ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИЛ
У парадного входа уже стоял автобус департамента, в который мы благополучно загрузились. И тут меня поджидала одна не очень приятная для меня деталь. Едва автобус тронулся, я понял, что потихоньку смещаюсь к его задней части. То есть… меня как будто сносит встречным воздухом! Нет, скорее, не воздухом, а эфирным потоком? Сносит, буквально протаскивая сквозь вещество сидений и металлических стоек. Если по дороге в злополучный особняк я мог ещё спокойно сидеть в автомобиле, почти не чувствуя отличия своего состояния от обычного, то нынешнее положение дел заставило меня обеспокоиться. Похоже, чем дольше я держу меч в руках, тем в более тонкий эфирный план погружаюсь сам.
Мне пришлось встать в центральном проходе и постоянно идти вперёд, иначе, готов поручиться, вынесло бы меня из автобуса. Хуже того, я заметил, что шаг за шагом и ноги мои начали проваливаться сквозь пол, словно увязая в нём, и помимо движения вперёд добавилось движение ещё и вверх, словно я шёл и шёл по какой-то бесконечной лестнице. Не считая дополнительных отклонений на поворотах.
Я упорно отказывался выпускать меч из рук. Мне казалось, что я чувствую внимание какой-то недоброжелательной силы, и сто́ит нашей группе оказаться без прикрытия «Улыбки бога», как эта злая сила обрушится на нас всей своей мощью.
Возможно, я просто стал жертвой собственного самовнушения? Возможно, артефакт влиял на меня подобным образом, заставляя повсюду предполагать угрозы? Размышлять об этом у меня не хватало времени — все усилия уходили на то, чтобы не вылететь из автобуса. Благо до Департамента было сравнительно недалеко.
У входа нас уже ожидали медики. Катрин тут же повели налево, в медчасть. Я же принялся подниматься по лестнице, чувствуя, что и тут я увязаю, пусть не так сильно. Казалось, что страхи должны отступить. Вряд ли кто-то рискнёт атаковать сердце Фробриджского Департамента по противодействию нечисти. Это было бы слишком безумно даже для «Вольного народа». Тем не менее, я не выпускал меч из рук до самого кабинета Дугласа Митчелла. И только когда дверь плотно закрылась за моей спиной, отнял левую руку — с трудом, словно мышцу свело судорогой, а кожу ладони и пальцев припекло к рукояти.
Возвращение в плотный мир было таким резким, что меня здорово качнуло, а ноги подкосились. Я хотел ухватиться за спинку стула, но отчего-то промахнулся. И завалился бы, если бы не поддержавший меня Харрисон!
— Аккуратнее Уилл!
— Прошу прощения, господа… Что-то мне…
— Ничего, — подбодрил меня Дуглас, спешно натягивающий полотняные перчатки, чтобы принять артефакт, — согласно записям, слабость пройдёт в течении часа. Давайте меч.
— Странно. Я думал, он будет весь в крови, — удивился я, оглядывая клинок и протягивая его начальнику. Кстати, вторая рука разжалась легче.
— Надо полагать, артефакт её выпил, — предположил Митчелл. — Во всяком случае, металл клинка абсолютно чист, как и должно быть, согласно предыдущим записям. — Он споро упаковал «Улыбку бога» в его невзрачную обёртку и унёс в соседнюю комнату, а вернувшись, потребовал: — А теперь, Андервуд, вам следует рассказать всё, что касается артефакта. В мельчайших подробностях.
Откровенно говоря, чувствовал я себя довольно-таки разбитым. Действие бодрящего эликсира словно выветрилось начисто, и кружка горячего чая, который Митчелл заварил лично, мало прибавила мне энергичности. Несмотря на это, мы шаг за шагом досконально записали все мои ощущения, начиная от самого первого момента, когда я взял «Улыбку бога» в руки, и до последнего.
— Интересное наблюдение относительно отпечатков крови, верно? — заметил Харрисон. — В прежних записках такого не было.
— Возможно, никто не обратил внимания? — потёр подбородок Митчелл. — Хорошо, Уильям. Распишитесь вот здесь. Сейчас отправляйтесь домой, завтра… точнее, уже сегодня!.. у вас день отдыха. Отсыпайтесь, приходите в норму. Если вдруг что-то странное — ощущения, не дай небеса, видения или ещё что-либо нестандартное — сразу вызывайте экипаж и мчитесь под крыло к доктору Флетчеру. Всё же, вот эти ваши наблюдения с проваливанием сквозь полы меня смущают. Возможно, у вас особенная реакция на эфирный план, всякое может быть.
ВНЕЗАПНОЕ ОТКРЫТИЕ
Если бы не каменная усталость, я бы непременно отправился домой пешком — уж очень хотелось мне после долгого пребывания в тонком плане почувствовать под ногами нормальную, никуда не разверзающуюся твердь. Но слипающиеся глаза вынудили меня воспользоваться дежурной машиной.
Экономка встретила меня, исполненная тревоги, но я категорически заявил:
— Еды, миссис Анна. Максимально питательной, срочно!
— Сею секунду, я разогрею… — начала она.
— Я сам разогрею! — перебил её я. — Живее, не то я начну жевать скатерть!
Зверский голод во мне боролся со столь же зверской усталостью.
Анна охнула и умчалась. Спасибо ей, ждать пришлось действительно не более минуты. Получив первое блюдо, я сразу воспользовался заклинанием нагнетания жара — а почему, собственно, нет? Горячий суп предпочтительнее холодного. Правда, вкус мне показался немного странноватым.
Тем же образом я расправился со вторым. И понял, что на пирог у меня уже нет сил. В самом деле — челюсти отказывались двигаться. Выпив залпом чашку чая, я на последних остатках воли дошёл до спальни, переоделся и рухнул в постель совершенным бревном.
Проснулся я, когда солнце уже перевалило полдень — во всяком случае по тонкому, пробивающемуся сквозь щель в шторах лучу можно было судить именно так.
Есть почему-то совершенно не хотелось. Я накинул халат и решил, раз уж сегодня у меня совершенно свободный день, что мне неплохо было бы почитать.
В доме царила совершенная тишина. Я прошёл по узкому коридору до библиотеки и толкнул высокие двери, в очередной раз удивляясь их толщине — боковая поверхность двери вмещала почти целую ладонь в длину. Петли всегда были отлично смазаны и не издавали ни единого скрипа, но из-за толщины и веса дверного полотна приходилось каждый раз прилагать заметное усилие, вначале чтобы стронуть дверь с места, а затем чтобы остановить её. Ощущение было, словно вошёл в сейф.
До сих пор я не особо уделял время описанию доставшейся мне библиотеки, а ведь она требовала особого внимания. Огромное количество томов было втиснуто на сравнительно небольшом пространстве. Почему нельзя было задействовать дополнительные комнаты? Хотя бы одну из пустующих наверху спален? Возможно, помещение библиотеки было особенным образом экранировано? Этого я не знал и это был один из несрочных вопросов, с которыми мне только предстояло разобраться.
Во всяком случае сейчас стеллажи с книгами стояли так тесно, что между рядами я мог проходить только боком, разглядывая полки с одной стороны прохода, а чтобы посмотреть что-то из рядов напротив, нужно было выйти на довольно стеснённое пространство напротив входа и развернуться там, иначе я рисковал застрять плечами между полками. Процедура осложнялась тем, что на том же пятачке располагались последовательно небольшой столик для чтения стоя (на манер узкого бюро), внушительного вида кресло (пожалуй, единственный предмет в этом помещении, намекающий на некоторую возможную вальяжность времяпрепровождения) и узкая, совершенно спартанского вида софа.
В общем, заполучить нужную книгу было своего рода испытанием. И это ещё речь шла о нижних рядах! Для того чтобы добраться до верхних, нужно было воспользоваться одной из узких вертикальных лестниц, прикреплённых к каждому ряду и передвигающихся вдоль него с помощью системы роликов.
Благо в библиотеке был хороший каталог, с помощью которого можно было довольно быстро подобрать книги по интересующей теме, найти нужного автора и так далее.
И всё это было исполнено очень красиво — резьба, лак, старинная работа.
Единственный предмет, который чувствовал здесь себя относительно вольготно, был задвинутый в угол глобус — огромный, в два моих обхвата, потемневший от времени, на поверхности которого можно было различить правки и пометки, сделанные от руки.
Я задумчиво разглядывал малознакомые очертания материков, нанесённые отметки точек Прорывов, размышляя, что этот предмет для меня — тоже ценнейший источник информации, и где бы найти время, чтобы всё успевать… И тут, то ли благодаря отвлечённой задумчивости, то ли из-за того, что свет упал непривычно, я обратил внимание, что панели морёного дуба, которыми сплошь от пола до потолка была отделана дальняя торцевая стена библиотеки, немного отличаются друг от друга. Я прошёлся вдоль всего строя стеллажей, рассмотрев все видимые фрагменты дальней стены. Действительно, две панели из девяти отличались от остальных.
Уж не двери ли это?