После сытной утренней трапезы, куда мы были приглашены как почётные гости, Магнус объявил, что более нам не стоит задерживаться ни на день. И глянул искоса. Так, что пришлось отвести взгляд — щёки вспыхнули.

Губы ещё чувствовали тот поцелуй, а от тембра его властного и слишком самоуверенного голоса — мои колени стучали друг о друга. Благо, под несколькими слоями юбок и дорожного платья это не так заметно. Но… у меня даже желудок слипся. Ни кусочка не могла в себя впихнуть, а он знай отрезал мне лучшие кусочки от свиного окорока. С жирком.

И так «сладострастно» приговаривал при всех: кушай, дорогая, тебе бы поправиться. А то кожа да кости. Вот, Берта даже думает, что я тебя не докармливаю. Какой после этого я заботливый супруг в глазах своих людей?

«Вы, герцог Торн, — не супруг, а показушник. Льстец! Самовлюблённый шакал!»

Впопыхах собравшись после завтрака, я и не заметила, как уже стою у крыльца, а хозяйка Медвежьего плато обнимает меня так, как будто мы с Бертой были знакомы минимум десятилетие. Хотя тогда я ещё бабочек сочком ловила и неуклюже рыбачила на пирсе с сопровождающей меня повсюду Мод.

Какие времена спокойные были… не то, что сейчас, когда Магнус пронизывает меня насквозь своим взглядом, будто шилом протыкает корсет на моей спине. На живо.

— Надеюсь увидеть вас с герцогом по весне, — произнесла Берта, хитро прищурившись, и крепче сжав мои плечи, прошептала на ухо: — Обычная весна несёт перемены, может, вскоре из Торнхауса прибудет благая весть для нас всех.

А я еле сдержалась, чтобы прилюдно моё лицо не перекосило. «Благая весть» — дитя под сердцем?! От Магнуса?! Да спасут меня боги быть подведённой к плахе, если во мне зародится его семя! Если я не спасусь раньше — не хочу перерождаться вновь и искать путь вырваться, доказывая невиновность прилюдно. Одними словами душу не спасти!

Я бы так просто и улыбалась, как оледенелая статуя, если бы Магнус за меня не произнёс:

— Благодарю за тёплый приём, леди Берта, и кров над головой. Будут проблемы и нехватка людской силы — отправляйте сокола в почтовые башни при порте. Наши люди никогда не откажут соседям.

— Что ж, герцог, с вас один спрос, — усмехнулась Медведица, а муж её нервно кашлянул. Уж кто-кто, а он явно не хозяин, а придаток к жене.

— Какой же, позвольте узнать? — мой муженёк подозрительно сощурился. На полуденном солнце этот прищур выглядел особенно угрожающе. Как будто готов укусить без слов и команды «фас».

— Берегите такое сокровище. И погожей погоды вам в дорогу. Мэлли! — подозвала она девочку с корзинкой, довольно тяжёлой. Кисти девчушки тянулись к промозглой земле, а деревянные башмачки смачно чавкали по снегу, что был кое-где мягок. — Ваша снедь в дорогу. Оголодать до следующего клана не успеете.

— Что ж, благодарю за щедрость. Эйбрахам! — я аж вздрогнула: так громогласно позвать того, кто всё время на три шага позади господина. Пафос так и сквозит из щелей…

— Слушаю, мой господин.

— Возьми корзину и сопровождай леди Торн до кареты. Я приду вскоре.

Рука Магнуса внезапно легла мне на спину, он нежно провёл ладонью по плечу, прижал меня к себе и… поцеловал в висок. При всех. Этого хватило, чтобы я превратилась в раковую шейку.

— Увидимся, дорогая жена. Иди же.

Я сбежала от него, как трусиха!

Только захлопнув за собой дверь кареты, почувствовала мгновения безопасности, которые вскоре улетучатся. Ведь Магнус не горел желанием проехаться на своём жеребце, как в тот раз, когда меня везли в его владения на санях.

Вжавшись в угол трясущейся на заснеженной дороге кареты, я старалась занимать как можно меньше места. Мечтала превратиться в иссохшую горошину и пустым взглядом смотрела, как за поворотом пропадает поселение Мердеков. Вдоль дороги попадались редкие кустарники, которые расцветут лишь весной, а сейчас — это колючие палки.

Делать вид, что тебя интересует пейзаж за окном, становилось сложнее с каждой прожитой рядом с Магнусом секундой.

Он сидел напротив, расшиперив ноги, и смотрел прямо на меня. То и дело его взгляд опускался ниже уровня моего бедного лица. Видимо, женские округлости больше прельщали этого грубияна. Не даром служанка блажила, как овца, три ночи напролёт.

«Не смотри! Молю… я…»

Моё тело содрогалось изнутри, а желудок, чуть полный от пары кусочков, что в меня влезли, буквально болтало, как маятник. Из стороны в сторону. Всё быстрее с каждым разом. Ком в горле стоял. Желчь поднималась. Не ровен час — и меня вырвет на эту наглую харю!

Ни один мужчина в здравом уме не смотрит так на леди. Будь то муж или кавалер, ухаживающий за дамой на балу между танцами.

Взгляд Магнуса прожигал, проникая под слои платья, щекоча невидимыми прикосновениями кожу, лез в самые потаённые уголки, куда никто не должен заглядывать. Кроме, чтобы тебя черти сожрали заживо, мужа.

Я инстинктивно обхватила себя руками, будто озябла. Замёрзнешь тут… Скорее сгоришь — одни головёшки и останутся.

«Не смотри. Отвернись! Но как Магнус прижал меня к стене… целовал, говоря, что не даст развода. Буквально рычал зверем, впиваясь в кожу, оставляя следы. Чёрт возьми, я таяла в его руках, стонала. Сама! Он просто не дал мне опомниться. Стыд-то какой. Ужас! Что я за женщина?! Требую развода, а сама… растекаюсь от одного поцелуя. Он же… второй за всю мою жизнь. Первый у алтаря, второй — и суток не прошло…»

Он не имел права так со мной поступать. После того как мы договорились. Магнус сам согласился ждать. Он ведёт себя недостойно, не как герцог. А как тот самый похабный бабник из придорожных трактиров, готовый хватать девок за углом и тащить в грязный свинарник или на сено в конюшню. Мерзавец!

Чуть не завалил меня прямо на пол. Не взял силой. Но мог же!.. Почему остановился?

Я подняла взгляд на него — и тут же пожалела. Смотрит в упор. Неотрывно, и самое страшное — за всё то время, что мы тут сидим, Магнус не мигнул ни разу. Демон!

Ястреб, выследивший свою добычу и готовый сорваться в пике, разорвав на части. Я забыла, как дышать, и только спустя мгновение из груди вырвалось сипение.

— Перестаньте, герцог Торн… — сказала я охрипши.

— Чем моя жена обеспокоена на этот раз? — Магнус намеренно выделял мой статус леди Торн, чтобы я и не думала обмолвиться ещё раз о разводе. А язык так и чешется. Что тогда, что ныне.

— Герцог, вы смотрите на меня слишком…

— Как «слишком»?

— Как… — я запнулась. — Как будто я уже ваша!

На лице Магнуса появилась кривая усмешка, искажающая образ и ломающее всё представление о том, является ли этот человек джентльменом по праву рождения. Внутри меня сердце перевернулось, и резко стало дурно.

— А ты, Мэриэн? Разве ты не принадлежишь мне с того момента, как твои маленькие ножки ступили на мои земли?

— Нет! Мы даже не спали. Не считайте меня…

— По закону — МОЯ. По воле короля — МОЯ. По праву Севера — МОЯ.

— По сердцу — НЕТ!

Магнус приподнялся, и его рука оказалась в нескольких сантиметрах от меня. Кожаная перчатка впилась в пурпурного цвета обивку. Карета качнулась на ухабе, и я невольно подалась вперёд, но он успел подхватить меня, удержав за плечо. Не дал разбиться. А лучше бы наоборот — не хочу знать дальнейшего. Что он пожелает на этот раз? Лишить девственности прямо в карете?!

— Спасибо… — выдохнула я.

— Не за что.

Но он не собирался отпускать.