Старая безымянная карета остановилась напротив родных ворот, покрытых увядшими зарослями дикой виноградной лозы. Сердце от волнения забилось еще сильнее, и что-то… Что за непонятное ощущение? Будто обволакивает тебя с головы до пят, тянет вниз за собой.

Похоже на то, когда мамы с братом не стало. Я тоже не находила себе места в доме.

Как в тумане, я медленно брела по насыпной дороге. Мы зашли не через сами ворота, а через рабочую калитку, откуда выходят слуги. К слову, тех практически не наблюдалось. Только одна-единственная служанка шла по направлению к прачечной. Но и то, завидев гостей, побыстрее скрылась за поворотом и выглядывала, будто опасаясь.

«Не узнала?..»

Гнетущая тишина, в домах торговцев так не бывает никогда. Где весь этот шум и мельтешение из одной стороны в другую? Хотя бы взять мои проводы на Север.

«Глухо, как в деревне, где остались жить от силы один или двое жителей».

Шторы в приемной и самом кабинете и вовсе наглухо задернуты портьерами. Мрачные настроения отражались во всем, что я увидела на своем пути к дверце, ведущей в коридор прислуги. Тишина в здании и вовсе была как звон бьющегося стекла в моей голове.

— Тут что-то произошло, Магнус. — побелевшими от страха губами прошептала я.

— Согласен. — Он чуть крепче сжал мою ладонь, говоря тем самым: мы должны быть готовы ко всему, что услышим. И не все это нам понравится.

«Точнее сказать — ничего».

Выйдя к парадному входу и пересекая пустующий холл, я заметила, что некоторых картин нет на месте — остались лишь выжженные солнцем очертания на стенах. И две драгоценные вазы с цветами. Те были завявшими. Отец никогда не допускал этой оплошности, для него эти две вазы и живые, хоть и ненадолго, растения в них — символизм. Память о потере самых близких нам с ним людей — мамы и брата. Он бы не позволил. Но и их след простыл.

Позади послышались торопливые шаги с характерным подтаскиванием левой ноги. Хотя бы это неизменно. Личный помощник и друг юности отца, служивший на одном из кораблей боцманом и любивший травить байки «о былом».

— Леди Мэриэн? — голос секретаря дрожал. — Вы... вы вернулись?

— Хью, — не став отвечать на очевидное, я развернулась, задав встречный вопрос. А по спине иголки будто у дикобраза вырастают. Готовлюсь кусаться, если что. — Что здесь произошло?

— Лорд Эшфорд... — Хью запнулся. — Леди Торн, у вашего отца участились мигрени с некоторых пор. И дела с судовой компанией стали совсем плохи, он бы и не заболел, будь все по-другому. Но как пришли опечатывать наши доки под надуманным обвинением в контрабанде…

— Где он?! — Мне хватило мгновения, чтобы впасть в такое состояние, что я вцепилась в грудки Хью. Будто это он повинен в бедах. Хотя умом знала — все Блэйки. Это они, как и сказал Магнус — легко не будет. Смотрим на обстоятельства. Но даже в самых страшных фантазиях я отвергала идею, что лорд Блэйк начнет не с меня лично, а с моего отца.

— Мэриэн. — Рука Магнуса легла мне на плечо. — Будьте любезны, — обратился тот к бедняге. — Сопроводите нас к хозяину. Мне необходимо поприветствовать тестя. Лично.

* * *

Я бесцеремонно влетела в оранжерею, где порой отец запирался в одиночестве, поскольку именно тут провел последние дни с матерью, умирающей от чахотки. И сейчас я не узнала того человека, вырастившего меня не хуже любого мальчишки. Он сидел в кресле-качалке из ротанга, укутавшись в плед, а по полу от ветра то и дело разлетались пожухшие листья. В столице редкий случай, когда действительно выпадет снег. Обычно зима у нас — вечная осенняя пора. А если и падал с неба, заметая улицы белоснежным покровом — жди беды. Или бунт, или еще что. Обязательно прольется невинная кровь.

И именно сейчас, подходя, чуть дыша, к отцу, я увидела за застекленным окном первые снежинки. Слишком большие, чтобы растаять.

— О... Папа. — тихо прошептала я, приседая перед ним в легком реверансе.

— Мэриэн? — голос его был хриплым. — Почему ты здесь?

— Это не важно. Что происходит?

В этот момент он заметил, что я не одна, а с мужем. Сделав знак Хью, папа приказал тому оставить нас, и только когда мы остались втроем, он еще раз взглянул на Магнуса, сказав:

— Думаю, не только мне не импонировал Уильям Блэйк. Раз герцог Севера так скоро приехал обратно.

Магнус ничего не ответил, и отец продолжил, коротко. Без излишеств и по делу:

— Я под следствием по подозрению в продаже «секретов» противоборствующим силам. Что бы это могло значить?

И он горько усмехнулся, а мое сердце укатилось в самые пятки.