Теперь, будучи освобождённой от заключения в гостевом крыле дворца, я впервые за всё это время могла выбирать, куда идти. Без оглядки через плечо и гадания — не следит ли кто из переулка, чтобы донести своему хозяину.

Сегодня, несмотря на уговоры Магнуса и отца, я приняла участие в семейном променаде к стенам суда. Где этим же днём по полудню должна была решиться судьба всего рода Блэйков.

— Может, не стоит того, ты всё же в положении, — произнёс Магнус, всё ещё не теряя надежды, но дверь кареты открылась перед нами, а позади слышалось прибытие ещё с десяток таких же с гербами знатных родов. Оттуда торопливо выходили джентльмены всех мастей, подавая руки своим жёнам, дочерям и сёстрам.

— Лучше скажи мне, за что ты обрекаешь меня на скучнейшее сидение в четырёх стенах, Магнус? — при этом я легонько ударила его костяным веером.

Отец сидел напротив нас. Меньше чем за неделю его лицо обрело свежий оттенок, и выглядел он уже не как узник. Уж кто-кто, а он точно обязан увидеть воочию падение Уильяма Блэйка. Он принёс слишком много боли Эшфордам.

— Не стоит останавливать мою дочь. Это занятие — бесполезная трата времени и ресурсов, зять мой. — усмехнулся он, коротко смотря на нашу пантомиму со стороны.

* * *

Перешагнув порог здания суда, я сразу почувствовала напряжённое ожидание. Все тут только и ждали, как король лично провозгласит свой приговор. Судья Луглас был лишь инструментом правосудия в его руках. А младший принц — шеей короля, на которую уже переписывалось престолонаследие. С лёгкой руки мудрых и знающих людей. Без крови, пока что. И надежда, что её не будет, возрастала ежечасно. Поскольку противоположные силы были погружены во мрак с арестом их лидера. А пешка — наследный принц... Он, как сообщалось, укрылся подальше от двора, боясь покушения своих же. Хотя там без Блэйка бояться нечего. Только второго принца.

Но это не наша с Магнусом история. Сегодня она обретёт свой счастливый конец, унеся мои страхи вместе с арестантом куда подальше.

Все расположились подле своих мест, дожидаясь дозволения сесть. И только когда король сел на трон рядом со стоящими подле судьями и принцем, всем было позволено расслабиться и внимательно слушать обвинителя.

Откашлявшись, судья Луглас прошёл к трибуне и провозгласил:

— Лорд Уильям Блэйк, — зашуршали листы пергамента в его руках. — Вы признаны виновным не только в государственной измене.

Этого я не ожидала. И остальные — тоже, поскольку по залу пробежалась волна недоумения.

— Что же ещё он мог натворить?! — воскликнул кто-то совсем рядом с нами.

И тут же прозвучал молоточек судьи.

— Также ваша дочь, Вивьен Блэйк, выкрала у обвиняемого вами ранее герцога Торна векселя на рудники и фамильную печать, передающуюся по наследству от первого герцога Северной заставы Фергуса Торна.

— Ваше Величество, я во всех случаях... — начал было он уже не так рьяно, как неделю назад. Видно, то, что Блэйка бросили в ту же клетку, что и моего отца, сказалось на здоровье. — Моя дочь не могла этого сделать умышленно!

Конечно, отец всегда будет защищать её. Кем бы она ни стала. Наверное.

— Во благо? — король усмехнулся. — Вы, видно, всегда делали во благо. Переводя деньги короны на счета, не имевшие к ней отношения. Прося свою дочь переспать с герцогом, дабы заполучить выгодные вам земли в виде компенсации «ущерба» рода Блэйков. И, в конце концов, пошли на самый дурной шаг в отношении герцога — украсть печать и векселя через дочь. Самое «мудрое» решение для того, кому не жалко отрубленной левой руки собственного ребёнка.

Блэйк побелел ещё больше, кожа стала чистым алебастром.

— Э-это всё чистой воды ложь! Ваше Величество! — взвыл он в отчаянии, а в зал суда уже втащили плаху с креплением для руки, чтобы обвиняемый не смог спастись от наказания.

Позади послышались отчаянные крики Вивьен, и я с ужасом увидела, что её тащат к плахе, прямо вырвав из рук новоявленного мужа, Джеймса, как я могла понять. Он хоть и не любил её, но пытался отбить Вивьен у стражников.

— Я говорил тебе, Мэриэн, будь в карете — это не для твоих глаз, — прошептал Магнус.

«Всё перевернулось с ног на голову»?!

Теперь я была той стервой, что будет улыбаться криво, смотря на отрубленную конечность своего врага?! Пусть и не голову...

Да как вообще такое можно стерпеть!

Не выдержав, я встала с места и побежала вниз по трибуне к ней под крики мужа и возгласы остальных. Видя изумлённое лицо короля, я воскликнула охрипшим от ужаса голосом:

— Ваше Величество, позвольте!