Дверь закрылась так тихо, что звук показался обманом.

Музыка осталась с той стороны — глухой, далёкой, будто я нырнула под воду, а бал продолжался над поверхностью.

Здесь было холодно.

Не тем холодом, который идёт от камня или ветра.

Другим.

Тем, что живёт внутри воспоминаний, к которым не прикасаются годами.

Зеркальный коридор тянулся вперёд, узкий, бесконечный. Стены отражали меня… но не точно. В каждом отражении я была чуть другой: где-то моложе, где-то в короне, где-то с пустыми руками, где-то с ребёнком на груди.

И только одно отражение не смотрело на меня.

Оно стояло дальше.

Где серебряный свет.

Я сделала шаг.

Пол не издавал звука.

Словно я шла не по камню, а по памяти.

— Мама…

Голос Миры.

Я замерла.

Она стояла там.

Маленькая. Босая. В той самой ночной рубашке. Волосы чуть спутаны, глаза слишком серьёзные для ребёнка.

Та же.

И не та.

Потому что рядом с ней стоял Люциан.

Он поднял голову.

Медленно.

И улыбнулся.

Эта улыбка была неправильной.

Не его.

Слишком спокойной.

Слишком… пустой.

— Опоздала, — сказал он.

Голос звучал как его.

Но в нём не было раздражения. Ни иронии. Ни живого напряжения, которое всегда пряталось в его словах.

Я не двинулась.

Мира шагнула ко мне.

— Мама, не подходи.

Я перевела взгляд на неё.

— Почему?

Она посмотрела на Люциана.

Потом снова на меня.

— Потому что это не он.

Тишина стала плотной.

Я знала.

С первой секунды знала.

Но услышать это от неё — было другим.

— Тогда кто это? — спросила я тихо.

“Люциан” усмехнулся.

— Как грубо. Даже не поздороваешься?

Я сделала шаг вперёд.

Мира схватила меня за руку.

— Нельзя!

Я остановилась.

— Объясни.

Она сжала пальцы.

— Башня показывает то, что ты хочешь увидеть.

— Я не хочу видеть его таким.

— Ты хочешь спасти его.

Прямо.

Без жалости.

Я посмотрела на фигуру впереди.

На лицо Люциана.

На глаза, в которых не было привычного холодного огня.

Только отражение.

— Значит, ты — ловушка, — сказала я.

“Люциан” поклонился.

— Я — возможность.

— Для кого?

— Для тебя.

Он сделал шаг.

Я осталась на месте.

Мира потянула меня назад.

— Он хочет, чтобы ты подошла.

— Зачем?

— Тогда ты забудешь, зачем пришла.

Я закрыла глаза на секунду.

Вспомнила.

Бал.

Хранители.

Серафина.

Музыка.

Эрик.

Ключ.

И…

Настоящий Люциан.

Где-то дальше.

Глубже.

— Где он? — спросила я.

“Люциан” улыбнулся шире.

— Прямо перед тобой.

— Нет.

— Ты видишь меня.

— Я вижу отражение.

Он наклонил голову.

— Разница не всегда важна.

— Для меня — важна.

Я подняла руку.

Метка вспыхнула.

Зеркала вокруг дрогнули.

Отражения задрожали.

“Люциан” впервые чуть отступил.

— Осторожнее.

— Почему? Боюсь разбить тебя?

— Боюсь, что ты разобьёшь себя.

Мира прошептала:

— Мама, не слушай.

Я кивнула.

И сделала ещё один шаг вперёд.

Не к нему.

Мимо.

К следующему отражению.

Стены зашипели.

Коридор изменился.

Теперь я видела другое.

Дворец.

Тронный зал.

Себя.

Вчера.

Чёрная лента.

Сундуки.

Голос Рейнара: “Развод утверждён”.

Я остановилась.

“Люциан” тихо сказал:

— Здесь всё просто. Просто признай, что тебе было бы легче остаться.

Я не повернулась.

— Легче — не значит правильно.

— Ты могла остаться королевой.

— И потерять себя.

— Ты уже потеряла больше.

Я резко обернулась.

— И всё ещё стою.

Его улыбка дрогнула.

Мира потянула меня дальше.

— Это не он.

— Я знаю.

— Тогда почему ты отвечаешь?

Я посмотрела на неё.

— Потому что башня проверяет не его. Меня.

Она задумалась.

Потом кивнула.

— Тогда идём.

Мы пошли вместе.

Коридор снова изменился.

Теперь я увидела детскую.

Ту самую.

Кровь.

Крик.

Серафина.

Марта на полу.

И…

Рейнар у двери.

Я остановилась.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

“Люциан” прошептал:

— Скажи, что он не виноват.

Я сжала зубы.

— Нет.

— Он был слаб.

— Да.

— Он не мог.

— Ложь.

Отражение дрогнуло.

Я шагнула вперёд.

И картина рассыпалась.

Мира сжала мою руку сильнее.

— Ты не дала ей изменить это.

— Это нельзя изменить.

— Тогда зачем показывают?

— Чтобы я захотела.

Она замолчала.

Потом тихо сказала:

— Я тоже это видела.

Я остановилась.

— Что?

— Мне показывали тебя. Как ты не приходишь.

Мир качнулся.

— И?

Она посмотрела на меня серьёзно.

— Я не поверила.

Горло сжалось.

Я опустилась перед ней на колени.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Потому что ты уже пришла.

Я не смогла ответить.

Просто обняла её.

Она была тёплой.

Настоящей.

Не отражением.

Не иллюзией.

Моя дочь.

Живая.

Я закрыла глаза.

На секунду.

Всего на секунду.

И услышала голос.

Настоящий.

— Элиана…

Я резко подняла голову.

Это был не тот голос.

Хриплый.

Слабый.

С болью.

— Люциан.

Мира вздрогнула.

— Это он.

Я встала.

Коридор впереди потемнел.

Отражения исчезли.

Остался один проход.

Глубже.

— Держись за меня, — сказала я.

— Я не отпущу.

Мы пошли.

Шаг.

Ещё.

Ещё.

Воздух становился тяжелее.

И вот…

Зал.

Настоящий.

Не отражение.

Цепи света.

Зеркала, направленные внутрь.

И в центре —

Люциан.

На коленях.

Скованный.

Живой.

Он поднял голову.

Медленно.

Глаза были его.

Настоящие.

С болью.

С раздражением.

С жизнью.

— Ты всё-таки пришла.

Я выдохнула.

— Конечно.

Он усмехнулся.

— Глупое решение.

— Зато моё.

Мира отпустила мою руку.

— Это он.

Я шагнула вперёд.

Цепи зашипели.

Свет усилился.

— Не подходи, — сказал он резко.

— Почему?

— Потому что башня не закончила.

Я остановилась.

— Объясни.

Он сжал зубы.

— Она вытаскивает то, что ты боишься потерять… и делает это рычагом.

— Уже заметила.

— Тогда не делай следующую ошибку.

— Какую?

Он посмотрел на Миру.

И впервые в его взгляде было не только понимание.

Страх.

— Не выбирай между нами.

Я замерла.

Мира тоже.

И в этот момент цепи вспыхнули.

Зеркала разом развернулись.

И голос башни прошёл сквозь всё пространство:

— Один выйдет. Один останется.

Тишина.

Слишком тихо.

Я почувствовала, как сердце начинает биться медленнее.

Холоднее.

Жёстче.

Вот он.

Выбор.

Который они ждали.

Мира смотрела на меня.

Люциан тоже.

Я закрыла глаза.

На долю секунды.

А потом открыла.

И улыбнулась.

— Нет.

Зеркала дрогнули.

Голос стал тише.

— Выбор обязателен.

— Только для тех, кто играет по вашим правилам.

Я шагнула вперёд.

Цепи ударили меня светом.

Больно.

Очень.

Но я не остановилась.

— Я уже делала выбор однажды.

Голос усилился:

— Повтори.

— Нет.

Я подняла руку.

Метка вспыхнула.

— Я больше не выбираю, кого потерять.

Свет взорвался.

Цепи треснули.

Мира закричала.

Люциан рванулся вперёд.

Зеркала начали ломаться.

И в этот момент башня поняла.

Я не играю.

Я ломаю правила.

И тогда она изменила их.

В последний раз.

— Тогда потеряешь всё.

Я рассмеялась.

— Попробуй.

И сделала ещё один шаг.

Прямо в свет.