Вместо того чтобы открыться жизни и позволить ей изменить нас, мы требуем, чтобы жизнь открылась нам и изменилась. Женщина кричит на детей: «Перестаньте!» Студент, разозлившись, что профессор не аттестовал его из-за не вовремя сданных заданий, грозится: «Я подам на вас в суд!» Когда жизнь не меняется в ответ на наши приказы, мы можем требовать от окружающих, чтобы те нас изменили. В психотерапии такое часто бывает.

Одна женщина, большая начальница, прикрикнула на моего коллегу-психотерапевта: «Мне не нравится, как я себя чувствую. Сделайте же что-нибудь!» Она пригрозила ему, как рабу, который должен выполнять все ее желания. Мы иногда воспринимаем психотерапевтов как волшебников, которые могут присыпать нас волшебной пылью. Психотерапевты тоже желают быть магами и иметь волшебные палочки. Кому хоть раз в жизни не хотелось чудесным образом изменить другого человека и избавить его от страданий?

Но магическое воздействие не предусматривает самостоятельного участия того, на кого воздействуют. Магия возникает без взаимодействия: объект просто изменяется в присутствии волшебника.

С этой точки зрения магия — полная противоположность любви. Любовь опасна, она заставляет открываться окружающим, лишает иллюзий и мобилизует потенциал. Не каждый способен впустить реальность и открыться чувствам.

Чтобы сбежать от этой опасности, мы просим других измениться или требуем, чтобы они изменили нас. Все это делается с единственной целью — остановить изменения, которые уже начались внутри. Мы начинаем бесконечный проект по «внутреннему благоустройству», когда говорим: «Я ненавижу себя», — или по благоустройству окружающих, когда просим: «Пожалуйста, изменись ради меня!» Что случится, если мы сойдем с этой карусели так называемого самосовершенствования, которая причиняет лишь страдания?

Проблема начальницы, которая приказывала психотерапевту «стать волшебником» и изменить ее по мановению волшебной палочки, заключалась в следующем: в желании, чтобы психотерапевт манипулировал ею так же, как она пыталась манипулировать окружающими и жизнью. «Относитесь ко мне как к неживому предмету. Не воспринимайте меня как живого человека. Научите меня контролировать окружающих, чтобы я могла избежать взаимодействия». Но люди не предметы, которыми можно управлять по своему усмотрению; они не собственность, которой мы распоряжаемся. Это источник, к которому мы можем припасть, дар, который стоит ценить, и тайна, которую нам предстоит раскрыть.