Я проснулась ближе к вечеру. Солнце ещё светило, но сквозь тяжёлые тучи, предвещающие скорые перемены. Лишь изредка луч просачивался сквозь толщу облаков.

Да, что в прошлом, что сейчас — Север хандрит. Не то что Юг с его гомоном на улочках и парочками влюблённых, что ходят за руку и воркуют. Не дождаться мне такой нежности от Магнуса.

«Да что это я?!»

У меня тут же возникло острое желание зарыться с головой под одеяло и шкуры, просидев в комнате до конца времён. Но нет, северяне не любят лодырей, как и неженок.

Потянувшись, я свесила ноги и неуверенно коснулась кончиками пальцев каменных плит.

«Холодно. Зверски ледяной пол»…

Чего ещё ждать от Севера, как не соответствующей встречи. Привыкайте, госпожа Торнхауса. Это — земли герцогства Торн, один из рубежей королевства Дорвейн. Меня больше не будет встречать тёплое солнце юга, ветер не пощекочет за пятки. Скорее мои ступни замёрзнут, как сейчас. А рискни я прогуляться босиком по саду во внутреннем дворе — отвалятся. Остальные же посчитают, что их госпожа выжила из ума, как только переступила порог нового дома.

«Но, смотря какой план при разводе разыграть»…

Угли в камине давно догорели, не оставив и толики тепла.

Я вновь залезла на кровать с ногами, сев по-восточному — не как подобает настоящей леди. Замужней даме, на минуту! Нижнее платье, в котором я спала, тут же сложилось тонкой гармонью.

— Мод? — позвала тихо. Голос был осипшим ото сна.

Тишина.

Я вздохнула. Придётся нарядиться самой, как я это делала в прошлой жизни. И отчего приходила в бешенство. Служанки намеренно игнорировали свою госпожу, и на то у них были свои интересы. Никому не пришёлся по душе приказ, отданный королём, чтобы их господин взял в жёны кого-то не из своих. Наш брак завязан на чистом прагматизме и политических интересах в высшем обществе.

До этого Торны предпочитали брать в жёны только северянок, аргументируя это многими причинами. Знает местные законы и следует общинному строю. Выносливость северян, что мужчин, что женщин, — не идёт в сравнение ни с кем больше.

А самое главное — такая женщина выносит не одного и не двух детей. Бабы тут, да, именно складные женщины, а не тростинки, — живучие и крепкие. Что телом, что духом.

Я и правда на фоне всех достоинств местных матрон в проигрыше. И никогда не интересовалась у Магнуса, был ли у него бастард.

Конечно, был. Наверняка.

— Чтоб вас всех...

Встав, я подошла к камину. Рядом лежал кремень и пара брёвен. Не сырых, слава богам.

Я так изловчилась, сидя на корточках, аки обезьянка, пытаясь разжечь огонь в камине, отчаянно чиркая камень о камень. Искра была, а древесина всё никак не желала поддаваться моим стараниям. Ладони перепачкались в саже, но наконец мои старания возымели эффект. Вот только руки… Все в занозах.

«Неумеха. Как была, так и осталась»…

— Леди Торн! — послышался голос Мод, наполненный смесью негодования, удивления, осуждения и одновременно… гордости ли это?!..

Я медленно поднялась, отряхивая руки и вытирая сажу о подол нижнего платья. Мод, вся растрёпанная и раскрасневшаяся от бега по ступеням, судя по всему, удивлённо моргала глазами. Они так расширились, что были похожи на блюдца. В руках она держала поднос.

— Где ты была, нянюшка?

— Леди, я больше не нянюшка, а ваша слуга.

Меня буквально окатили из ведра с холодной водой.

«Как он посмел?! Магнус унизил Мод, поставив вровень со слугой».

Ногти впились в ладони, а плечи дрогнули.

— Как… как он посмел?! — я задыхалась.

— Милая моя, этого следовало ожидать. — спокойно улыбнулась Мод. — Твой муж пошёл на уступку, взяв лишнюю ответственность и ещё один рот в и без того переполненный замок. Условия тут не из простых, а еды не всегда хватит до весны. Но не беспокойся, пожизненного довольствия меня не лишили. Всё осталось так, как и было на Юге. Даже лучше! Герцог Торн поднял мне довольствие до пяти золотых. По сравнению с другими слугами — это более чем щедро. Финансово я — на том же уровне, что и раньше.

Она говорила так, чтобы я успокоилась. Но тут дело не в деньгах, а в принципе. Он показывает мне моё место и ждёт. Как змей из-под коряги. Магнусу интересно, начну ли я возмущаться этому. Проверяет, буду ли покорной женой, как он и попросил при своих вассалах.

Нянюшка тем временем поставила поднос на сундук у кровати.

— Мод, — улыбнулась я. — Ты чудо.

— Чудо не чудо, а без меня вы тут околеете, милая леди. — Она оглядела комнату, поморщилась. А затем перевела взгляд на меня и на чёрное пятно, что я посадила. Уж что Мод не любила — это грязь во всех её проявлениях. — Холодрыга какая. И это покои герцогини? И боже правый… Скорее переодевайтесь, леди Торн. Не подобает расхаживать с пятнами на подоле. Что девице, что герцогине.

— Это Север, нянюшка. — нашла я оправдание для всего.

— Север, Юг... Это не оправдывает вашу неряшливость, леди. — Мод махнула рукой в сторону, где висело подготовленное платье. — Переодевайтесь, ешьте быстренько свой перекус. А я пока с этой, с Хильдой, поговорю. Надо же порядки узнавать. Где что лежит, где стирают, где продукты берут. Вы теперь хозяйка в доме, должны всё знать.

Я взяла в руки кружку с мятным отваром с диковинкой для Севера — лимоном — и глотнула напиток. Горячо, обжигает пальцы. И… хорошо.

— Мод...

Она обернулась.

— Будь осторожна. Здесь не любят чужеземцев.

Мод хмыкнула.

— А я своих и не ищу. Мне бы вас надёжно пристроить, а там хоть сорняк не расти. — и вышла, оставив меня одну в раздумьях.

«Я знаю этот замок. Прожила здесь четыре года, помню каждую трещинку в стене, скрипучую половицу, несмазанное крепление двери, за которой прячутся тайны. Грустно, что в прошлом мне всё это не пригодилось»…

Пришлось нарядиться в непривычное ранее толстое шерстяное платье. Это далеко от шёлков, привычных южанам... Оно было тёмно-синим, почти чёрным, и практичным для этих мест. Даже пусть я где-то и испачкаюсь — видно будет только намётанному острому взору. Такому, как у Мод.

Расчесавшись, подобрала волосы в тугой пучок. При этом несколько раз у меня возникало желание взять ножницы, что используют для стрижки овец, и отрубить длинные косы. Помню одно — северяне ценят простоту в образе, без излишеств.

Пока я не скажу заветное слово «развожусь», живу тут, как и полагается местным леди.

Глянув в тусклое, потёртое от времени зеркало, сказала себе строго:

— Ты хозяйка, веди себя соответственно статусу.

Когда я вышла из покоев, коридор был пуст — ни души. Только треск факелов, сопровождающий звук моих шагов по холодным плитам.

Я свернула налево. В прошлом частенько сворачивала в противоположную сторону, туда, где слышался гомон и голоса мужчин, обсуждающих за длинным столом насущные проблемы Севера — продовольствие, нехватку зерна и всё в этом духе.

Налево же я свернула лишь однажды. Заблудившись впервые, когда осталась в первый же день не у дел для мужа. Как, впрочем, и сейчас. Это осталось неизменным фактом. Магнус исполнил долг только перед королём — не более. Даже если спал при этом со мной.

Ноги направили меня прямиком в старую башню, где никто не жил, а порой её использовали под хранение ненужных вещей, которые и выбросить-то жалко, а пригодиться они могут разве что для растопки, когда лесную тропу заметёт настолько, что в поселок лесорубов не добраться даже через тоннели, прорубленные через гору.

Пусть думают, что я из чистого любопытства изучаю замок. Доносят Магнусу: южанка бродит, как слепой котёнок по тёмным коридорам.

Два поворота направо, один налево, дверь прямо передо мной. А дальше — винтовая каменная лестница, по которой практически никто не ходит. Так что пыль осела толстым слоем, и того, кто осмелится бродить в полумраке, — легко вычислить по размеру башмачков.

Поднявшись на три пролёта, толкнула непомерно тяжёлую дверь, что держалась на скрипучих, частично проржавевших петлях. Вокруг открылся вид — затхлость брошенного на произвол судьбы помещения. Пыль, паутина, пустые сундуки. В углу — сломанный стул на трёх ножках, а на подоконнике — пустой горшок с высохшей до толстых трещин землёй. Кто-то пытался подарить цветку жизнь во льду. Не вышло.

Подойдя к бойнице, выглянула — ветер тут же ударил в лицо. Башня на обрыве, вид на горный хребет, что скрывает за собой плато с обособленной жизнью. Если посмотреть направо — там замковый двор, конюшни, кузницу, маленький уголок плаца. И люди, снующие туда-сюда. Маленькие, все заняты своими делами.

Мне даже видно, как Эйб Никсон тренирует рядовых. А Николаус Кроу спешит куда-то с пожелтевшим свитком и увесистой расчётной книгой под мышкой. А конюший приводит в надлежащий вид лошадей, натирая их спины пучком сена и убирая грязь с боков.

А вон там, за спиной Никсона, расположился подиум для обречённых. До самого последнего моего дня здесь он так и ни разу не был использован под самый жестокий суд. Максимум, что там делали — пороли провинившихся. Меня же казнили.

Там скромно стояла плаха, дожидаясь своего обречённого.

Я смотрела на неё, а холод внутри, медленно распространяясь по телу, подобрался к горлу. Место, где отсекли голову наотмашь. Боль воспоминания сдавила так, что на мгновение дышать стало абсолютно невозможно. Они — щупальца гигантского спрута — присосались ко мне, не отодрать.

Снег, окроплённый пятнами цвета бардо. Толпа. И улыбка Вивьен Блэйк через плечо. Пока Магнус не видит. Ему было всё равно, раз позволил висеть у себя на плече в такой момент.

— Леди Мэриэн?

Вздрогнув, я резко обернулась.

В дверях стояла Хильда. Растерянная и испуганная.

— Я... я искала вас. Лорд Торн приказал показать вам замок. Чтобы вы знали...

— Понимаю, пусть будет так, как желает супруг, — перебила я.

Хильда моргнула.

— Прошу прощения?..

— Хильда, — я мило и непринуждённо улыбнулась. — Ты покажешь мне мой новый дом? Или это должен сделать кто-то другой?..

— Этим занимаются старшие слуги. Позвольте вас сопроводить, леди Торн.

Я пошла к двери, но на пороге остановилась, обернувшись.

Плац казался пустым, а хлопья снега кружили на ветру, оседая вниз на вымощенные камнем дорожки.

Впрочем, и Хильда оказалась неплохой проводницей.

Она тараторила быстро и сбивчиво, но по делу. Кухня — два этажа вниз, западное крыло. Кладовые там же, рядом с кухней, ключи у управляющего продовольственным складом. Зал для приёмов — этажом ниже хозяйских покоев.

Комната управляющего находилась рядом с главными воротами — чтобы видеть всё, что творится.

Я только молча слушала, кивая. Послушно притворяясь, что запоминаю всё, но лгать тяжело…

«Им было легко осудить невиновную. Почему мне должно быть жаль?..»

С другой стороны — приятно держать людей за дураков, так же, как держали меня. Улыбка тихо заиграла на лице. Мои знания остались со мной, не растерявшись по дороге.

В западной башне хранят старые доспехи, которые никому не нужны, но выкинуть жалко. А в подвалах есть потайной ход с выходом к горной быстротечной реке с чистейшей, кристального цвета водой. Такой, что на дно из камней можно засмотреться и забыть о времени. Между прочим, эту реку не так просто пересечь — осада в этом случае идёт на истощение противника. Ведь врагу не узнать, что одно из русел проходит под землёй, выходя на плато к деревушке. Так тяжёлыми зимами и снабжается замок.

Я помнила даже, где находятся запретные мне ранее части личной библиотеки Магнуса — второй этаж восточного крыла, и что там хранится тайник за третьим стеллажом.

Он хранил там множество бумаг. В том числе наш брачный договор, который я, не вчитываясь, подписала, веря в то, что он когда-то меня полюбит. Ложь чистой воды!

— А это что? — спросила я, останавливаясь у двери в конце длинного коридора.

Хильда замялась.

— Там... там личные, отдельные от всего дома покои лорда Торна. Туда никому, кроме господина Николауса и господина Эйба, не дозволено входить.

— Странно, у господина две спальни, не считая общих покоев супругов?..

Хильда порозовела от смущения и, потупив взор, отвернулась в сторону.

«Бедная девочка. Боится, что я полезу к мужу как-нибудь средь бела дня».

— Веди дальше, раз уж дворецкому нет до госпожи дела.

* * *

Вскоре я обошла почти весь замок.

Ноги гудели, в животе пусто и урчит погромче баллады странствующего музыканта.

Но всё же я была довольна. За мной следили. Чувствовались настороженные взгляды в спину, но более «снисходительные». Из-за углов, окон или полуприкрытых дверей. Слуги перешёптывались, стража провожала молча.

Я играла роль удивлённой южанки-простофили, которая впервые видит северный замок. Глупая девочка, тыкающаяся во все углы от незнания. Наивная жена, которую муж бросил одну в первый же день.

— Леди Мэриэн!

Я обернулась.

По коридору ко мне спешила женщина. Лет сорока, пухленькая и раскрасневшаяся. Может, даже слегка напоминающая Мод по своей энергичной походке, но по одежде и фартуку в саже было ясно — она из кухни. Главная кухарка?

Связка ключей болталась на поясе. Значит, экономка, взявшая на себя весь замок. Они тут не особо заботились об иерархии среди служащих в замке. Привилегии были лишь у военных и дворецкого. Остальное — пусть как сор колосится.

Женщина подошла вплотную, и я её узнала. Герда. В прошлой жизни она меня люто возненавидела. Я кричала на неё, ругая за безвкусную еду без приправ. Элементарно присолить еду тут просто так было непростительной роскошью. Соль берегли для заготовки мяса впрок на холодные месяцы. Консервированное мясо в бочках — спасение. Охота порой не всегда приносила щедрые дары. Раз на раз не приходится.

Слишком суровые условия, чтобы баловать желудок. Яблоко в конце сезона, осенью, было лакомым кусочком. Сокровищем для жителей. А так, их ели редко — на пирах, доставая мочёные из дубовых бочек.

— Герда? — всё же спросила я.

Она удивлённо изогнула брови.

— Госпожа уже знает моё имя?

— Хильда сказала, — соврала я. — Говорила, что вы здесь главная по хозяйству.

Герда поджала губы, в глазах мелькнуло что-то похожее на… удовлетворение? Ей польстило моё маленькое враньё.

— Главная не главная, а порядок блюд должна решать хозяйка. Вы, леди, на кухню заходили по этому поводу? Или вам просто ознакомительную экскурсию устроили? — вот тут уже была претензия под названием: чего зря день тратить. Приехала — работай, как и все мы.

— Ещё нет, — честно призналась.

— Тогда прошу за мной. Покажу нашу еду на сегодня, а вы уж решите, как хозяйка, что за чем подавать к хозяйскому столу. Вдвоём обедаете с мужем.