А как быть, если мечты рушит смерть? Моя знакомая психотерапевт рассказала о своей пациентке, умирающей от рака. В ходе операции хирург случайно задел опухоль, раковые клетки распространились по всему организму, и теперь пациентку ждал смертельный исход. На супервизии психотерапевт призналась: «Мне кажется, если мы начнем “вскрывать” подавленные чувства, это окажется для нее [пациентки] слишком». Супервизор согласилась: «Ваша интуиция вас не обманывает». Поддержка супервизора одновременно придала моей знакомой уверенности и встревожила ее. Она спросила меня:

— А ты как считаешь, выдержит ли она глубокую проработку эмоций или не стоит на нее давить?

— Вряд ли у тебя получится надавить на нее сильнее, чем это сделали рак и смерть. Ты замечала, что рак и смерть никогда не стучатся в дверь и не спрашивают: «А вы нас выдержите?» Жизненные события случаются независимо от того, готовы мы к этому или нет. Мы всегда готовы — не готовы лишь наши иллюзии.

— Но как понять, выдержит ли она?

— Она уже выдержала рак и смерть.

— Понимаю.

— Это не было для нее «слишком». Она все еще здесь. — Я задумался. — Может, это для тебя слишком? — Я выждал. Моя знакомая потупилась. — Она умирает. Тебе ее не спасти. Она злится на врача, чья ошибка ее погубила. Она теряет жизнь, хотя надеялась жить, состариться, увидеть, как повзрослеют дети. Согласна ли ты поддерживать ее перед лицом смерти и испытать эти чувства вместе с ней?

— Это болезненно.

— Да.

— И ты бросаешь мне вызов.

— Нет. Не я — жизнь бросила тебе вызов. Но на самом деле даже не тебе, а твоему представлению о работе психотерапевта. Ты думала, что твой супервизор валидирует твои чувства, но она валидировала лишь идеальное представление о работе психотерапевта и иллюзию жизни, где всегда светит солнце и нет ни тьмы, ни облаков, есть только обладание, но нет утраты.

— А мне показалось, что она меня поддержала.

— Она поддержала твое желание сбежать от смерти. Все хотят сбежать от смерти, никто не хочет у нее учиться. Я и сам преуспел в бегах от жизни, но если бы ты хотела отказаться от этой пациентки, то не заговорила бы об этом со мной. Ты сама знаешь, что не выпустишь ее руку в момент отчаянной нужды.

— Мне больно смотреть, как она умирает, а я ничем не могу ей помочь.

— Ты не можешь избавить ее от боли, не можешь подарить ей жизнь, но, признав ее боль, потерю и смерть, ты сделаешь их более выносимыми, потому что вы переживете это вместе.

— Когда я устраивалась на работу в соцслужбу, меня об этом не предупреждали.

— Психотерапевт — не работа и не профессия. Это призвание. Рак твоей пациентки, ее скорая смерть и страдания взывают к тебе. Ты должна ответить на этот зов. Твоя рука сама тянется к ней — не препятствуй. Ты должна сопровождать ее при умирании.

— Но это причиняет мне большой дискомфорт.

— А иначе и быть не может. Разрушены твои фантазии о том, как могла сложиться ее жизнь и ваша психотерапия, — и тебе тоже больно. Пациентку уже не спасти: этот огонь поглотит все, — но когда он прогорит, в пепле вы обе найдете то, что осталось. Вы пока не знаете, что именно это будет, вы не в силах описать подобное и облечь в слова. Твоей пациентке предстоит узнать, кто она за словами, фантазиями и иллюзиями, и тебе суждено выяснить то же самое.

Мы отталкиваем жизнь и смерть, но они повсюду. Это факт жизни, и не принимать его — значит лгать себе. Какую бы роль вы ни играли — друга, врача, психотерапевта, — вы должны смириться со смертью отношений, надежд и фантазий. Никогда мы не осознаем свою смертность так остро, как в момент, когда рядом находится умирающий человек. Принимая реальность такой, какая она есть, в абсолютной тишине мы познаем свое истинное «я», которое не описать словами.