ещё не мог.

Лежал ещё секунд двадцать, не в силах поднять голову. Снег под щекой подтаял от дыхания, под ладонями плыло. В ушах стоял звон от того высокого писка, что оборвался в расщелине, и звон этот никак не уходил.

Почувствовал на макушке тёплое дыхание. Мягкое прикосновение, осторожное, чтобы не вдавить.

«Аррен. Всё.»

Отдышался ещё немного. Потом упёрся ладонями в камень, отжался, подтянул под себя колени. Сел.

Кар-Рох стоял прямо передо мной. Морда низко, нос почти у моего лба. Глаз тёмный и влажный, в нём читалось то, чего я у него ещё не видел в такой полноте. Спокойствие и забота вместе. Дрейк фыркнул, обдал меня тёплым воздухом из ноздрей. Снова коснулся носом моего лба.

«Опасно.»

Ответить не получалось. Сил на нить не было. Да и не знал я, что отвечать. В голове крутилось одно: дракон отдал мне свою силу через нить, и эта сила сделала меня тем, кто смог разбить голову одной твари и поломать вторую. Без этой силы я бы лежал сейчас в расщелине, и долговязы рвали бы мне жилы своими тонкими пастями.

— Спасибо, Кар-Рох. Выручил.

Сказал хрипло. Голос ушёл наполовину в шёпот.

Дрейк не ответил, только смотрел.

Поднялся я тяжело. Ноги держали еле-еле, в коленях стояла мелкая мерзкая дрожь. Руки болели сильнее всего. Поднёс ладони к лицу и осмотрел. На костяшках обоих кулаков свежие синяки. По внешней стороне правой кисти от мизинца к запястью шла багровая полоса. Пальцы дрожали без перерыва, и я не мог их остановить, как ни сжимал.

Утёр лицо тыльной стороной запястья. На рукаве остался серый след от пота и снега.

Посмотрел в сторону расщелины.

Те двое лежали на снегу, шагах в пяти от меня, навзничь. Я сделал несколько шагов поближе, заставил себя посмотреть.

Зрелище вышло такое, какое не каждому хочется носить в голове. Горячий пар с шлаком прошёл по ним, и шкуры там, где ударило, лопнули чёрными полосами. Из этих полос наружу шла та самая жидкость, которая прилипла к ладони от первого — тёмная и густая. Натекла в снег вокруг тел, и снег под ней проседал и чернел. Камень под телами обуглился, кое-где спёкся в корку. Сами долговязы не дёргались. Тонкие ноги торчали в стороны под неестественными углами. У одного шея вывернулась так, что подбородок лежал между лопаток.

Запах шёл странный — что-то среднее между гарью и падалью.

Сглотнул и отвернулся.

— Еда? — спросил я, обернувшись к Кар-Роху.

Сам не знал, зачем спросил. Может, чтобы услышать свой голос и убедиться, что он ещё есть. А может, и в шутку с прицелом на правду. Драконам нужно есть. Силы у них в полёте уходят больше, чем в человеке за неделю. А они к тому же еще и стихию свою использовали.

Дрейк качнул шеей. По нити пришло коротко.

«Кар-Рох не ест. Плохое мясо. Холодное внутри.»

— Понял. Можно было догадаться.

Усмехнулся, но вышло криво.

Запрокинул голову. Серое небо лежало низко. Снег сыпал крупными хлопьями.

— Кар-Рох. Нужно идти.

«Аррен бесстрашный.»

— Или глупый.

Сказал и сам услышал, как голос у меня снова сел. Дрейк повёл мордой вверх и тут же сильно встряхнул головой, мотнул из стороны в сторону, будто стряхивал с морды муху. Топнул передней лапой о камень.

Я развернулся к расщелине.

— Наверх, Кар-Рох. Их тут больше нет. Я знаю.

Знал это потому, что вспомнил старого псаря в бараке. Тот говорил вполголоса, как все говорили о таких вещах: ходят по двое, по трое, четвёркой почти никогда. Значит, путь чистый.

Может быть, чистый.

Кар-Рох постоял за моей спиной ещё несколько секунд. Я чувствовал его дыхание у затылка. Потом услышал тяжёлый удар крыльев, и поток воздуха толкнул меня в спину. Дрейк поднялся.

Пошёл я по расщелине медленно, заглядывая в боковые трещины так же внимательно, как и в первый раз. Доверять тут нечему. Дошёл до того места, где лежал первый, тот, которому я разбил голову камнем.

Он ещё дёргался.

Тело лежало боком у стены, в той позе, в какой завалилось. Шея согнута неправильно, голова свёрнута, но тонкие ноги перебирали в воздухе, скребли когтями о камень, и долговяз каждые несколько секунд бился черепом о скалу с глухим стуком. Глаза без зрачков смотрели мимо меня. Я не знал, видит ли он меня вообще.

Прошёл мимо, не задерживаясь. Сил добивать не было, и не моё это дело.

Шёл дальше. Дыхание сбивалось, а в груди тянуло. Та сила, что Кар-Рох мне налил, уходила теперь окончательно, и каждый шаг становился тяжелее предыдущего. Ноги несли по привычке.

На середине второй половины ущелья, я остановился. В углублении стены, прямо под нависающим карнизом, из трещины тянулось наружу что-то знакомое. Присел на корточки, тяжело, придерживаясь рукой о холодный камень и наклонился ближе.

Узловатый корень с бурой кожицей, тёмная зелень мелких листьев у основания. Я этот рисунок знал — кормил им Сухаря в пещере.

Мглокорень.

Странно. Я был уверен, что мглокорень растёт только во Мгле, в самой Пелене или у её кромки. А этот сидел тут, в сухой расщелине, метров на пятьдесят выше Мглы.

[РАСТЕНИЕ: схоже с мглокорнем]

[Тип: предшественник]

[Примечание: становится мглокорнем после длительного нахождения в Пелене]

[Текущая форма: пищевая ценность для теневых дрейков сохранена]

[Регенерационный эффект: отсутствует]

Значит, не мглокорень ещё. Заготовка, что ли. Чтобы корень стал тем, что лечило Сухаря, ему надо много времени просидеть во Мгле, а пока что это просто еда. Без той силы, что нужна теневому, чтобы заращивать перебитое крыло.

Постоял над этой мыслью. Лечения зверю не дам, но накормить смогу. У голодного зверя силы все уйдут на то, чтобы не сдохнуть, а тут я хотя бы дам ему калории. Это уже что-то.

Подлез под карниз. Ладонью отгрёб с корня мелкий щебень и снег. Корень сидел крепко и упирался в камень. Я взял пальцами у основания и потянул осторожно, не дёргая. Чувствовал, как он поддаётся, как тянется живая жила из расщелины. Пошёл целиком — размером с мою ладонь и тонкими отростками на конце.

Осмотрел. Кожица не повреждена, листья на месте. Хорошо.

Сунул за пазуху, под куртку, в нагрудный карман на подкладке. Там не помнётся и не вывалится.

Поднялся. Ноги повело, я переждал, упершись плечом в стену. Пошёл дальше.

До выхода добрался без приключений. Расщелина закончилась, передо мной открылась широкая ровная площадка между скал. Не такая, как первая, где мы садились. Эта тянулась на километр вперёд и в стороны, окаймлённая со всех сторон тёмными гребнями. Снег шёл крупный, валил полосами, видимость падала.

Запах Мглы ловил уже отчётливо. Шёл откуда-то спереди, тот самый горьковатый с золой и кислинкой. Если Мгла прямо, значит, к Сухарю мне прямо и налево. Так я прикидывал по тому, откуда вернулся Кар-Рох когда нашел разлом. Он был как раз прямо во Мгле.

Пошёл вдоль скалы. Ветер бил в лицо, гнал снежную крупу по площадке. Куртка спереди уже стояла колом от налипшего снега.

Кар-Рох опустился рядом тяжёлым ударом крыльев. Снег вокруг взметнуло столбом. Дрейк пошёл со мной шагом, держался на пару шагов сбоку, чтобы не задевать крылом.

И тут в небе закричал Искра.

Я поднял голову. Грозовой шёл низко, на снижение, мягкими широкими кругами. Выбрал место шагах в десяти от нас и сел. Крылья сложил почти беззвучно.

Я двинулся к нему. Кар-Рох шёл рядом.

Остановились в шаге от грозового. Кар-Рох наклонил шею и издал короткий низкий звук, в котором я расслышал вопрос. Так спрашивают «ну как».

Искра опустил голову. Помотал из стороны в сторону медленно. Потом поднял её высоко, на полный размах шеи, и прорычал что-то длинное, с переливом в конце. За рыком пошёл тонкий сухой треск, будто кто-то ломал мелкие сухие веточки.

Кар-Рох зарычал недовольно, грудью и повернул ко мне голову.

Я в этот момент уже смотрел Искре в глаза. И увидел в них то, что узнаётся сразу, если человек или зверь не пытается это скрыть: вину и досаду.

«Одна ушла, Аррен.»

Молчал я секунду. Значит, одну он не догнал. Сейчас эта виверна летит обратно к и тащит за собой направление, по которому Бычья Шея пустит людей. Это плохо, но это уже случилось.

Подошёл к Искре. Поднял руку, остановил её на секунду, давая дракону увидеть жест. Положил ладонь между его глаз, в ту тёплую впадину у начала гребня.

— Кар-Рох, — сказал по нити, не глядя на каменного. — Грозовой сделал, что мог. Их было пять. Он положил четверых.

Каменный фыркнул.

— Спасибо, Искра, — сказал вслух.

Грозовой опустил голову ниже. Прикрыл глаза, будто не хотел смотреть мне в лицо.

Я постоял ещё немного, ладонь на тёплой чешуе. Потом убрал руку и поднял голову к небу.

Снег усиливался. Хлопья валили крупные, заметали площадку быстрее, чем я думал. На драконах снег таял от тепла их тел, на мне нет, я уже стоял весь облепленный, на плечах сугробики, капюшон тяжёлый от налипшего. Руки тряслись, и я не мог уже разобрать, от холода или от того, что внутри у меня всё отходило после расщелины. Слабость подкатывала к коленям волнами. Сесть и лечь бы.

Нельзя. Думал быстро, насколько хватало головы.

Виверна донесёт. Бычья Шея поднимет людей по следу, какой ему дастСизокрыл. Они выйдут на ту площадку, где мы садились. Оттуда увидят, в какую сторону ушли драконы. Если драконы будут со мной, они выведут охотников прямо к пещере Сухаря или к разлому. Куда бы я ни пошёл, со мной два больших силуэта в небе.

Один выход. Разделиться.

Драконы уходят в одну сторону. Я ухожу в другую. Виверна следит за небом, охотники идут по следу драконов. Я в это время иду по кромке Мглы низом, пешком, маленький и незаметный. Иду к разлому с Сухарем и делаю там то, что должен сделать. Потом возвращаюсь в пещеру Сухаря. Драконы кружат сутки, заводят погоню как можно дальше, и завтра на рассвете возвращаются за мной к пещере.

План был дырявый — я это понимал. Я мог не дойти до разлома. Меня могла найти не виверна, а кто похуже. Сухарь мог не дождаться. Разлом мог меня сжечь.

Но других вариантов не было.

Собрал в голове это всё одним длинным куском и послал Кар-Роху по нити образами и ощущениями: я иду один, вы летите в сторону, виверны идут за вами, охотники идут за виверной, я в это время у разлома, потом в пещере, утром встречаемся.

Каменный слушал. Я видел по нему, как ему этот план поперёк. Фыркал, переступал с лапы на лапу. Наклонился ко мне, потёрся носом о моё плечо, и в этом движении прошло что-то тяжёлое. Будто я уже сейчас с ним прощался, и он это почувствовал.

«Кар-Рох не оставит Аррена.»

— Оставит. Иначе я не дойду. Иначе мы оба можем не дожить до вечера.

Искра в этот момент вмешался. Издал короткий резкий звук, и Кар-Рох повернул к нему голову. Дальше пошёл их разговор, и разговор этот длился долго. Звуки переходили в треск, в гудение и короткие переклички. Я стоял между двумя огромными мордами и слушал. Никогда я не видел, чтобы драконы между собой говорили так долго. У них шло что-то сложное, со своими доводами и возражениями, и я ловил только обрывки эмоций по тому, как у них шевелились гребни и менялось дыхание.

Минуты три это тянулось, а может, четыре.

Потом Кар-Рох развернул голову ко мне. Посмотрел тяжёлым долгим взглядом.

«Мы доверяем Аррену. Аррен знает людей. Мы отвлечём, уведём. На рассвете будем у пещеры.»

Я кивнул.

Посмотрел каждому в глаза по очереди. Сначала Кар-Роху, потом Искре. Сердце стучало гулко и тяжело, каждый удар отдавался в висках.

И в этот момент, между холодом, болью в руках и слабостью в коленях, меня вдруг накрыло чем-то таким, чего я не ждал. Что-то широкое и тёплое разлилось в груди. Я стоял посреди снежной площадки в чужих горах, в куртке, на которой не таял снег, перед двумя драконами, которые только что между собой решали, как меня спасти. И мне в этот момент стало хорошо так, как, может быть, не было ещё ни разу в этой жизни и в той. Будто я наконец оказался там, где должен был быть всегда. Будто мир, в котором драконы говорят с тобой и сопровождают на пути, и есть мой настоящий мир, а всё, что было до, было только подготовкой.

— Спасибо вам.

Голос дрогнул. Я не пытался его удержать.

Драконы стояли молча. Думаю, поняли всё, что я не сказал.

Постояли мы так ещё немного. Потом я повернулся туда, где предполагал пещеру, и пошёл. Снег скрипел под сапогами, ноги шли через раз. Кар-Рох и Искра двинулись следом,пешком. Им нужно было увидеть куда я иду. Запомнить место, чтобы вернуться к нему утром.