СООБЩНИКИ ВИДИМЫЕ И НЕВИДИМЫЕ

Я стремительно перерубил кожаные путы, притягивающие Катрин к металлическому столу и пошёл… побежал навстречу вливающемуся в подвал шуму! Оказаться подальше от девушки, чтобы её не зацепило случайным выплеском заклинания или шальной пулей. Я не сомневался, что против меня будет использовано всё, что только возможно. И если мне на любые заклинания было плевать, то Катрин реально могла пострадать. В сознание она так и не пришла, и даже щит не могла бы поставить. Я, вынужденный не пользоваться руками, не имел достаточных навыков, чтобы оказать медицинскую помощь одной лишь словесной формулой. Значит — хотя бы просто сместиться подальше от неё.

Это были явно не Департаментские. Наши, как минимум, выкрикивали бы моё имя, правильно? А я слышал топот множества ног. Вот вам доказательство организованной преступной группировки! Потому что ни одна команда охраны, прибывающей на вызов магической сигнализации, не будет вести себя столь напористо. Всегда остаётся процент на погрешность. Никому не интересно порубить в рагу своего нанимателя, поэтому охрана начинает с приветственных криков. Эти же двигались молча.

Выскочив из-за белой ширмы, я увидел несколько фигур в чёрной форме, похожей на спортивную. Лица их были скрыты чёрными масками, в руках — довольно тяжёлые, чуть изогнутые клинки. А между ними — ещё несколько неявных, словно зыбких, но однозначно человеческих силуэтов. Находились ли они под покровом заклинаний невидимости — я сказать не мог. Да это было и неважно. Я их видел. С них я и начал.

Не дожидаясь, пока невидимки продвинутся вглубь лаборатории, я рубанул ближнего мечом поперёк тушки. Он даже вскрикнуть не успел. Но, что характерно, не проявился в видимом плане — значит, заклинание генерировал и держал не он сам, а кто-то! Или что-то.

А вот что проявилось — щедро брызнувшая на гладкий каменный пол кровь и содержимое внутренностей.

— Дрянь! — воскликнул видимый боевик, наступивший в эту лужу и тут же отпрыгнувший в сторону.

— Он рядом! — вскрикнул ещё один.

Почему они уверены, что я один? Ах, верно! Система обнаружения! Один сигнал.

— Догадливый! — вслух похвалил его я и тоже чиркнул поперёк тела. Меч скользил сквозь плоть легко, словно предметы были туманом. Ему действительно было совершенно всё равно, что рубить.

Заслышав мой голос, группа сомкнулась вокруг меня широким кольцом — мне, в общем-то, только этого было и нужно! Пусть все будут при мне, а не мечутся по лаборатории.

Невидимки пытались кидать в центр круга нечто, показавшееся мне похожим то ли на сеть, то ли на аркан. Как и было обещано, заклинания проходили сквозь меня, доставляя неудобства не больше, чем лёгкие порывы ветра. Признаться, ощущение эйфорическое. Пришлось одёрнуть себя.

Спокойно. Это временно. Даже кратковременно. Лишь пока я держусь за меч.

Поэтому поспешим. Очевидно, невидимки сильнее. И вооружены, похоже, исключительно магией. Значит, в возможной иерархии этих мерзавцев стоят выше. Цель — перевести их в небоевое состояние, чтобы никто из сотрудников Департамента (а они, безусловно, прибудут с минуты на минуту) не пострадал. Но оставить в живых. Для допроса.

Я двинулся к ближнему, без затей воткнув ему «Улыбку бога» куда-то в середину живота и слегка ею подвигав. Человек, получивший подобное ранение, даже без целительской помощи проживёт минимум четыре часа. Хватит для допроса.

Болезненный хрип невидимки услышали все. А остальные невидимые, по-моему, и увидели, что с ним что-то не так. Я успел отсечь первой цели ноги и правую руку, когда сзади пришло ощущение накрывающего площадью заклинания.

Невидимые бойцы поняли, что я стою конкретно здесь, и они заливали этот сектор. Им плевать было, что окружающие меня тёмно-масочники попадали в судорогах, что их собственный товарищ сделался подозрительно неподвижен — они хотели убить меня.

А меня чрезвычайно раздосадовало, что мои усилия фактически пропали втуне. Мне нужен был хотя бы один способный говорить пленник! А лучше бы три.

Я попытался повторить действия ещё с одним невидимкой — и получил почти идентичную картину.

Да вы издеваетесь⁈

Или у них есть конкретная задача — пленных не оставлять?

Смешавшийся круг замер, настороженно оглядываясь.

— Готов? — спросил кто-то.

— Нет тела, — ответили из пустоты, — нет гарантий. Зато есть следы!

Я неверяще посмотрел себе под ноги. Действительно, мои ботинки, побывавшие в лужах крови, оставили вполне конкретные отпечатки. Но почему⁈

Я сделал шаг назад, и ещё один голос яростно завопил:

— Вон он! Он жив!

На этот рёв сорвались сразу несколько чёрных. Ближе всего оказался тип слева. Размахивая своим клинком, словно мельница, он бежал прямо на меня. Совершенно забыв, что я не представляю для него препятствия — пусть бежал бы хоть насквозь — я отмахнулся от него мечом. Как нарочно, именно в этот момент боевик поскользнулся и нелепо взмахнул руками. «Улыбка бога» аккуратно срезала кусок черепа и часть чужого лезвия.

— Бей! — взвизгнул голос.

Сразу несколько огненных заклинаний понеслись в мою сторону. Тело с усечённой головой ещё не успело упасть на пол, как превратилось в пепел. Остальные боевики шарахнулись назад от жара.

Лужи крови на полу превратились в иссохшие пятна. Но стоило мне сделать шаг, как кровяные чешуйки захрустели под подошвой.

— Он жив! — выкрикнули сразу трое.

— Мы не пробиваем его. Уходим! — скомандовал чей-то властный голос, и остатки группы бросились к единственному выходу.

Ну уж нет! Ловить вас потом по всему Фробриджу!

Даром ли я тренировался⁈

Обогнать меня успел лишь один. Рванув в сторону наполовину задвинувшуюся пластину панели-двери, он кинулся вверх по лестнице. Я — следом, перескакивая по три-четыре ступени. Не видя меня, вслед за мной неслись остальные.

Первый успел взбежать на верхнюю площадку, замешкался, открывая верхнюю дверь. Тут были какие-то рычаги, поворотные механизмы и кнопки. Боевик шипел сквозь зубы, торопясь, дёргая их и крутя.

Он успел сдвинут панель, хоть и не до конца — но довольно, чтобы протиснуться. И даже ногу занёс через порог — тут я и рубанул его по опорной голени. Вой раненого смешался с рёвом догоняющих. Они яростно рассекали пространство крошечной площадочки перед дверью, на которой, по их мнению, я мог бы находиться. Нет, на которой я в самом деле находился!

Я отстранённо наблюдал, как вокруг и внутри меня сверкают клинки. И методично нарезал врагов пластами. Одного за другим. Пока они внезапно не кончились.

ОНА У МЕНЯ!

— Вот это незадача, — пробормотал я, оглядывая лестницу, похожую теперь на лавку безумного мясника. — Как же я так просчитался?

В этот момент дверь внизу хлопнула, послышался сдавленный женский всхлип и мужской крик, близкий к истерическому:

— Эй ты! Она у меня!!! Ты же спасатель, да⁈ Ты её пришёл спасти⁈ Так вот, дай мне уйти, или она умрёт!!!

Вот так, значит?

Я вздохнул и пошёл вниз. Хорошо, что сейчас я почти не чувствую вони — это здорово мешало бы мне думать. Мысли в голове ходили холодные, словно тени акул. Вряд ли он сейчас разглядит мои следы — тут вся лестница залита кровью и прочим содержимым человеческих потрохов. Говорить не стоит — как следовало из нашего эксперимента в Департаменте, по голосу моё положение можно отследить легко, а вот по звуку шагов — не очень. Поэтому я шёл вниз, заботясь только о том, чтобы не споткнуться и не раскатиться на каком-нибудь куске.

А вот Катрин явно впечатлилась картиной. Она ведь и запахи чувствовала в полной мере, всю эту чудовищную какофонию. И судя по звукам, её начало натурально выворачивать от открывшегося.

— А ну прекрати! — завопил боевик. — Заткнись, я сказал!

Так. Последние ступени…

Катрин всё-таки вырвало — прямо на остатки платья. Бандит держал её за волосы, прижимая к горлу девушки свой клинок. Похоже, руки у него тряслись, потому что на светлой коже девичьей шеи выступило несколько капель крови. У самого мерзавца глаза были совершенно белые.

— Ты меня слышишь, спасатель⁈ — выкрикнул он, и я использовал мгновения этого крика, чтобы сделать последний шаг к нему навстречу и нанести аккуратный удар по высоко задранному правому локтю, полностью отсекая сустав.

Отрубленная кисть со всё ещё зажатым клинком со звоном упала на пол.

Мерзавец завопил, глядя на короткую культю, которая осталась от руки.

А Катрин вдруг оскалилась и изо всех сил треснула его затылком в нос.