Гости надолго не задержались. Понимаю так, что нагостились с запасом, пока меня ждали, так что пробыли полчаса и начали раскланиваться. Я, конечно, выполнил все ритуальные телодвижения вида «да что ж вы так торопитесь» и «время ещё детское», разве что до предложения гостевых комнат дело не дошло. Уезжали оба барона вместе, в одну сторону. В итоге хоть по прямой до имения Шипунова было в полтора раза ближе, разница в пути окажется не слишком большой. А просто дорога от Рысюхино до будущего второго выхода с Изнанки и оттуда до Червеньского тракта (который, кстати говоря, за речкой все называли Смолевичским — всё зависит от точки зрения) существовала, конечно, но пока в основном в виде проектов, намерений и кое-как накатанной колеи. Стоит ли удивляться, что между вариантами «около шести километров, из которых больше четырёх — по стройке» и «восемь с половиной по тракту» Шипуновы выбрали второй?

Впрочем, то их заботы, мне же пришлось давать отчёт супругам о результатах поездки. Сжатые сроки на подготовку ко всем трём празднованиям их, конечно, в восторг не привели, а привели в довольно нервное состояние, но я потому и пустил эти новости первыми, чтобы потом ситуацию выправить.

— В Смолевичах планируется официальное празднование появления в районе нового графства. Дескать, повышает статус и престиж всех земель. Организуют всё местные власти под плотным и личным контролем графа Сосновича. Так что здесь удастся отделаться деньгами, пусть и не такими малыми.

— А надо ли? Их затея — пусть они и оплачивают.

— Вот-вот, семейная казна пусть и стала графской, но не бездонной же!

— Девочки, милые, тише. Во-первых — надо, хоть и мне тоже не хочется. И надо вложиться ОЧЕНЬ хорошо, как минимум вровень с другим самым крупным взносом, а лучше — как два следующих в сумме. Иначе это будет не наш, а их праздник, на котором мы, чьими усилиями он стал возможен, окажемся не то гостями, не то приживалами. Ущерб репутации окажется такой, что ещё внуки разгребать будут.

— Ну, я не знаю…

— Я знаю, и со специалистами советовался — нельзя так. И потом — из Викентьевки вчера караван в Ригу отправили. В этом году их не два, а три будет, я чуть не забыл, а они сами всё организовали. Там только чистой прибыли ожидается не меньше ста двадцати тысяч. Таких праздников с одних этих денег несколько штук оплатить можно, даже с фейерверками.

Супруги ещё немного поворчали, но успокоились. И тут я выдал новость, которую приберегал для полного восстановления настроения.

— Был я в геральдической палате, и потратил там час на консультации с экспертами.

— По какому поводу?

— Смотрели мы жалованные грамоты. И пришли в итоге к единодушному мнению, подкреплённому выдержками из законов, что графский титул в нашем случае не поглотил старый баронский, а лишь перекрыл его, как старший.

— То есть?

— То есть, титул барона Рысюхина за мной остался. И я могу, выделив к нему в качестве манора Рысюхино с, как сказано, «прилегающими угодьями» передать таковой кому-либо из своих потомков. Например, Софье или Александру.

Если в начале жёны слушали, затаив дыхание, то последние слова в буквальном смысле заглушили довольным визгом. Ещё бы: проблема дележа будущего наследства, когда кому-то всё, а кому-то только лишь дворянство, снималась пусть не полностью, вопрос главенства оставался, но острота его снижалась в очень уж много раз. И пусть до этого ещё очень и очень далеко, и всё может не раз и не два переиграться, но в любом случае — лучше, если есть возможность каждому ребёнку выделить достойную долю.

— А в графстве что останется? — поинтересовалась Маша, когда первая волна восторгов схлынула.

— Имение, вот это вот, «с участком, достаточным для достойного содержания» и Изнанка со всем, что с нею неразрывно связано на Лице, то есть — форт, казармы и иные сооружения для родовой гвардии, изнаночные склады, представительство гильдии и прочее, прочее, прочее. Надо будет, короче говоря, нарисовать карту с перечислением в легенде всех значимых строений. Но это потом, к тому времени очень многое здесь, на Лице, измениться может.

В общем, настроение в доме полностью поменялось, с нервозного на предвкушающее. Значит, правильно мы с дедом план разговора составили! И сроки жён уже не пугали, я так вообще предполагал, что к формальному празднованию в Минске подготовиться и полдня хватит: достать из чемоданов те платья, что с собой в Царское Село возили, почистить, где надо — прогладить, где-то, может быть, подшить — и всё. Но вслух, на всякий случай, не произносил. Хватит с меня того случая, когда предложил отпороть кружева и заменить их на мех перед балом Новогодним.

Кстати, про Викентьевку и караван с хмельным. Шведский негоциант сперва хотел промежуточную осеннюю партию взять поменьше, но потом в разговоре с Климом они как-то случайно выяснили одну деталь: иностранец, оказывается, не знал, что у меня есть право ставить клеймо «Поставщик Двора Е. И. В.», а мои управляющие не знали, что он не знает, простите уж за некоторую корявость конструкции. Нет, что я время от времени посылаю партии выпивки сразу двум монархам известно было изначально, благодаря этому всё и закрутилось, но вот про официальный статус не говорили, считая, что это имеет значение только внутри Империи. Оказалось, что нет! Так что пришлось ладить печать и наносить соответствующий знак на все экспортные этикетки, как ждущие своего дела, так и уже помещённые на бутылки. Беляковы под это дело даже отпускную цену немного подняли, больше из принципа и для тренировки навыка, чем с целью подзаработать. К Новому году придётся заказывать, утверждать и печатать новые этикетки, уже с этой надписью. Но зато, если швед не ошибся, сбыт разом подскочит как бы не вдвое!

И ещё. Клим с Владом на сей раз всю сделку подготовили и провели сами, мне только и осталось итоговые документы подписать, на откомандирование гвардейцев в качестве как экспедиторов, так и охранников, и о выделении боевой техники под это дело. Вначале швед пытался было заявить, что желает изменения сделки со мной лично обговорить, но ему пояснили, что если владетельный барон Рысюхин ещё мог снизойти до личных переговоров и, более того, собственного участия в первых поставках, для налаживания контактов и выказывания уважения дипломатическому родственнику торговца, то уж графу Рысюхину лично обсуждать сделку по поставке мизерной доли годового производства пары его предприятий — совсем не по чину будет. Тот немного помолчал, потом уточнил, правильно ли он понял насчёт графа, или имелся в виду всё же ярл, потом ещё немного помолчал и попросил, если можно, на новых этикетках указать, что, дескать, товар «С личной винокурни его сиятельства графа Рысюхина, поставщика Двора Императора Кречета». Мои уточнили, что не «Императора Кречета», а «Его Императорского Величества», на чём и сошлись.

Нет, я на самом деле одновременно и радуюсь, и удивляюсь, и даже немного пугаюсь тому, как всё сильно и быстро меняется вокруг меня! Шесть лет назад задача «как-то накопить тридцать тысяч» казалась нам с папой скорее мечтой, чем конкретной целью, и планировалось растянуть эти расходы хотя бы лет на шесть-семь, если не все десять. А теперь сделка, которая должна принести сто двадцать тысяч с хвостиком тех же рублей проходит по категории «одна из»! И заключает её, спокойно и деловито заключает, бывший норвежец, который ещё пять лет назад считал, что неплохо устроился, имея возможность ежемесячно отсылать своей сестре тридцать рублей, и умудрялся с остающихся у него шестидесяти что-то ещё откладывать. Да тогда один этот «хвостик» от ста двадцати тысяч был бы предметом долгой и бурной радости что у него, что у меня.

Сейчас Клим со всех своих должностей получает, считая с премиями от крупных сделок, не меньше пятисот рублей чистого дохода в месяц, а кроме того ещё и доли с прибыли некоторых предприятий. Живёт со взятой в жёны молодой вдовой, которая на него разве что только не молится, перейдя от полуголодного существования к роли дворянской жены и ждёт пополнения в семействе. Да и сестра его, по приезде похожая на спичку, такая же тощая и с пышной рыжей гривой над огромными испуганными глазами, уже не тот голодный зашуганный котёнок, а магиня, дворянка, жена и мать. А ещё — одна из подруг моих жён и активная помощница Ульяны в деле как составления, так и реализации курортно-дачного проекта. Готова взять на себя всю озёрно-речную часть, вот только я не уверен, что готов согласиться на стилизацию того, что задумывалось как гондолы, под драккары. А с другой стороны — почему бы и нет? Только тогда уж и лодочников нужно будет приодеть соответственно.

В начале ночи взбудораженные девочки ко мне пришли, но — опять по очереди. И что, что бывшую первой Машу Ульяна разве что за ногу из спальни не вытаскивала, а лишь угрожала этим из-за двери? Уточню — приоткрытой двери.

И вообще, в следующие дни продолжали приходить в «нашу» спальню по одной, словно не было совместной ночёвки в поезде. Всё почти как раньше, разве что щель в «случайно» не до конца закрытой двери стала раза в два шире, а возня и пыхтение за дверью — не угадываемыми, а отчётливо слышимыми. Я даже пару раз экспериментировал — устраивался с пришедшей супругой так, чтобы обеспечить наиболее интересный ракурс при виде от двери. С обеими супругами. Обе немного смущались, но не пытались повернуться как-то иначе и даже, кажется, сильнее возбуждались. Вот, спрашивается, зачем этот спектакль⁈ Если обе знают, что двое других знают, в том числе и о том, что та, которая за дверью, это знает? Путано, да.

Граф Соснович при составлении программы проявил редкий такт, понимание, ну, и возможность сэкономить время. В чём суть? В том, что он умудрился уместить официальное празднование и приём у меня дома в один день! Просто после всей программы планировался праздничный обед, а не ужин — в «Дунае» для «чистой публики», в парке под навесами — раздача угощения для всех остальных. И после получаса в зале, после протокольной части и обязательных тостов, вся «избранная публика» грузится в автобусы и отбывает для продолжения банкета в Дубовый Лог. В итоге приём начнётся в пять часов вечера, как обычно и бывает. Красота же? Разве только мне придётся озаботиться развозом гостей по домам, но тут мне в помощь автобусы, фургон, «Жабыч»… Если учесть, что развозить надо будет в три стороны — Клёнова отдельно, вместе с Брусникиными, остальных в Смолевичи, а оттуда одного в сторону Минска и одного в сторону Логойска, то этого хватит за глаза. Особенно с учётом того, что Брусникины будут с одной лишь младшей дочкой, которой сейчас шестнадцать: две старшие замужем и живут с мужьями, сын и та самая Настя, которую сплетники прочили мне в жёны — на учёбе в других городах.

В оставшиеся до протокольной поездки в Минск я не только доделывал недоделки в части ремонта батарейной техники, но и умудрился съездить в Могилёв, провести несколько экспертиз. Там «дяди» не сразу заметили новые погоны, сперва внимание привлёк цвет мундира. Потом — то, что на погонах два просвета, а не один. Бросились поздравлять, и только в процессе рассмотрели регалии графского титула. И, надо сказать, оробели. Опять, как после предыдущего моего повышения, только на сей раз сильнее. И опять перешли с «дяди Юры» на «моё сиятельство». Чувствую, это вылечить если и удастся, то очень, очень нескоро.

Даже Пескарский порывался принять уставную стойку и отдать честь, поскольку оказался ниже и по званию, и по должности, и по социальному положению, то есть — титулу. Вот она, цена возвышения — старые друзья переходят в разряд приятелей, приятели становятся старыми знакомыми, а знакомые… В общем, понимание и поддержка со стороны деда, который предупреждал, что так оно и будет, не слишком умерили возникшую горечь от потери целого круга как минимум приятелей. А я их, надо признать честно, теряю, если уже не потерял. И я сомневаюсь, что новые отношения, если они появятся, будут столь же искренними и бескорыстными.

В поезде, которым я возвращался домой — смешно, но поездки до Могилёва и обратно обходятся дороже, чем я получаю за работу эксперта — ночью «встретился» с дедом. В том смысле, что не просто поговорил с ним мысленно, а увиделся на опушке Леса, на краю домена моей богини. Но говорили мы всё равно намёками на экивоки.

«Тут у меня недавно гости были. Очень такие, знаешь ли, приятные на вид и, вероятно, на ощупь, хоть и весьма величественные».

«Много⁈»

«Нет, одна, но там ОЧЕНЬ на „Вы“ обращаться надо».

«И тебе удалось узнать что-то нового от гостей?»

«Скажем так: когда гости ушли, у меня случилось озарение».

«Хорошо, что не озверение. И чем же тебя озарило, кроме света мудрости?»

«Тем, что повышение доли магии в том, что сделано, может сделать его почти что и не сделанным».

«Эк ты завернул. Подожди, постараюсь развернуть».

«Разворачивать не надо, попробуй употребить вместе с упаковкой».

Я немного подумал, так, не формулируя мысли словами, во всяком случае — пытался. И косвенно, всё косвенно.

«То есть, никакие чисто магические усовершенствования не запрещены?»

«И даже наоборот, ага…»

«Чем больше магии и меньше техники — тем лучше?»

«Именно. Работу над ошибками в школе делал? Вот-вот».

Разумеется, сразу после этого «убегать» в обычный сон я не стал. Мы с дедом для конспирации поболтали о всяком разном, в том числе на философские темы, потом как-то плавно и логично перешли на дам, потом песен попели… В общем, хорошо доехал, душевно. И отдохнул, как оказалось, лучше, чем если бы просто спал.

Приехал в Смолевичи утром, пусть и не ранним, и, едва добравшись до дома, стал собираться в путь. Прихватил с собой магазин от новой «Кроны» и десяток учебных патронов к ней. Они по размерам, массе и положению центра тяжести ничем не отличались от настоящих, но не содержали в себе даже следом взрывчатки или крупинки макров. Ну, и окраска у них была другая, чтобы точно не попутать с боевыми, их полностью выкрасили в серо-голубой цвет.

В магазинчике артефактора работала какая-то родственница мастера, тоже артефактор, судя по тому, что пыталась добиться, чтобы я рассказал суть заказа ей. Точнее, сделала ровно одну попытку, но упорствовать, к счастью, не стала. Достаточно было сказать, что я — новый поставщик пространственных макров и у меня есть к мастеру вопрос по возможности создания нового артефакта. Правда, пришлось немного подождать, поскольку мастер был занят, а прерывать работу нельзя, испортишь заготовку. Но я не скучал, рассматривая ассортимент лавки. Наконец, уже знакомый владелец заведения вышел в зал.

— Добрый день, ваша м… Кхм… Простите, ваше сиятельство. Простите ещё раз, но вроде бы в прошлый раз…

— Да, когда вы приезжали ко мне на Изнанку я был вызван ко Двору, и новый титул — последствие вызова, как и новые погоны.

— О, поздравляю! Желаете выбрать себе подарок? Или вашим супругам?

— Нет-нет, дело не в этом. Я хочу заказать разработку и изготовление одного артефакта, пространственного артефакта, а если всё получится, как задумано — то и нескольких сотен его копий.

— Несколько сотен пространственных артефактов⁈ — мастер не сдержал эмоций, да и услышавшая его родственница, делавшая вид, что совсем-совсем нас не слушает, тоже ойкнула.

— Ваше сиятельство, давайте лучше продолжим в моём кабинете. Правда, сразу скажу: мои возможности по тиражированию сильно ограничены, всё же у меня не завод.

— Это мы обсудим позже, как и варианты решения. Сначала нужно определить, возьмётесь ли вообще, и в какую сумму обойдётся удовольствие. Может статься, что овчинка выделки и не стоит.

— Это верно, ваше сиятельство. Прошу за мной.

— Нужно ещё взять с собой… эмммм… наглядные материалы и сырьё. Чемодан довольно увесистый, больше тридцати кило.

Мастер на секунду задумался.

— Пусть ваш денщик несёт за нами, потом его проводят к выходу. Следуйте за мной, ваше сиятельство!

И я последовал…