Боря шёл впереди, мы с Карасем — на полшага сзади. Парень обогнул угол кабины и тут заметил Сидорчука.

Ильич как раз вылез размяться, был прямо на виду. В военной гимнастёрке, с погонами старшины, с неизменной винтовкой за плечом.

Боря дёрнулся всем телом. Развернулся на пятках и рванул обратно. Вернее, попытался рвануть. Я успел в последний момент. Перехватил его за шиворот пиджака, дёрнул к себе.

— Ты куда, дурень?

— Военный… военный там… — парень дрыгал ногами и активно старался вырваться, чтобы убежать.

— Тише, тише. — Я развернул его лицом к себе, придержал за плечи. — Это наш ряженый. Ты чего? Думаешь, по ночной Одессе кататься можно, как по Крещатику? Через каждые два квартала патруль. А этот в форме сидит, корочки чистые, документы при нём. Тормознут — он покажет, и нас пропускают без вопросов.

Боря моргнул. Посмотрел через моё плечо на Сидорчука. Тот стоял у крыла «полуторки», курил, глядел на нас мрачно. В принципе, физиономия у Сидорчука ничуть не лучше Мишкиной, за блатного принять можно.

— Гяженый? — переспросил Боря чуть спокойнее.

— А то. Форма настоящая. Документы настоящие. Человек — наш. С Молдаванки. Бывалый.

— А-а…

Я слегка ослабил хватку, но шиворот не отпустил.

— Боря, ты нам всем сейчас делаешь нервы. Ещё раз так дёрнешься — обратно к Лёве отведу, пускай он с тобой нянчится.

— Не, не надо. Понял.

— Молодец. Пошли.

Я довёл его до машины, не выпуская плеча. Карась шагал чуть в стороне.

Возле «полуторки» Сидорчук кивнул нам, полез в кабину. Я подтолкнул Борю к кузову, Карась помог ему забраться, сам скользнул к открытому окну, за которым маячил старшина.

— Ильич, ты теперь блатной. С Молдаванки. По званиям не обращаться. При парне говори соответствующим образом.

Сидорчук чуть наклонил голову.

— Принято.

Я сделал шаг назад, а потом достаточно громко, чтобы Боря слышал, сказал Ильичу:

— Васятка, гони. Времечко поджимает.

Метнулся к кузову, перепрыгнул через борт, устроился рядом с Борей напротив Карася. Мишка сразу, не откладывая в долгий ящик, начал инструктаж Лёвиного брата.

— Слушай внимательно, паря. Будем учить тебя, что говорить тётке.

— Угу.

— Не «угу». «Так точно, Артист».

— Так точно, Аг-тист.

— Уже лучше. — Карась удовлетворённо кивнул. — Дело такое. Сегодня ночью из города уходит машина. Большая. Армейская «полуторка», под брезентом. Везёт груз. Очень серьёзный. Золотишко, цацки, картины, антиквариат — всё, что замкоменданта успел награбить за две недели. Понял, кто такой замкоменданта?

— Подполковник Жугавлев, шо ли?

Услышав знакомую фамилию, да ещё ту, которая связана с убийством патруля, Боря напрягся. Но очень постарался сделать вид, что всё нормально. Предыдущие слова Карася о машине, напичканной румынским добром, значительно приглушили Борину чуйку. Если он и занервничал из-за такого совпадения, то гораздо меньше, чем мог бы. К тому же, чего скрывать, парень был в разы тупее брата. Думаю, поэтому его Лёва в свободную взрослую жизнь и не отпускал.

— Он самый, — подтвердил Карась. — Так вот. Сегодня ночью на джутовом заводе положили патруль. Не пойми кто, не пойми за что. Замкоменданта запсиховал. Эта гнида вывозит по-тихому награбленное румынами добро. Не знаю, через кого, да и плевать. Не это важно. Несколько часов назад одна птичка принесла мне в клювике информацию. Журавлев решил скопом вывозить всё, что у него по тайникам припрятано. Из Одессы. К дальним родственникам, в Винницкую область. Понимаешь?

— Понимаю, — затряс башкой Боря.

— Машина пойдёт под охраной. Двое-трое автоматчиков в кузове, может, ещё сопровождение. Журавлев всё выставил как военную необходимость, мол, везут важный груз. Так что охрана серьёзная. Время — где-то после трёх ночи, маршрут — через Пересыпь, дальше на Николаев.

— Откуда ты это знаешь, Аг-тист?

— Я многое знаю, — усмехнулся Мишка с приблатнённым высокомерием на физиономии.

Боря на этом удовлетворился. Карась продолжил.

— Так вот. Я этот гешефт вычислил. Один. Никому в городе о той машине не известно — замкоменданта секрет держит. Груз надо взять. Там столько добра, что на полжизни вперёд хватит. И не мелочь какая-то. Картины, серебро, золото, цацки всякие. Нам с корешем вдвоём это дело не вытянуть, — Карась мотнул головой в мою сторону. — Да и вообще, мало кто захочет с военной комендатурой связываться. Шофёр, два автоматчика в кузове, плюс сопровождение — это десять стволов на той стороне. Нужны люди в помощь. Такие, шо не побоятся тронуть бойцов с автоматами. Понимаешь, к чему веду?

Боря медленно кивнул.

— Чёрная Кошка.

— Она, — согласился капитан. — За них сейчас много разговору ходит. Бают, у этих ни флага, ни родины, за любое дело берутся. То, что заберём, делим пополам. Времени на всё про всё от силы час. Машина выйдет из Одессы, потом её хрен поймаешь.

Боря помолчал немного, а затем настороженно поинтересовался:

— Не боишься, Аг-тист? Они ж всё захотят забгать.

— Захотят, — усмехнулся Мишка с таким зверским лицом, что даже я проникся. — Но не возьмут. Потому что навёл я. Без меня они эту машину в глаза не увидят. И ещё… — Карась подался вперёд. — Скажи им вот что. Артист в город пришёл не на один день. Сработают со мной по-человечески — будут ещё варианты. Ещё гешефты. Со мной невыгодно ссориться, со мной выгодно дружить.

Боря подумал пару секунд, сопоставил всю информацию в голове, затем послушно выдал:

— Угу. То есть… так точно.

— Молодец. Повтори с начала.

Парень начал бубнить всё, что только что услышал. Сбился на маршруте — сказал «в Винницу», поправился на «в Винницкую область». Потом запутался в количестве автоматчиков. Карась заставил повторить ещё раз. Я слушал молча, изредка вставляя мелкие правки.

К четвёртому разу пошло гладко.

Вообще, конечно, легенда была жирная, но шитая на коленке. Единственный плюс — у бандитов нет времени её проверять. Машина уходит сегодня. Либо берут сейчас, либо упускают. Вся наша стратегия держится на жадности «Чёрной кошки» и спешке. Кстати, про «Кошку»… Кто же у них всё-таки за главного? В моём времени сведения разнились насчёт Марущака и Бибергайла. Думаю, лучше всё-таки иметь понимание, с кем столкнёмся.

— Боря, — окликнул я негромко парня. — А кто у них за главного? Знаешь? Слухи разные ходят. Кто говорит — Марущак, кто другого фраера упоминает. Хотя… — выразительно и насмешливо хмыкнул, чтобы Картавого моя интонация наверняка задела, — откуда тебе знать…

Боря повёл себя именно так, как и предполагалось. Вскинулся, выпятил нижнюю губу, расправил плечи.

— Знаю. Чего это не знаю. Маг-щак — это так, шоб фгаегов сбивать. Все думают, шо главный Маг-щак, а он давно сгинул. На самом деле запгавляет всем Бибегал. Гагкуша — пги нём, военной стогоной заведует. Но гешает Бибегал.

Боря замялся, а потом добавил:

— Есть ещё один.

Я насторожился.

— Какой ещё один?

— Не местный. Месяца два, как пгибился. Никто не знает, кто такой. Все зовут — Хозяин. Рожу его никто толком не видел. Гагкуша его слушается. Бибегал — пги нём тише делается, шо мышь. Так говогят.

— Откуда взялся?

— Не знаю, — пожал плечами Боря. — Пгиехал — и всё. Хозяин и Хозяин. Я сам с ним ни газу не сталкивался.

Карась хмыкнул, глянул на меня. Я молча кивнул, отвернулся. Внутри что-то неприятно сжалось. Третий в верхушке, неизвестно откуда, два месяца назад. Не люблю такие внезапные детали, которые всплывают прямо перед операцией. Хотя, с другой стороны, нам главное взять либо Гаркушу, либо Бибергайла. Остальное — дело милиции. Вытащим Светлова, а Курлянд пусть разбирается с остатками «Кошки».

«Полуторка» затормозила за квартал до Запорожской, где, по заверениям Бори, обитала тётка-связная.

Тётя Песя оказалась крупной бабой лет пятидесяти, в линялом платье и засаленном фартуке. Она выскочила из подъезда встретить Борю, как только тот постучал в окошко определённым образом. Конспираторы хреновы.

Картавый зашёл к ней один. Мы с Карасем устроились в подворотне через дорогу, метрах в тридцати.

Минут через семь Боря выскочил на улицу и рысью рванул к нам.

— Велела ждать. Двадцать минут. Сказала, прямо сейчас передаст.

— Отлично, — тихо констатировал Карась. — Ну, ждём. Думаю, понесётся к Бибергайлу, как ошпаренная.

Я кивнул. Жадность сработала, как и должна была. Тётка заполучила жирный кусок, цена которому — её доля от налёта. Такое из рук не выпускают.

Ждали в подворотне. Карась курил папиросу за папиросой. Боря переминался с ноги на ногу.

Тётя Песя вернулась через двадцать две минуты. Мишка по своим часам сверился. Прошагала через двор, исчезла в подъезде. Боря снова метнулся к ней. Пробыл там минуты три. Выскочил, довольный, как слон. Его туповатая физиономия буквально светилась от счастья.

— Запогожская, бывший пивной склад Ольденбугга. Чегез час.

— Молодец, — Карась хлопнул его по плечу.

К Давиду мы решили отправить Сидорчука. Во-первых, Борю тащить к угро точно нельзя. Во-вторых, Ильич помчит доносить информацию подполковнику, а мы пока осмотрим место встречи. Будет время подготовиться, прикинуть, проанализировать позиции.

Борю внезапный отъезд «Васятки» удивил, но не насторожил. Картавый уже подсчитывал собственную прибыль и мечтал о том, как после столь успешного дела его непременно примут в банду.

До склада Ольденбурга ходу было минут десять. Шли молча, держались поближе к стенам. Впереди Карась, за ним Боря, я замыкающий. Старались лишний раз не отсвечивать, чтобы не нарваться на патрули.

Склад Ольденбурга оказался длинным двухэтажным зданием из красного кирпича. Окна первого этажа заколочены досками. С торца — большие ворота, наполовину сорванные с петель. Перед воротами — широкая булыжная площадка, шагов пятьдесят в длину, тридцать в ширину. По правую руку — заброшенная мастерская с обвалившейся крышей. По левую — глухая стена соседнего пакгауза.

Мы остановились в арке через дорогу. Я начал прикидывать.

Площадка с трёх сторон закрыта стенами. Открытая часть — со стороны Запорожской, оттуда подойдёт основная группа. Бибергал с Гаркушей по-любому встанут в центре. Не дальше — иначе могут вызвать недоверие у Артиста. Не ближе — тогда сами под прицел попадут. Сопровождающие рассредоточятся за их спинами. Не думаю, что у бандитов хватит времени и ума устроить пару скрытных точек, типа стрелков на крыше. Они слишком верят в свою безнаказанность.

А вот мы поступим умнее.

— Карась, — заговорил я негромко, чтобы Боря не слышал. Впрочем, Картавый сейчас особо ни на что внимания не обращал, он был полностью погружен в мечты о светлом будущем. — На крышу мастерской надо будет отправить двоих, и на крышу пакгауза парочку. Остальные встанут по периметру. В арку рядом — двоих. В сам склад через боковую дверь — двоих, на случай, если попытаются нырнуть туда. Резерв — парочку человек со стороны рыбной. Мы с тобой выходим вдвоём на площадку.

— Боря?

— Боря останется тут, в арке. С кем-то из оперов.

Карась глянул на парня. Тот стоял в паре метров от нас, пялился в одну точку со счастливым выражением на лице и беззвучно перебирал губами.

— Согласен, — кивнул капитан.

Боря обернулся.

— Шо вы там за моей спиной?

— Обсуждаем, как зайти, — спокойно ответил Карась. — Дело тонкое. Ты постоишь тут, в арке. На встрече тебе делать нечего.

— Аг-тист, как же ж…

— Боря, не ссыкуй, все знают, что это ты нас с «Черной кошкой» свел. В пролете не останешься.

Парень помолчал. Потом нехотя кивнул.

— Понял.

Мы устроились в глубине арки. Карась прикурил, я снова прокрутил в голове расклад. Получилось чисто. Если Курлянд приведёт шестерых, плюс он сам — справимся. К тому же, думаю, Давид перестрахуется. Прихватит еще двоих-троих. Он не дурак, понимает, какое серьезное дело намечается. Главное, чтоб успели перекрыть пути отхода до того, как Бибергал почует.

Двадцать минут прошли в тишине. Мишка несколько раз поглядывал на часы. Через двадцать две минуты после того, как Сидорчук уехал, я услышал то, что хотел услышать — еле различимый шорох шагов со стороны рыбной. По двое, бесшумно.

— Идут, — шепнул я Карасю.

Капитан выпрямился, бросил папиросу.

Из темноты, со стороны переулка, ведущего к рыбной, появилась знакомая крепкая, немного сутулая фигура. Курлянд.

За ним — ещё трое в гражданском. Остальные, так понимаю, притаились неподалеку. Подполковник решил не тащить всех оперативников толпой.

Значит, Давид и правда сидел на изготовке, ждал отмашки, раз так быстро прибыл на место.

Боря, который маячил рядом со мной, при виде Курлянда побледнел. Лицо у парня вытянулось.

— Ой… Давид Михайлович…

Похоже, конкретно в этом вопросе художественный вымысел оказался близок к реальности. Одесского волкодава и правда знает весь город. Особенно криминальная его часть.

Я молча положил руку Боре на плечо, сжал крепко.

— Тс-с.

— Это ж… это ж… — забубнил он, заикаясь.

— Я сказал — тс-с.

Курлянд подошёл, окинул взглядом нашу троицу. На Боре задержался на лишнюю секунду. Усмехнулся.

— Картавый, — негромко произнёс Давид, кивнув парню. — Шо у тебя за лицо, словно тебе показали Дюка без штанов?

Боря открыл рот. Закрыл. Опять открыл.

— Здгасьте… Давид Михайлович…

— Здравствуй, Боря. Давно не виделись. С позавчерашнего. Как ты у гражданки Марувец попытался часики сработать.

— Я… ть-ть… я не…

Боря сжался. Посмотрел на меня, на Карася. До него начало доходить, что навар и место в банде уплывают прямо из рук. Старший опер одесского угро здесь, у склада, ночью. Со своими людьми. И мы рядом — будто так и надо.

— Аг-тист… — выдавил парень глухо, оглянувшись на Мишку.

Карась подошёл ближе, мягко надавил ему на плечо, посадил на ящик у стены арки.

— Боря, успокойся. Ты молодец. Дальше — без тебя.

— Вы ж… вы ж не из Гостова…

— Из Ростова, Боря. Из самого Ростова. Сиди, не дёргайся.

Курлянд пару секунд наблюдал за Левиным братом, потом обернулся к одному из своих парней, дал отмашку. Тот шустро подтянул Борю вместе с ящиком к водосточной трубе, вытащил наручники. Один браслет — на Борину руку, второй — на трубу. Парень дёрнулся раз, ещё раз. Понял — намертво. Опустил голову.

— Аг-тист…

Мишка присел перед ним на колени, посмотрел в глаза.

— Главное, Боря, не трепыхайся. Сиди ровно. Тогда доживешь до утра, как и обещал твоему брату.

Капитан подумал немного, затем сунул руку в карман, вытащил оттуда грязный носовой платок и сунул его Боре прямо в рот.

— А это чтобы ты кричать не вздумал, — сообщил Мишка с улыбкой, затем встал на ноги и отошёл к Курлянду. — Давид Михайлович, расстановка. Соколов, давай ты. В деталях.

Я быстро объяснил Курлянду схему. Тот слушал молча, изредка кивая. Когда закончил, спросил:

— Главарь нужен живым?

— Желательно оба, — уточнил я. — Но не уверен, что придут и Бибергал и Гаркуша. Ну а там как будет. Главное, не положите всех, иначе вся работа коту под хвост. И еще…Те, кто на мастерской — бьют только дальнюю половину двора, те, кто на пакгаузе — только тех, кто у ворот. Не стрелять крест-накрест!

— Усёк, — коротко ответил Давид. — Чуть больше народу привел. Вы говорили шестерых, но со мной будет десять.

— Почему-то так и предполагали, — усмехнулся я.

На этом наше совещание закончилось. Подполковник занялся своими людьми, начал давать указания. Через десять минут вся площадка была обложена по той схеме, что мы с Карасем придумали.

Оставалось только ждать.

Где-то минут через десять раздался гул мотора. Со стороны железнодорожной ветки, не торопясь, ехала легковая машина. Чёрный «опель» с потушенными фарами. Подъехала к складу, развернулась, встала боком, перекрывая выезд с площадки. Из неё вылезли четверо.

Почти сразу с другой стороны улицы пришли пешком ещё двое. Тоже в кепках, с поднятыми воротниками. Один задержался у мастерской, глянул на крышу. Ничего не заметил, двинулся дальше. У ворот склада оба остановились, постояли пару секунд, переглянулись.

Один негромко свистнул.

Из подворотни напротив склада начала выходить основная группа. Я быстро прикинул в голове количество бандитов.

Двое впереди — те самые, что свистели. Четверо вышли из машины. К этим шестерым присоединились еще четверо из подворотни. Итого — десять. Как и думал. Нормальный расклад. Справимся.

Затем мое внимание переключилось на четверку, прибывшую в автомобиле. Думаю, те, кто нам нужны, среди них. Один — приземистый, плотный, в кожанке, лысая голова блестит под фонарём. Судя по тому, как уверенно себя держит, скорее всего он и есть Бибергал. Второй — высокий, прямой, как палка. Выправка военная. Плечи держит ровно, не сутулится. Гаркуша. Третий отошел в сторону, выглядит слишком простовато. Кто-то из подручных. А вот четвертый… Он держался чуть в стороне, у самой стены пакгауза. В тени. Его я толком разглядеть не мог. Среднего роста, в тёмном полупальто, с поднятым воротником. Стоит у стены неподвижно. Не идёт в центр площадки, как Бибергал с Гаркушей. Держится отдельно.

Бибергал поднял руку, остановил группу в центре площадки. Гаркуша встал рядом. Четверо рассредоточились вокруг — двое за спиной у главарей, ещё двое чуть в стороне, контролируя подходы. Двое отошли к стене мастерской.

Всё по схеме. Точно как и думал.

Карась поправил кепку, покосился на меня.

— Идем, Соколов?

— Идем.

Мы вышли из арки и двинулись к бандитам.

Шли неторопливо, по-деловому. Карась чуть впереди, я — на полшага сзади и сбоку. Руки на виду, никаких резких движений.

Бибергал смотрел на нас, прищурив глаз. Гаркуша — пялился прямо, без какого-либо выражения. До них оставалось шагов двадцать пять.

Я перевёл взгляд на третьего, того, что у стены.

Он стоял неподвижно, в той же позе.

Что-то меня в нём цепляло, и я никак не мог понять, что именно. Разворот плеч, осанка, наклон головы — что-то очень знакомое.

Двадцать шагов до главарей. Внутренняя чуйка вдруг начала орать дурниной, сигнализируя об опасности.

Тёмная фигура у стены шевельнулась. Слегка повернула голову в сторону переулка, ведущего к катакомбам. Что-то проверяла.

Пятнадцать шагов.

И в этот короткий момент — на секунду, не больше — четвертый повернулся, свет луны упал прямо на его лицо.

Внутри что-то сжалось в тугой холодный комок и резко ухнуло вниз.

Подполковник Борисов.

Осунулся. Обрит наголо. Но это он.

Я девять месяцев искал следы этой сволочи. Уже начал верить, что подельник шизика реально смылся к немцам. Но нет. Вот он. Стоит в полусотне шагов от меня. У стены заброшенного пакгауза. На Запорожской улице, в Одессе. Да чтоб тебя!