ЛЕТАЮЩИЕ «ПОНЧИКИ»

Личное оборудование, имеющее вид пухлых браслетов, надевающихся на руки и на ноги (а в просторечии именующееся «пончиками»), мне приходилось видеть в описях специальных приспособлений, но ни разу — пользоваться, о чём я незамедлительно и сообщил Митчеллу.

— Тут вообще нет никакой сложности, — отмахнулся он. — Если вас тревожит вопрос практического применения, можете взобраться на крышу автобуса и спрыгнуть вниз. Уверяю вас, это максимальное усилие, которое следует приложить в качестве тренировки. Главное, помните: приземляться на любую конечность.

Предложение меня несколько покоробило. С другой стороны, если выбирать между практикой и перспективой предстать перед сослуживцами в глупом свете…

Выручил меня Джеральд. Ловко застегнув «пончики» на щиколотках и запястьях, он предложил:

— Давай, Уилл! Пока есть время, я покажу тебе мастер-класс!

Тут уж мне не осталось ничего другого, как последовать за ним по лестнице, закреплённой на задней части автобуса, на крышу.

— Максимально просто, — Джерри, ловко забравшийся первым, жестикулировал, как коммивояжёр. — Ты чувствуешь, что твои ощущения изменились? Они должны. Организм как будто теряет вес. Ты ставишь ногу, ощущаешь опору, именно чувствуешь её ступнёй, но веса собственного туловища — уже нет.

— Действительно, — удивился я.

— Если ты сейчас оттолкнёшься от лестницы, ты просто плавно опустишься на землю. Попробуй! Начни с простого. Просто толкнись назад.

В общем-то, прыгать со второй ступеньки лестницы в любом случае совершенно нестрашно, тут он был прав. Я оттолкнулся назад и… довольно плавно поплыл в сторону, опускаясь при этом вниз (как уже было сказано, не с обычной скоростью падения, а кратно медленнее). Едва мои ноги коснулись травы, я завис, медленно прогибая её, пока подошвы не упёрлись в твёрдую почву.

— Однако…

— Не самый удобный способ десантирования, — заявил Джерри, наблюдая за моими телодвижениями. — Поэтому не рекомендуют приземляться на драпировки и растения. Лучше сразу на что-то твёрдое и отстёгивать эти штуки, иначе они будут мешать тебе быстро двигаться. Ну давай, залезай. Я вижу, Митчелл почти собрал свою штуковину. Спрыгнем раз, и можно будет двигаться.

Я забрался на автобус и Джеральд показал последний фокус.

— Если сгруппироваться, то полетишь быстрее, смотри. — Он присел на краю крыши на корточки и спрыгнул в таком виде, почти упав. — Но тогда, — прокряхтел он с земли, поднимаясь, — посадка получается достаточно жёсткая. Если нет опыта, лучше так не делать. Или сперва сгруппироваться, а потом вытянуть ноги, сразу замедлишься. Как видишь, сейчас у меня не хватило на это времени. Давай, спрыгни, только без приседаний. Просто шаг вперёд.

Я шагнул и плавно поплыл вниз, даже медленнее, чем это происходило бы в воде.

— Отлично, — сказал Митчелл, который тоже присоединился к наблюдению за моими эволюциями. — Прошу на борт, джентльмены.

На траве лежала белая… наверное, площадка, так её можно было назвать. Это была та штука, которую мы везли на крыше автобуса. Сейчас она была развёрнута, словно треугольный зонтик, а по центру её возвышалась управляющая панель из нескольких простых рычагов. Митчелл (именно он, как воздушник, должен был доставить нас в нужное место на этом «зонтике») прошёл в центр конструкции, положил руку на пульт и поднял платформу на уровень обычного стула:

— Присаживайтесь, джентльмены, мы отправляемся.

Расселись мы очень просто — прямо по краям, свесив вниз ноги и держась за простейшие ручки-петли, во множестве имеющиеся по периметру этой штуковины.

— Уничтожим этот рассадник, — пробормотал Митчелл себе под нос, но я его услышал. И, думаю, не только я.

ЛОГОВО

Мы летели довольно долго — около получаса, и лес внизу не подавал никаких признаков присутствия в нём человека. Надо полагать, «Гретстон-хаус» был выбран в качестве места сборища этого культа именно из соображений удалённости и глуши. Кому понадобится проверять старую усадьбу, которая по всем документам давно заброшена? Оттуда не поступает никаких тревожных сигналов, никто не подаёт заявлений о шуме — потому что некому подавать, там нет соседей. По трассе не снуют подозрительные машины и экипажи, которые могли бы привлечь излишнее внимание. Налог на недвижимость вносится в срок.

Никому не придёт в голову тащиться из Фробриджа в такую даль, чтобы просто посмотреть на старые стены — мало ли таких заброшенных усадеб! А у департамента и в самом городе проблем хватает, чтобы отправлять инспекторов с разъездами просто так.

Я размышлял в таком духе, пока вдали не показалось рассеянное пятно света, отчётливо выделяющееся на фоне чернеющего леса. Ого! Как видно, господа вовсе не стесняются и чувствуют себя здесь весьма вольготно. Что ж, надеюсь, наземный отряд успел занять свои позиции.

* * *ё

Зря я думал, что нам откроется мрачный старинный дом из серого камня с узкими окнами-бойницами. Это здание больше напоминало дворец — пышный и яркий, с огромным стеклянным куполом по центру, из которого на всю округу и сиял свет множества ламп. А ещё внутри играла музыка. Играла так громко, что это было слышно даже здесь — Митчелл остановил платформу чуть в отдалении, ожидая сигнала. Мы все всматривались в окружающую этот рассадник тьму, в которой не угадывалось ни единого движения.

Наконец мы увидели два синхронно моргнувших огонька, и Митчелл кивнул:

— Приготовьтесь, джентльмены. Мы начинаем. И помните: максимальное число пригодных для допроса. Тодс, на счёт три. — Платформа устремилась вперёд, прямо на купол, под счёт Митчелла: — Раз. Два. Три!

Тодс резко выбросил вперёд руку, и верхнюю часть стеклянного купола словно ножом срубило. Осколки изломанным узором повисли в воздухе… и тут же были отброшены далеко в сторону мощным воздушным потоком. Возможно, не все. Но платформа относительно спокойно вошла в надкупольное пространство и зависла посреди, в грохоте и визге рвущейся наружу музыки. Если эти завывания вообще можно назвать музыкой.

— Десант! — скомандовал Митчелл, одновременно придавая платформе резкий разворот, так что при прыжке нас понесло в стороны и вбок.

Я непроизвольно поджал ноги и помчался довольно быстро. Проходящий по всей окружности зала балкон надвинулся на меня стремительно. Я понял, что сейчас врежусь в балюстраду, вытянул ногу и мгновенно замедлился, зацепившись носком ботинка за перила. Спрыгнул внутрь балкона. Он проходил примерно на середине высоты помещения, и именно внутри него были расставлены экраны, из которых синхронно изливались визгливые звуки под прыжки и ужимки заснятых и закольцованных по кругу девиц лёгкого поведения.

Но никто из присутствующих культистов наверх не смотрел. Потому что внизу шла оргия. Натуральная грязная и некрасивая оргия, состоящая из множества обнажённых извивающихся тел. Признаться, не могу сказать, было ли это для меня отвратительным, и насколько, потому что мой взгляд оказался прикован к центру зала. Там было оно. Чудовище. Или монстр. Неважно, как его называть. Огромная жаба с мордой, обрамлённой чёрными волосами, словно пародией на львиную гриву. И, как это ни парадоксально, эта жаба была одновременно похожа и не похожа на тот рисунок из катакомб.

И прямо сейчас ей скармливали девушку. Живьём!

Чавкающая двухметровая пасть заглатывала ноги обнажённой девицы, постепенно, неумолимо втягивая её внутрь. При этом какой-то обрюзглый тип продолжал насиловать жертву, дёргаясь против её лица, запихивая её таким образом глубже и глубже внутрь чудовищной жабы.

Я отчётливо видел это, потому что стоял сбоку.

Мысли вдруг сделались очень холодными, и в голове повисла звенящая тишина.

В руках уже привычно лежали РШ. Я вспомнил слова коротышки-оружейника: «Два попадания гарантировано просаживают энергетический щит». Вот и проверим.

Так, чтобы не застрелить девчонку. Насколько я знаю, обычные жабы переваривают пищу несколько часов. Надеюсь, эту смогут спасти.

Прицелиться — отстранённо, как в тире.

Краем глаза я видел, как приземляются на балкон мои товарищи.

Оказывается, прошло не больше пары секунд.

Неважно.

Выстрел.

Пространство против жабьей головы вспухло фиолетовыми всполохами. В ту же точку. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Кто-то заметил. В мою сторону начали поворачиваться головы — ме-е-едленно. На кончиках пальцев разгорались заклинания, раскрывались рты.

Выстрел. Шкура на макушке жабы вспухла багровым цветком, разлетелись мерзкие волосья.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Голова чудовища взорвалась, раскидывая в стороны ошмётки костей и нечто, похожее на клубнику, взбитую с бараньим жиром.

В уши вломилась музыка, визг, вой, грохот сталкивающихся заклинаний, выстрелы, треск искажающихся порталов, хрипы и вопли…