Начиная с самых ранних работ Фрейда, главным постулатом психоанализа было утверждение, что основы личности закладываются в ранние годы детства. Однако специалисты расходились во мнении относительно того, какие годы наиболее важны, какие психологические процессы задействованы и какой опыт влияет на результат. Пока отсутствовали соответствующие эмпирические данные, дебаты неизбежно должны были зайти в тупик. Однако благодаря работе психоаналитиков, клинически ориентированных психологов и этологов ситуация изменилась. Появилось достаточно данных, чтобы предпринять попытку систематически согласовать данные и теорию. Более того, благодаря достижениям в теоретической биологии саму теорию можно переформулировать так, чтобы она лучше соотносилась с данными. Таким образом, перспективы для продвижения сейчас хороши.
В авангарде этого движения оказалась Мэри Солтер Эйнсворт, которая после работы в Тавистоке в период с 1950 по 1954 год продолжила изучать проблемы привязанности и сепарации. В результате она опубликовала натуралистическое исследование взаимодействия матери и младенца в Уганде[202] и представила результаты спланированного исследования взаимодействия матери и младенца в белых семьях среднего класса в Балтиморе, штат Мэриленд.
Во время исследования младенчества в Уганде Эйнсворт заметила, как младенцы, начав передвигаться, обычно используют мать в качестве базы, от которой можно совершать исследования. Когда условия благоприятны, они удаляются от матери в исследовательских вылазках и время от времени возвращаются к ней. К восьми месяцам почти каждый наблюдаемый младенец, у которого была стабильная материнская фигура для формирования привязанности, демонстрировал это поведение; но стоило матери отлучиться, как организованные вылазки становились гораздо менее заметными или прекращались. Впоследствии Джон Андерсон[203] провел аналогичные наблюдения за исследованиями от «базы» у детей в возрасте от пятнадцати месяцев до двух с половиной лет, играющих в уединенной части лондонского парка, пока мать спокойно сидит на скамейке.
В своем тщательно спланированном проекте в Балтиморе Эйнсворт не только получила возможность изучать этот вид поведения более детально, но и описала множество его индивидуальных вариаций в выборке из 23 младенцев[204] в возрасте 12 месяцев. Велись наблюдения за исследовательским поведением и поведением привязанности младенцев, а также балансом между ними, как тогда, когда младенцы находятся дома с матерью, так и когда они помещены в слегка незнакомую тестовую ситуацию. Кроме того, с данными о типе материнской заботы, которую каждый младенец получал в течение первого года жизни (в рамках длительных сессий наблюдения с трехнедельными интервалами в доме ребенка), у Эйнсворт появилась возможность выдвигать гипотезы, связывающие определенные типы организации поведения в двенадцать месяцев с определенными типами предшествующего опыта материнской заботы. Проект был описан, предварительные выводы сформулированы[205]; индивидуальные различия и их предпосылки обсуждались в более поздних публикациях[206].
Результаты исследования показывают: за редким исключением, поведение конкретного годовалого младенца с матерью и без нее дома и в слегка незнакомой тестовой ситуации имеет много общего. Опираясь на наблюдения в обоих типах ситуаций, можно классифицировать младенцев на пять основных групп в соответствии с двумя критериями: а) насколько часто они исследуют, находясь в разных ситуациях; б) как они относятся к матери — когда она рядом, когда уходит и когда возвращается[207].
Пять групп с количеством младенцев, классифицируемых в каждую из них, выглядят так.
Группа P: исследовательское поведение младенца в этой группе варьируется в зависимости от ситуации и наиболее очевидно в присутствии матери. Он использует мать как базу, следит за ее местонахождением и обменивается с ней взглядами. Время от времени он возвращается к ней и наслаждается контактом. Когда она возвращается после краткого отсутствия, он тепло приветствует ее. Никакой амбивалентности по отношению к ней не заметно. N = 8.
Группа Q: поведение этих младенцев очень похоже на поведение младенцев из группы P. Отличие заключается, во-первых, в том, что младенцы, как правило, исследуют более активно в незнакомой ситуации, во-вторых, они, как правило, несколько амбивалентны по отношению к матери. С одной стороны, если она игнорирует младенца, тот может стать крайне требовательным; с другой, он может в ответ игнорировать или избегать ее. Тем не менее в другое время пара способна счастливо общаться друг с другом. N = 4.
Группа R: младенец в этой группе очень активно исследует как в присутствии, так и в отсутствие матери, в знакомой и незнакомой ситуации. Более того, он, как правило, мало взаимодействует с матерью и часто не заинтересован в том, чтобы его брали на руки. В другое время, особенно после того, как мать оставила его одного в незнакомой ситуации, он ведет себя очень противоречиво, то ища близости к ней, а затем избегая ее, то ища контакта, а затем вырываясь. N = 3.
Группа S: поведение младенцев в этой группе непоследовательно. Иногда они кажутся очень независимыми, хотя обычно лишь на короткие периоды; в других случаях они кажутся заметно тревожными по поводу местонахождения матери. Они отчетливо амбивалентны в отношении контакта с ней, часто ищут его, но не кажутся довольными, когда получают, или даже сильно сопротивляются ему. Как ни странно, в незнакомой ситуации они, как правило, игнорируют присутствие матери и избегают как близости, так и контакта с ней. N = 5.
Группа T: эти младенцы, как правило, пассивны и дома, и в незнакомой ситуации. Они демонстрируют относительно мало исследовательского поведения, но много аутоэротического[208]. Они явно тревожатся о местонахождении матери и много плачут в ее отсутствие; тем не менее они могут быть заметно амбивалентны к ней, когда она возвращается. N = 3.
Если попытаться оценить эти различные паттерны поведения как предвестники будущего развития личности, то восемь детей из групп S и T кажутся наименее вероятными кандидатами на развитие стабильной самостоятельности в сочетании с доверием к другим. Некоторые пассивны в обеих ситуациях; другие исследуют, но недолго. Большинство из них кажутся тревожными по поводу местонахождения матери, и отношения с ней, как правило, чрезвычайно амбивалентны.
Трое детей в группе R наиболее активны в исследованиях и выглядят независимыми. Тем не менее их отношения с матерью осторожные, даже слегка отстраненные. У клинициста создается впечатление, что они не способны доверять другим и развили преждевременную независимость.
Четырех детей в группе Q оценить сложнее. Они, по-видимому, находятся на полпути между детьми из группы R и группы P.
Если наша гипотеза окажется верной, то именно восемь детей из группы P с наибольшей вероятностью со временем разовьют устойчивую опору на себя, сочетающуюся с доверием к другим; ведь они свободно и уверенно перемещаются между интересом к исследованию окружающей среды (и людей, и вещей) и поддержанием тесного контакта с матерью. Они часто проявляют меньше самостоятельности, чем дети из групп Q и R, а в незнакомой ситуации сильнее, чем последние, реагируют на кратковременное отсутствие матери. Тем не менее их отношения с матерью, похоже, всегда остаются радостными и уверенными, могут выражаться в ласковых объятиях или обмене взглядами и вокализациями на расстоянии, и это, кажется, сулит хорошие перспективы для их будущего.
Когда исследуется тип материнской заботы для каждого из этих младенцев (с использованием данных, полученных во время длительных визитов наблюдателей на дом каждые три недели в течение первого года жизни малыша), появляются интересные различия между младенцами в каждой из пяти групп.
Для оценки поведения матери по отношению к ребенку Эйнсворт применяет четыре различные девятибалльные рейтинговые шкалы. Однако оценки по ним настолько сильно коррелируют между собой, что мы здесь используем только одну. Это шкала, измеряющая степень чувствительности или нечувствительности, которую проявляет мать к сигналам и сообщениям своего ребенка. Чувствительная мать, кажется, постоянно «настроена» на прием сигналов своего ребенка, интерпретирует их правильно и реагирует быстро и уместно, а нечувствительная часто не замечает сигналов, неверно интерпретирует их, когда замечает, и реагирует с опозданием, неуместно или вообще не реагирует.
При изучении оценок по этой шкале для матерей младенцев в каждой из пяти групп обнаруживается, что матери восьми младенцев в группе P имеют стабильно высокие оценки (от 5,5 до 9,0), матери одиннадцати младенцев в группах R, S и T — стабильно низкие (от 1,0 до 3,5), а матери четырех младенцев в группе Q находятся посередине (от 4,5 до 5,5). Эти различия статистически значимы (с использованием U-критерия Манна — Уитни[209]).
Различия между группами в том же направлении и примерно того же порядка величины обнаруживаются, когда матери оцениваются по трем другим шкалам. Так, матери младенцев в группе P получают высокие оценки по шкалам «принятие — отвержение», «сотрудничество — вмешательство» и «доступность — игнорирование». Напротив, матери младенцев в группах R, S и T получают оценки от средних до низких по каждой из этих трех шкал. Матери младенцев в группе Q получают оценки, которые находятся примерно посередине между оценками матерей младенцев в группе P и в группах R, S и T соответственно.
Очевидно, что потребуется очень много работы, прежде чем можно будет делать уверенные выводы. Однако общие паттерны развития личности и взаимодействия матери и ребенка, видимые в двенадцать месяцев, достаточно похожи на то, что наблюдается в развитии личности и взаимодействии родителей и детей в более поздние годы; поэтому можно достаточно уверенно предполагать, что первые — предшественники вторых. По крайней мере, выводы Эйнсворт показывают, что младенец, чья мать чувствительна, доступна и отзывчива к нему, которая принимает его поведение и сотрудничает с ним, не станет требовательным и несчастным, как предполагают некоторые теории. Напротив, материнская забота такого рода, очевидно, приведет к тому, что ребенок к своему первому дню рождения разовьет определенную самостоятельность в сочетании с высокой степенью доверия к матери и наслаждением ее обществом[210].
Дальнейшие убедительные доказательства, указывающие в этом направлении, представлены Дайаной Баумринд[211], которая провела очень подробное исследование 32 детей детсадовского возраста (трех и четырех лет) и их матерей.
Таким образом, насколько позволяют судить имеющиеся (пока слишком скудные) данные, гипотеза о том, что прочная самостоятельность развивается параллельно с опорой на родителя, который обеспечивает ребенку надежную базу для исследований, подтверждается.