Елена.

С прошедшей ночи, как будто что-то очень важное изменилось. Мы надолго уезжали из дома, но уже не для того, чтобы любоваться красотами Байкала, а чтобы побыть наедине.

Всё-таки при маме Булада мы старались держаться друзьями. Хоть и оба сомневались, что нам удалось её обмануть. Слишком уж сильным было между нами притяжение. Слишком уж хотелось хотя бы прикоснуться, чтобы ощутить ту силу, что скрывалась в нём.

У нас появилось своё развлечение. Я нападала, он просто удерживал меня, лишая возможности даже пошевелиться. Мог взвалить меня на плечо и отнести к своей маме. Мол, жаловаться пришёл, она меня обижает.

— Ну, поаккуратнее! — смеялась Жаргалсайхан. — Вы же ходите уже все в синяках, словно я вас тут палкой бью!

Изменились и наши разговоры. Булад очень много распрашивал о моём детстве, о работе. Я рассказывала. И про драки, и про Милку, и её родителей, принявших меня в своём доме.

— Знаешь, всё самое правильное в моей жизни, это Милка. Я наверное и от этого Сиррожи всё время ждала какой-то выходки потому, что не верила в этот брак. Понимаешь, чтобы мою Милку оценить нужен или такой же правильный зануда, или прям вот совсем оторви и брось, чтобы только по своему пёр по жизни, напролом. Такой, что ни законов, ни силы не признаёт.

— По описанию, бандит какой-то, — хмыкает Булад.

— Но такого к ней я бы не подпустила. Ещё не хватало Милане и с какими-то бандитами якшаться! Или обидят, или плохому научат, — отвечала я.

Вернувшись как-то после очередной прогулки, мы обнаружили перед домом навороченный внедорожник. Булад сразу нахмурился.

— Что-то случилось? — тут же почувствовала я изменения в его настроении.

— Машина Хайдапова, — кивнул он на внедорожник. — Моего отца.

— Это тому самому, которому мама твоя не ровня? — прищурилась я.

— Ну, у моей мамы был один муж. — Ответил Булад.

— И чего ему теперь надо? — не поняла я. — Если что, у меня большой опыт исключительно юридическим языком и при помощи перечисления статей объяснять бывшим мужьям где их очень ждут.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Булад. — Но это не бывший муж. Сам Ардан Лхасараевич сюда и носа не сунет. А вот мать его здесь частый гость. Знает, что мама поступит так, как заведено. Примет с уважением. Всё-таки пожилой человек, да и я ношу фамилию отца.

— Зачем? Вот с какой радости какому-то мужику столько чести? — скривилась я, вспомнив, что рассказывал Булад о своей маме и её замужестве.

Да и слова самой Жаргалсайхан о её чувствах и нежелании жить, я тоже хорошо запомнила.

В большой комнате, куда меня за руку повёл Булад, слышались голоса. Жаргалсайхан сидела в кресле, а напротив неё, на широкой стороне углового дивана, сидела, прижав руки к животу, очень пожилая женщина.

Одета, не смотря на возраст, она была весьма дорого и стильно. Видно, что не только об удобстве и соблюдении традиций думала, выбирая платье глубокого винного цвета. Да и голова её была не покрыта. Толстая коса, как бы не с мою руку, была уложена в тяжёлый узел на затылке. Я сразу поймала на себе внимательный и цепкий вгляд, прячущихся за тонкостенными линзами-хамелеонами глаз.

— Красивая девушка, — улыбнулась она. — В наших краях такая внешность редкость.

— Алтана Эдировна, — представил её Булад.

— Ой, ни к чему так официально, бабушка Алтана, — поправила его она.

— Пойду чай приготовлю, — собралась сбежать на кухню Жаргалсайхан.

— Помогу всё принести, — решила, что хорошим примером грех не воспользоваться.

— А меня бросишь? — Булад посмотрел на меня понимающе прищурившись.

— Ну, так это бабушка Алтана, а не бабушка Яга. Так что вряд ли она тебя съест. Но если что, на лопату не садись, — улыбнулась я.

— Дерзкая девушка, — услышала я смех гостьи.

— Фуух! — выдохнула на кухне Жаргалсайхан. — Вроде в этот раз молнии дома не летают и гром не гремит. Хвала предкам!

— Было и такое? — удивилась я. — Хотя чего это я удивляюсь! Помню, как Булад ко мне в больничную палату ворвался.

— Он терпеть не может предательства. И никогда не прощает подобного. — Покачала головой Жаргалсайхан. — Он не понимает, почему носит фамилию отца, если тот нас предал.

— Просто он вас очень любит и переживает, — тихо сказала я.

— Да, — с заметной гордостью улыбнулась Жаргалсайхан. — У меня очень хороший мальчик. И лучший сын. А теперь, давай-ка быстро соберём поднос к чаю и вернёмся. Алтана с Буладом не ладят. И я каждый раз боюсь, что воспитания и почтения к старшим не хватит, и сын выставит бывшую свекровь на улицу.

— О, Жаргалсайхан, я и не спросила, чем у тебя так вкусно пахнет! Очень уж у тебя вкусными всякие пирожки выходят, — рассыпалась в комплиментах Алтана.

Я села с краю, потому что не понимала, что вообще происходит. Эта гостья явно знала, что ей здесь не рады. И лишь благодаря очень хорошему воспитанию не закрыли перед носом дверь. Булад и не скрывал, что знает о том, как обидели его маму, и забывать этого не собирался. Жаргалсайхан безумно гордилась сыном, как наверное любая мать, сумей она вырастить такого, как Булад. Но похоже старалась сохранить хрупкий мостик между сыном и семьёй бывшего мужа. Непонятно только для чего. Какие-то корыстные интересы? Врядли.

— Слышала, у тебя неприятности на работе, Булад? А что не позвонил? — отвлекла меня от наблюдений Алтана.

— Да какие неприятности? Небольшое недопонимание в ситуации. А теперь только обычные регламентные процедуры, — ответил ей Булад. — Кому я должен был звонить и зачем?

— Отцу. Чтобы помог, — посмотрела на него бабушка.

— Жаль я этого не знал, когда надо было домашку в школе делать. Со мной обычно мама сидела, — пожал плечами Булад.

— Странно, мне казалось, что это ты демонстративно проходил мимо нас, когда мы пытались с тобой пообщаться. — Внимательно посмотрела на Булада его бабушка. — Думаешь, я или твой дед, или отец, отказались бы? Ты же...

— Единственный? Вы это хотите сказать? Да для меня это никогда секретом не было. Как и у вас вариантов. Сколько там хороших, правильных, нравящихся его матери, жён было у моего отца? Интересно, были бы вы так настойчивы в желании со мной общаться, если бы хоть одна из них родила? — зло усмехнулся Булад.

Я бросила взгляд на Жаргалсайхан, она не улыбалась и прикрыла глаза слишком сосредоточенно размешивая чай.

— Да, — вздохнула Алтана. — Я буду просить небеса, чтобы ты в своей жизни совершал только те ошибки, которые сможешь исправить. Наша семья не смогла, хотя прошло уже больше тридцати лет. Ты не только родился, но и вырос, возмужал. И выбрал месть. Только кому? Моего мужа, твоего деда, уже нет. Я тоже не вечная. Твоему отцу уже пятьдесят пять. Знаешь, мой муж работал на приисках. Начальник горнодобывающего цеха, огромный карьер был. И вот там, когда я к нему приехала, я увидела такую машину, бульдозер называется. Вот у него если рычаги зажать, то он будет ехать в заданном направлении и всё сносить здоровым таким ковшом. Твой дед так этими бульдозерами восхищался, так восхищался, что аж злило! И вот смотрю я на тебя, и понимаю, что то восхищение даром не прошло, отложилось на генном уровне! Единственный внук, а все характеристики т-сто восемьдесят на лицо!