Иногда мы говорим: «Со мной что-то не так». А иногда обвиняем окружающих, что с ними что-то не так. Мы во всем ищем изъян. «Моя жена не должна опаздывать». «Мой муж должен угадывать, чего я хочу». Мы предъявляем требования окружающим. Если они «не такие, как нам надо», нам кажется, что с ними что-то не так. Однако с ними все так, просто они выталкивают нас из уютного кокона иллюзий, и поэтому нам не нравятся. Можно сказать, они помогают родиться нашему истинному «я».

Один мой пациент, мужчина, возмущенный изменой жены, на сеансе кричал:

— Она предала меня! Она мне изменила! Как она могла это сделать, это невероятно! Это ужасно!

Измена — действительно ужасный опыт, но моему пациенту она помогла свериться с реальностью. Поведение жены пробудило его от иллюзий, что с его браком все в порядке. Хотя измена привела его в ужас, он начал понимать, что его карьеризм тоже своего рода неверность, а одержимость работой — законный способ игнорировать жену. Когда иллюзия благополучного брака рассеялась, он понял, что его равнодушие убило ее любовь к нему.

— Я же разрешил ей покупать все, что захочет, — раздраженно говорил он. — Я даже положил миллион на благотворительный счет, чтобы мы вместе им управляли. А чего она хотела? Я очень занят. Четыре дня в неделю я работаю на Манхэттене. Мне не до ужинов дома. Я же купил ей особняк на улице П. Думал, это поможет ей себя занять.

Этот мужчина не любил жену. Он любил свое представление о том, какой она должна быть. Узнав об измене, первые дни он буквально дымился от ярости.

— Я велел ей прекратить, иначе между нами все будет кончено. А она ответила: «Не кричи на меня». Но я не кричал. Я просто сказал, что перестану ее содержать, если она не бросит этого мерзавца.

Шок пациента объяснялся тем, что его отрицание реальности продолжало разбиваться об эту самую реальность. Вместо воображаемой жены настоящая жена то и дело давала о себе знать. С чего бы ей возражать против его желания ее контролировать? Ему казалось очевидным, что она должна подчиняться. Для него существовали только собственные мысли и желания. Он не мог понять, почему ей не нравилось в золотой клетке. Он не понимал, что она чувствовала себя не принцессой, а пленницей. В момент, когда правда обрушивается на нас, у нас есть выбор — впустить ее или продолжить лгать себе. Этот пациент выбрал второй путь.

— Она просто эгоистичная стерва. Она меня никогда не любила. Ее интересует только один человек — она сама. Я пытался донести до нее, что с ней не так, но она не захотела слушать.

Этот мужчина воспринимал свои ошибочные убеждения как прозрения. Он решил, что жена его не любит. Это якобы верное убеждение не давало ему увидеть факты. На самом деле жена жаждала его любви, но он любил не ее, а свое представление о ней.

Эти убеждения, называемые проекциями, кажутся истинными, потому что реальны: это реальность, которую мы отвергаем в себе и переносим на окружающих. Человеку, который склонен к самокритике, кажется, что все его критикуют. Тому, кто себя игнорирует, кажется, что все его игнорируют. Тому, кто не заботится о себе, кажется, что весь мир к нему безразличен. Но люди, на которых мы проецируем свою внутреннюю реальность, могут стать зеркалом, и, посмотрев в это зеркало, мы можем увидеть, узнать и принять все, что в себе отвергаем.

Если смотреть на мир исключительно из пузыря своих иллюзий, будет казаться, что со всеми «что-то не так». Человек, существующий в таком пузыре, склонен к осуждению, порицанию и непониманию окружающих, которые кажутся ему загадкой. Почему так происходит? Потому что люди не соответствуют нашим представлениям о том, какими они должны быть. Мы считаем, что они должны быть похожи на нас, хотеть того же, делать то же и думать так же. Мы хотим, чтобы люди были идеальными — и под «идеалом» имеется в виду идеальный клон себя.

Кто на самом деле был эгоистом в ситуации с моим пациентом и его неверной женой? Жена, эгоистично изменившая мужу, или муж, поглощенный только собой? Это она стерва или он мерзавец? Он никогда ее не любил. Он любил другого человека — человека из своих иллюзий, образ, который пытался ей навязать: «правильную» версию жены, как он ее представлял.

«С тобой что-то не так» на самом деле означает: «Я боюсь правды, которую ты во мне пробуждаешь». Как сказал один мой коллега, «правда исцеляет, но сначала будет чертовски больно». Неудивительно, что мы обвиняем других в своих же изъянах.

Неспособный взглянуть правде в глаза, мой пациент продолжал приписывать жене все качества, которыми обладал сам: эгоизм, отсутствие любви, предательство. Если бы он перестал ее обвинять, боль от осознания своих изъянов стала бы невыносимой.

Что, если окружающие, с которыми, по нашему мнению, «что-то не так», — на самом деле изгнанные аспекты нашей личности, ожидающие воссоединения с «я»? Что, если измена супруги была зеркалом, в котором муж должен был увидеть, что уже давно изменяет жене с работой? Позже, когда его жена извинилась за свое поведение, он продолжал осуждать ее. Он был слеп к ее попыткам до него достучаться. Означает ли его желание осуждать, а не слушать, что он любит свое осуждение, а не жену? А если так, может, она права, что искала любви в другом месте?

Даже когда она извинилась, он продолжал осуждать ее уязвимость, хотя на самом деле презирал за уязвимость себя — и измена ему на это указала. Представьте, если бы мы могли сказать: «С тобой все так, я ошибся, спасибо тебе, что указала мне на мое истинное “я”. На самом деле все, что я ненавижу в тебе, я отвергаю в себе». Но нет, вместо этого мы проецируем свои недостатки на окружающих.

Когда психотерапевт указывает на это во время сеансов, пациент переживает боль самоузнавания. Но стоит взглянуть в зеркало — то есть на другого человека, с которым «что-то не так», — и принять другого таким, какой он есть, как у нас появляется шанс вернуться к себе. Нам ошибочно кажется, что люди, с которыми «что-то не так», испытывают к нам те же чувства, которые пробуждают в нас. У нас есть выбор: мы можем продолжать видеть соринку в чужом глазу и не замечать бревно в своем. Или можем позволить «проблемным» людям вернуть нас к истинному «я».