Дорога в этот раз заняла больше, чем две недели — погода резко испортилась, как только я перешагнула с дощатого помоста на палубу «Утренней звезды», и моряки не были бы ими, если б не сочли это недобрым знаком. Тут же отказались отшвартовываться. Нам пришлось ждать несколько дней в гостином дворе при порте.

Удивительно, но даже природа чувствовала, что кто-то на этой земле восстал из мёртвых, нарушив баланс из-за жажды к жизни или, что более вероятно, желания отомстить обидчику.

В отличие от меня, Мод возмущалась целую вечность, чем немало досаждала Николаусу своим вопросом: сколько можно? Неужели ничего нельзя поделать? Можно ли отправить госпожу на время в отчий дом? Но тот только и делал, что отрицательно качал головой. Мол, не я принял это решение, а герцог Торн. Пусть господа сами меж собой разбираются.

Но я даже затрагивать эту тему не стала. Все наши совместные ужины с супругом проходили в тишине, при сумрачных бликах двух несчастных свечей из животного жира. И вот, когда в очередной раз мы так сидели, Магнус наконец произнёс:

— Завтрашним днём судно отчаливает, погода усмирилась.

Сухой отчёт, не более. В этом он был и будет неизменным. Да будь он хоть трижды красив, четырежды богат, и на него вешаются дамы, падая в обмороки, создавая из своих тел живой ковёр. Но я его никогда не полюблю!

После того, как мы отчалили, я перестала считать дни. Ровно до того момента, когда за окном моей каюты не появилась первая изморозь. Мы приплыли вовремя — причал ещё не покрылся толстой коркой льда и не закрыл проход для торговых судов до самой поздней весны. Но нос корабля буквально пробивал первый лёд, а что полегче на нём, может и удержится…

До Торнхауса мы доехали на гружёных почтовых санях.

Сначала моим глазам открылись заснеженные холмы. Потом — каменистая промёрзшая почва и безоблачное небо. Погожий день. На удивление светлый, тучи, несущие снег, — за горами. Но небо с каждым днём будет становиться всё ниже и тяжелее от снега, заваливающего долину.

Мод всю дорогу ворчала — ей позволительно. Уже не так молода и промёрзла до костей, как она выразилась. И то ещё скромно. Она куталась в шаль, хотя я отдала ей свой плащ. Муфты, которые мы заблаговременно подготовили, будучи на юге, не спасали. Приходилось останавливаться у придорожных трактиров и отогреваться похлёбкой, хотя до замка оставалось всего ничего, а после вновь трястись по разбитой дороге.

— Ироды, — бормотала Мод, глядя на проплывающие мимо скалы. — Зачем богатым северянам жениться на южанках? Девок своих мало? Или у них женщины отродясь страшные, как эти самые горы?

— У них женщины как женщины, — ответила я, не отрывая взгляда от пейзажа. На Магнуса смотреть не хотелось. Хоть со спины красавец, и конь чёрный блестит аж на белом фоне. Но на самом деле уставший и взмыленный. Фыркает получше любого хряка в сарае. Тащить такую тушу в мехах на своём крупе — ещё та задачка. — Просто это приказ. Король велел.

— Король... — Мод сплюнула в угол, как заправская баба в трактире, не гнушаясь показаться бескультурной. — Этому королю лишь бы...

— Мод. — предупреждающе шикнула я.

К нам подъезжал Никсон. Наверняка сообщить, что за этим утёсом возвышается фамильный замок Торнов.

Она замолкла, а я отвернулась в сторону, уставившись на вырастающие из земли горы. Горькое чувство дежавю. А если не выйдет? Если… Нет! Всё получится. Иначе зачем я здесь. Во имя справедливости.

Эти глыбы напоминают зубы древнего чудовища — острые, чёрные, с белыми шапками снега на вершинах. Где-то там, за ними, — Торнхаус. Где-то там была моя смерть.

«Не в этот раз».

— Леди Мэриэн?

Я обернулась — ветер тут же разметал локоны в разные стороны, хлестнул по лицу и испортил настроение.

Эйб Никсон, начальник стражи, ехал подле нас и смотрел на меня без выражения... Все ваши взгляды одинаково скучны. И пусть кинет в меня камень тот, кто докажет мою предвзятость к суровому народу нагорья.

— Меньше получаса, как мы прибудем. Гонца уже послали, чтобы новую леди встретили как подобает.

«Этого… тоже не было в прошлом!»

Но я не подала вида. Оставив испуг за спиной. Надеюсь, он не заметил.

— Хорошо.

Эйб помедлил. Хотел что-то добавить, но передумал. И, пришпорив коня, ускакал вперёд, к своему господину.

— Бесчувственный пень, — прокомментировала Мод.

— Он — северянин.

— А ты уже заступаешься за «своих людей», дорогая? Что ж. Похвально.

Я усмехнулась.

— Нет, нянюшка. Просто знаю, чего ждать.