Корабль мерно покачивался средь волн, а «Утренняя Звезда» всё дальше отплывала от берега. Скалы, резаные, сродни первобытному орудию, удалялись с каждым мгновением, пока и вовсе не пропали из виду.

И тут, то ли подгоняя нас вперед, то ли говоря: вам больше не место на севере, леди Торн, — ветер поднялся такой, что не устоять на палубе без поддержки мужа. Магнус приобнимал меня за талию всё это время, пока я молча смотрела на поднимающие судно волны. Тем временем паруса за нашими спинами с присвистом расправили матросы, а капитан Ослен, подойдя к нам, отрапортовал, что при такой «благостной» погоде мы доберемся до столицы ещё быстрее, чем думаем.

— Лишь бы нас не нагнал шторм, — закончил он.

И это единственное, что меня действительно пугало. Отец рассказывал, какие шторма порой бывают зимой — не сравнить с летом. А он в свое время много куда путешествовал, перевозя ценные грузы лично, и знавался с парой-тройкой каперов, перебравшихся на службу его величества. Там было множество историй. Даже о мифических кракенах. В коих отец мало верил.

Помнились его слова: если упаду в бездну — то уж точно встречу. А так — в жизни не поверю.

Теперь там, на севере, осталась часть моей жизни. Другой. Которую, как оказалось, я создала заново из первого кирпичика под названием ненависть. А он оброс мхом, смягчился. Метафора, но приятная сердцу. Кому рассказать — скажет: такого не бывает. Просто нереально простить своего палача. А если тот меняется с каждой секундой рядом, если судьба подшутила, дав шанс? Дурацкий, аляпистый, но подарила — делай с ним что душе угодно, главное не утопи в этом самом непринятии новой действительности. Второго такого не будет. Это уж точно. Шутка не пройдет во второй раз.

«Север, замок, Мод. И впереди — неизвестность».

— Замёрзнешь. — На мои плечи накинули плащ с меховой оторочкой. Это был Магнус.

— Нет, просто...

— Что?

— Когда мы плыли на север, я искренне возненавидела каждую минуту, приближающую меня к этим берегам, — призналась я, и стало легче на душе. Единственное, что я скрывала перед мужем, — то, что уже жила тут раньше. Но Магнус и никто вокруг меня не узнают о перерождении.

— А что изменилось? Насколько я понял, ты никогда не бываешь в прекрасном расположении духа, Мэриэн. Это портит тебе всё настроение.

«Да он насмехается надо мной! Чёртов Магнус Торн!» — но я проглотила эту досадную издёвку мужа. — «Припомню. В свое время».

— Время и события… Не того я ожидала, когда приехала в Торнхаус. Но это уже не важно, — прошептала я.

Магнус без слов понял, что сейчас ничего внятного не вытянет, будь я связана и стой я на раскалённых углях — бесполезно.

Приобняв меня покрепче и чуть впившись ладонью в талию, которая вскоре раздастся, он тихо нашептал на ухо:

— Пойдём в каюту. Отдохнёшь, мы оба не спали этой ночью...

* * *

Каюта капитана оказалась просторной и уютной.

Ослен уступил её нам, торжественно вручив ключи Магнусу, а сам перебрался в маленькую каюту шкипера, который почему-то не отплыл вместе с нами, откланявшись и сказав, что всё будет «в лучшем виде, герцог Торн».

Я же не стала уточнять, что за «лучшие виды» скрываются под красивым словом. Обычно это грязь, о которой даже думать страшно.

Внутри каюта приятно пахла деревом и смолой. На столе одиноко стояла масляная лампа, освещая карты следования судов по морским путям.

Пройдясь по слегка покачивающемуся на волнах дереву, я рухнула на кровать, прибитую к полу, чтобы та средь поднявшегося шторма не летала из стороны в сторону, а стояла на месте, как и вся мебель, находящаяся тут. Кроме стульев.

— Магнус, — начала я, зная, что, если не спрошу, умру от любопытства. И потом, мне необходимо самой знать план действий, чтобы подстроиться под ожидание неизбежного и… принять всё как есть. Возможно, даже доказать нашему государю, если, конечно, тот уже решил мою судьбу и вообще судьбу всех Эшфордов до последнего живого колена… Доказать невиновность себя, отца и кузена. Ведь, если на то идёт всё дело, что я подозреваю — нам несдобровать. — Что нас ждет, как только мы сойдём на берег? Нас будут поджидать, схватят?

Его взгляд в полумраке было невозможно прочесть, но молчание о многом говорит.

Он не знает точно, действует по ситуации. Как и все мужчины. Стратеги — одно слово. Они с Блэйком будто в шахматы играют.

— Мэриэн. Тебя это волновать не должно, я…

— Нет! Ты априори не прав! — я была несдержанна. Да и кто тут вообще может промолчать? — Магнус, ты ночью поклялся верить мне, что бы про меня ни сказали. Встать на мою сторону, быть защитником. И я ношу твоего ребёнка, в отличие от леди Блэйк, если уж та действительно понесёт от конюха! Он может не выжить, ты сам-то уверен?

— Мне плевать, я найду способ.

— Какой?