Настроение Уильяма Блэйка нынче было весьма и весьма приподнятым. А что ж могло быть лучше, как не личное разрешение короля упечь за решетку лорда Эшфорда? Вытащив этого крота на свет божий лишь для того, чтобы прилюдно унизить. Запихнув в старую кибитку с железными прутьями и провести вдоль площади. Намеренно. Показать всем, что никто не смеет переходить дорогу роду Блэйков в их стремлениях. Будь то выгодный бизнес и земли или же родство со знатным и древним родом, что подчиняется из века в век одному титулованному на царство хозяину, будь он неладен со своими-то мозгами и капризами.

Снег не прекращал падать, замел всё и за ночь чуть заледенел, покрыв тонкой корочкой вымощенные улицы. Листья деревьев совсем пожухли и потеряли свой цвет. Блэйк смотрел на удручающую многих людей картину и ничего не чувствовал. Он не верил в глупые, на его взгляд, знамения. Послания извне. Это вера тёмного люда из трущоб, не более.

На его лице играла усмешка.

— Хорошая примета, — произнес он, обнажая желтый оскал прогнивших от сладостей зубов. Только богачам доступны излишества. Так почему не хвастаться ими?

Карета тайной канцелярии остановилась напротив парадных ворот лорда Эшфорда, всем видом показывая, что ничем добрым визит этот не кончится. За ней следовал эскорт из пары десятков всадников в начищенных до блеска сапогах и серебряных пуговицах на темно-синих камзолах. Оправив рукава своего камзола, Блэйк вышел из кареты, медленно оглянув прибывший с ним строй «вояк» из тайной канцелярии.

«Для задержания старика и тех, кто воспротивится сему, — сгодятся», — заключил он, мысленно представляя, что если девица набросится с кулаками хоть на одного из прибывших служащих короны, то он вправе посчитать это косвенной изменой. И засадит отца вместе с дочуркой по разным камерам. В самые худшие условия, что только можно найти в катакомбах.

Блэйк кивнул подручным, что стояли поодаль у кибитки для арестантов:

— Вы двое, оставайтесь здесь. Вскоре мы запихнем неверного в эту коробчонку, — хмыкнул самодовольно и неспешно направился к парадному крыльцу Эшфордов, где Блэйка никто не ждал. Он выгадал время намеренно, чтобы Магнус не смог препятствовать ему. Да и не стал бы. Увидь в руках личное разрешение от короля. А если бы воспротивился, у Блэйка есть второе: притащить одурманенного девицей Эшфорд герцога на поклон Его Величеству Королю. — Остальным оцепить территорию, — приказал он. — Никого не впускать и не выпускать.

С этими словами он окончательно покинул своих подчиненных.

Переступив через порог дома, Блэйк не обнаружил ни одной живой души.

— Псина всегда чувствует, когда её пристрелят, — пробормотал Блэйк, кривясь, и сплюнул на пол жевательный табак.

Слуги, что встретились ему на улице, разбредались кто куда. Крыса всегда предупредит хозяина. Блэйк пересёк холл и направился прямиком в оранжерею. Ему докладывали, что после того, как лорда Эшфорда заключили под домашний арест, тот всё больше предпочитает холодный полузаброшенный стеклянный сад. И да, Эшфорд действительно был там, распивая чай со своей ненаглядной дочуркой. Единственным ребенком, что остался в живых после горестей и утрат.

Старик Эшфорд сидел в кресле-качалке, кутаясь в плед, как старая брюзгливая вдовушка, и лицезрел снег, падающий хлопьями и застилающий белым ковром пожухший вечнозеленый газон. Напротив сидела Мэриэн.

«Замечательная парочка. Идеалистичная картина старой школы».

— Лорд Блэйк, — заметив гостя, Мэриэн Эшфорд встала и сделала неглубокий реверанс. Совсем не тот, что должно. Намеренно выказывая свое отношение к лорду-протектору тайной канцелярии. — Что привело вас в наш скромный дом?

— То же, что и в прошлый раз, леди Эшфорд. Долг перед страной и государем. Вам ли не знать, юная...

— Леди Торн, а лучше герцогиня Мэриэн Эшфорд Торн, — огрызнулось отродье этого старого торгаша на прорванной плотине.

— Если леди так желает, будь по-вашему. А теперь позвольте мне перейти к непосредственным обязанностям. Лорд Эшфорд, встаньте, когда вам зачитывают указ от имени Его Величества!

Мэриэн сжала кисти, пальцы побелели. Лорд Эшфорд медленно поднялся. Выправка была всё та же, хотя мгновение назад он казался Блэйку стариком в шаге от могильной плиты.

«Что держит на этом свете этого наглеца? Всё ещё надеется на справедливость Его Величества? Смешно! За него давно правят другие. Мы — тот самый эшелон власти!»

— Лорд Эшфорд, — Блэйк не стал церемониться. — Вы арестованы по обвинению в государственной измене. Ваше поместье переходит под контроль короны до выяснения всех обстоятельств.

Мэриэн побледнела ещё пуще, казалось, девица готова грохнуться в обморок. Это было бы лучшим исходом, нежели женская истерика, которую Блэйк поистине не терпел и пресекал жестоко, начиная с элементарных пощёчин. Дальше шли розги и всё более изощрённые способы заткнуть женщину. Смотря кем та является — женою или дочерью, недоразумением его похождений в более юном возрасте. Которое, впрочем, пригодилось спустя почти два десятилетия.

— Нет, этого не может быть, всё, что вы сейчас сказали, — ложь чистой воды! — вскричала девка Эшфорд, а Блэйк еле сдержался, чтобы не вмазать ей по ребрам серебряным набалдашником с птичьим клювом своей модной трости. — Мой отец ни в чём не виновен! Вы лже...

— Ваше мнение никого не интересует, леди Торн, — холодно ответил Блэйк. — Есть приказ короля. Или же вы перечите нашему государю и знаете больше, чем говорите сейчас? Может... вы заодно с вашим отцом? Я могу сопроводить вас вместе до «кареты».

— Покажите приказ... — севшим голосом прошептала девчонка.

Блэйк криво усмехнулся, доставая из внутреннего кармана бумагу с печатью. Пусть любуется, сколько хочет. Одна женщина не в силах изменить ничего. Они созданы для одной цели в этой жизни, не более.

— Читайте. Если, конечно, умеете.

Мэриэн взяла бумагу, пробежала глазами. Руки её дрожали.

— Здесь написано об обыске, но не об аресте, — сухо сказала девица, передав бумагу обратно.

— Вторичный обыск — это только начало, — Блэйк выхватил бумагу слишком резко, порезав краем нежную кожу Мэриэн. — Ваш отец будет переведён в тюрьму для дальнейших допросов.

Он намеренно сказал «допросов», зная, что так обозначают пытки для заключенных.

— Вы не имеете права! — Мэриэн побледнела, но загородила собой отца.

«Какая упертая девка. Её бы целеустремленность, да в другое русло. В постели тоже нужны шпионы. Жаль, что её выдали именно за Торна, так бы переманил к себе в услужение».

— Имею. — Блэйк шагнул к ней, встав чуть ли не вплотную. — И очень вероятно то, что вы не сможете помешать суду высшей инстанции, леди Эшфорд Торн. Или... герцогиня. Пока месть.

Лорд Эшфорд поднял руку, положив на плечо дочери, и тихо, но успокаивающе произнес:

— Дочь моя, Мэриэн, остановись. Не стоит утруждать работу лорда Блэйка. Все мы делаем то, что должно, пред нашим королем. Рассудит время.

— Но отец...

— Не надо, — повторил он. — Это бесполезно. Правосудие — капризная дама. Так позволь ей хоть немного проявить свой характер. Оставайся дома, дочь. А мне пора. Стыдно задерживать лорда в его работе. Это недостойное поведение для герцогини Торн.

Мэриэн замерла. Слёзы текли по её щекам, но она не двигалась с места. Тогда отец, обойдя её, сам подошёл к своему надзирателю. А дальше — как рассудят.

Блэйк откашлялся, прикрывая рот платком с монограммой, и как бы незаметно положил его не обратно в карман, а бросил на пол.

— Умное решение, — усмехнулся он. — Иной раз надо быть строже с детьми, лорд Эшфорд. Иначе они теряют страх перед своими создателями.

А затем, наклонившись к его уху, тихо добавил, наслаждаясь каждым словом, будучи истинным садистом:

— Недолго осталось птичке петь. На место твоей дочурки придёт более достойная, родовитая. И полезная для короны.

Но сказал он это ещё и так, чтобы его змеиное шипение слышала и Мэриэн.

Когда двери за мужчинами захлопнулись, Мэриэн, осев на пол, громко и по-животному завыла в голос. Не обращая внимания, как из уголков к ней сбегаются немногочисленные слуги, что остались служить за символическое довольствие и гарантию, что у них будет крыша над головой.

В руках она сжимала тот самый платок с монограммой «У.Б.».

— Будьте вы прокляты, Блэйки! Все вы!