Звук захлопнувшихся дверей прямо передо мной ещё долго будет преследовать по пятам. В ушах звенит, как колокольчики на ловце ветра.

Если я хоть что-то не придумаю — для отца это заключение станет последним путём. Он может даже не дожить до оглашения собственного приговора, я знаю. Он не говорил ничего, держал лицо при мне и Магнусе. Но даже слабовидящему будет заметно, насколько человек ослаб за это время. Он почувствует.

Стоя посреди оранжереи, где мы час назад преспокойно пили чай, я сжимала до скрипа в ладонях платок с инициалами Уильяма Блэйка и, как заворожённая, смотрела на снег. Вот что должно было случиться. Беда окончательно накрыла наш дом — скоро крыша рухнет на головы тех, кто остался тут жить. Если самые преданные, конечно, не возьмут да и не разбегутся, как крысы с тонущего корабля, прогрызенного термитами.

«Блэйк сделает с ним всё, что захочет, пока я буду сидеть здесь и просто ждать конца»!

— Хью, — подобрав юбки, я направилась к выходу.

Будь что будет! Моё решение мало на что может повлиять, но попробовать стоит. Пусть и унизительно, но... Другого выхода не вижу. И плевать, что Магнус сказал сегодня не выходить за ворота резиденции. Уже вся столица гудит, что лорда Эшфорда отправили в заключение, так почему его нет дома? Где тебя черти носят, Магнус Торн, когда ты мне так нужен?! Всё самой делать.

Секретарь отца появился из-за одной из колонн, где, по всей видимости, и ожидал меня. Наверняка отец что-то сказал ему напоследок. Хоть вслух, хоть одним взглядом — разница невелика.

«Я не та фарфоровая девочка, коей была».

— Да, леди Торн? — поклонился мне Хьюберт.

— Мне нужно отправиться во дворец, на аудиенцию к королю. Сегодня, любой ценой.

— Леди Мэриэн, прошу вас, — буквально взмолился Хьюберт. — Ваш батюшка просил...

— Моего отца схватили в собственном доме, хоть он не нарушал ничего и не выходил за пределы поместья, Хьюберт, — я подошла к нему. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я. И, если я ничего сейчас не предприму — сильно сомневаюсь, что будет легче вытащить его из тюремной камеры. Особенно учитывая, что лорд Уильям Блэйк предпочтёт вести допросы сам. А они ни к чему не приведут, поскольку улики им сфальсифицированы. И ты сам это знаешь, Хью! Отец сейчас в безвыходном положении, и здоровье его сильно пошатнулось на фоне этого ада. Он может не дожить до слушаний, пойми меня! Ты мне так же близок, как и он сам. Ты — мой второй отец. Так позволь мне сделать хоть что-нибудь! — взмолилась я.

Честно говоря, на последней фразе я готова была рухнуть на колени. Мне чуть ли дурно не стало от этих ужасных мыслей, что роились в моей голове. Нарастали с каждым мигом и превращались в снежный ком.

— Но герцог Торн...

— Мой муж отсутствует целый день, а время идёт, Хьюберт. И неизвестно, когда Магнус соизволит переступить через порог этого дома. Я теряю драгоценные минуты — цену жизни моего отца. Не смей препятствовать, даже если тебе было приказано не выпускать меня. И сказано это было двумя мужчинами. Один в тюрьме, а второй не является хозяином дома, прибыв со мной как гость. Впрочем, и я такова.

— Ваш отец не хотел бы, чтобы вы рисковали собой и будущим ребёнком.

— Я знаю, что рискую. Но отец не хотел бы сидеть в камере, ожидая своего последнего вздоха. Я... — хотела бы я сказать в лицо, что знаю, что это такое — терять надежду на правосудие и веру в человечность окружающих. Но никто не поверит, да и не надо о том распространяться. — Помоги мне, Хью. Пожалуйста.

Он вздохнул.

— Я попробую. Но если что-то пойдёт не так... Я сообщу герцогу, и пусть он спустит с меня шкуру.

— Не волнуйся, я сама отвечу за свои поступки.