Появляется все больше свидетельств того, что люди всех возрастов наиболее счастливы и способны с наибольшей пользой применять свои таланты, когда они уверены, что есть один или несколько доверенных людей, которые придут на помощь, если возникнут трудности. Человека, которому доверяют, также известного как фигура привязанности[193], можно рассматривать как того, кто обеспечивает своему компаньону надежную базу, с опорой на которую тот может действовать.

Потребность в фигуре привязанности, надежной личной базе, не ограничивается детьми, хотя из-за ее остроты в ранние годы именно в этот период она наиболее очевидна и лучше всего изучена. Но есть веские основания полагать, что эта потребность распространяется также на подростков и зрелых взрослых. У последних, по общему признанию, она обычно менее очевидна и, вероятно, различается как у разных полов, так и на разных этапах жизни. По этим причинам, а также по тем, которые вытекают из ценностей западной культуры, потребность взрослых в надежной базе часто упускается из виду или даже обесценивается.

В картине функционирования личности, которая вырисовывается перед нами, присутствуют две основные группы влияний. Первая касается наличия или отсутствия, частичного или полного, заслуживающей доверия фигуры, желающей и способной обеспечить своего рода надежную базу, которая необходима на каждом этапе жизненного цикла. Это внешние, или средовые, влияния. Вторая группа касается относительной способности или неспособности индивида, во-первых, распознать, когда другой человек заслуживает доверия и готов обеспечить базу, во-вторых, после распознавания сотрудничать с этим человеком так, чтобы инициировались и поддерживались взаимовыгодные отношения. Это внутренние, или организменные, влияния.

На протяжении всей жизни эти две группы влияний взаимодействуют сложным и циклическим образом. В одном направлении тот вид опыта, который человек получает, особенно в детстве, сильно влияет и на то, ожидает ли он впоследствии найти надежную личную базу или нет, и на уровень компетентности, которой он обладает, чтобы инициировать и поддерживать взаимовыгодные отношения, когда представляется возможность. В обратном направлении природа ожиданий человека и степень компетентности, которую он привносит, играют большую роль в определении как типа людей, с которыми он общается, так и того, как они затем с ним обращаются. Из-за этих взаимодействий, какой бы паттерн ни был установлен первым, он имеет тенденцию сохраняться. Это главная причина, по которой модель семейных отношений, переживаемая человеком в детстве, имеет такое решающее значение для развития его личности.

Рассматриваемое в этом свете здоровое функционирование личности в любом возрасте отражает, во-первых, способность индивида распознавать подходящие фигуры, желающие и способные обеспечить ему надежную базу, во-вторых, его способность сотрудничать с такими фигурами во взаимовыгодных отношениях. Напротив, многие формы нарушенного функционирования личности отражают ослабленную способность индивида распознавать подходящие и готовые помочь фигуры и/или ослабленную способность сотрудничать в выгодных отношениях с любой такой фигурой, когда она найдена. Такое нарушение может быть любой степени и принимать множество форм: они включают тревожное цепляние, чрезмерные или слишком интенсивные для возраста и ситуации требования, отчужденную безучастность и вызывающую независимость.

Парадоксально, но здоровая личность, рассматриваемая в этом свете, оказывается вовсе не такой независимой, как предполагают культурные стереотипы. Существенные составляющие — способность доверять и полагаться на других, когда того требуют обстоятельства, и знать, на кого уместно положиться. Таким образом, здорово функционирующий человек способен меняться ролями при изменении ситуации. В одно время он обеспечивает надежную базу, опираясь на которую может действовать его спутник или спутники; в другое время он рад положиться на кого-то из своих спутников, чтобы они, в свою очередь, обеспечили ему именно такую базу.

Способность принимать ту или иную роль по мере изменения обстоятельств хорошо иллюстрируется многими женщинами в течение последовательных фаз их жизни, идущих от беременности через роды и далее в материнство. Женщина, способная успешно справляться с этими сдвигами, как отмечает Н. Веннер[194], вполне способна во время беременности и послеродового периода как выражать свое желание поддержки и помощи, так и делать это прямо и эффективно по отношению к подходящей фигуре. Ее отношения с мужем близкие, и она охотно и с удовольствием полагается на его поддержку. В свою очередь, она способна спонтанно отдавать другим, включая своего ребенка. Напротив, как утверждает Веннер, женщине, которая испытывает серьезные эмоциональные трудности во время беременности и послеродового периода, особенно тяжело полагаться на других. Она либо не умеет выразить свое желание поддержки, либо делает это в требовательной агрессивной манере, в любом случае отражая свою неуверенность в том, что поддержка будет предоставлена. Как правило, она и недовольна тем, что ей могут дать, и сама не способна спонтанно отдавать другим.

Чтобы обеспечить непрерывность потенциальной поддержки, которая составляет суть надежной базы, отношения между заинтересованными людьми должны сохраняться в течение определенного периода, измеряемого годами. Для ясности изложения теорию часто лучше формулировать в терминах, не затрагивающих чувства, но необходимо постоянно иметь в виду, что многие из наиболее сильных человеческих эмоций возникают во время формирования, поддержания, разрыва и возобновления отношений, в которых один партнер обеспечивает надежную базу для другого или они чередуют роли. Беспрепятственное поддержание таких отношений переживается как источник безопасности, угроза утраты порождает тревогу и часто гнев, а фактическая утрата — то смятение чувств, которое можно назвать горем.

Предлагаемая теоретическая позиция включает ряд понятий, знакомых по психоаналитической теории объектных отношений; например, концепцию зрелой зависимости Рональда Фэйрберна и концепцию поддерживающего окружения Дональда Винникотта[195]. Однако она отличается от традиционной клинической теории по ряду пунктов. Один из них — избегание терминов «зависимость» и «потребности в зависимости», которые, по мнению специалистов, отчасти ответственны за очень серьезную путаницу в существующей теории. Второй — придание важности для развития опыту в течение всего детства и подросткового возраста, а не почти исключительно самым ранним месяцам или годам. Другие заключаются в том, что предлагаемая схема построена в терминах теории управления и опирается не только на клинические данные, но и на результаты широкого спектра описательных и экспериментальных исследований как людей, так и приматов[196].

Цели этой главы — указать на доказательства намеченной точки зрения, кратко рассмотреть то, что известно об условиях, которые благоприятствуют или препятствуют развитию здоровой личности в том виде, как она здесь понимается, и, если возможно, прояснить теоретические вопросы, которые оказались проблематичными.