— Ты сама не понимаешь, чего хочешь? — злился Ренци, глядя на то, как я пытаюсь достать с высокого шкафа вазу.

Я уже почти дотянулась, она даже качнулась в мою сторону, но не поддалась, выскользнув из-под пальцев.

— Я не понимаю, чего хочешь ты! — пыхтела я.

Я злилась. Злилась на Ренци, злилась на вазу, на проклятый шкаф.

Наконец, Дориэн не выдержал моих потуг и того, что я упорно не поворачиваюсь к нему лицом. Он снял предмет моих вожделений, но отдавать не спешил.

— Ты любишь цветы, я их принес. Но тебе опять все не так. Что тебе, собственно, не понравилось?

Дело было как раз в том, что мне понравилось, и это совсем неправильно.

Разумеется, говорить об этом Ренци я не собиралась, он и без того обнаглел окончательно.

Пожалуй, лучше применить любимую тактику самого Дориэна. Лучшая защита — это нападение, а кто не увернулся, сам виноват.

— Где ты был? И где ты взял розы?

— Ты сама ответила на первый вопрос с помощью второго.

— Оранжерея? — кисло уточнила я.

— Оранжерея, — без тени вины на лице ответил мне это ненормальный.

— И что тебе за это будет? — я сердито отобрала у него вазу, успев заметить, что пальцы у него в царапинах. То есть голыми руками драл, без магической защиты. И это лучший адепт двух академий.

— Какая разница?

— Ты безнадежен, — вздохнула я и направилась в ванную, чтобы набрать воды.

— Я подающий надежды, — не согласился Ренци.

Мне оставалось только закатить глаза.

Есть ли хоть что-нибудь, что способно поколебать его самоуверенность?

Когда я вернулась в спальню уже за цветами, Дориэн сидел в кресле и развлекался тем, что прицельно стрелял слабыми боевыми пульсарами по букетику от Санти. Слава Покровителю, защиту с цветов я не снимала, так что весь урон ограничивался серебристыми вспышками. Правда, ленточка-приглашение подозрительно обуглилась.

— Тебе заняться нечем? — прошипела я, с удивлением отмечая, что в глубине души я довольна тем, что букет секретаря Ренци раздражает.

— Есть, — Дориэн сдул длинную челку со лба. — Но ты стопоришь весь процесс.

Силы Небесные, можно я его немножечко убью пару раз? Не до конца. Чтоб потом повторить можно было.

— И не мечтай, — фыркнула я, собирая розы.

Я хотела просто их запихнуть в вазу, но цветов было слишком много, и пришлось потрудиться. Втайне наслаждаясь ощущением упругих стеблей в руке и борясь с желание сунуть нос в плотные бутоны, аромат которых постепенно заполнял комнату, я изобразила самое недовольное лицо в мире.

— Нам надо серьезно поговорить, — я добавила в тон угрозы, естественно, Дориэна это не проняло.

— Любишь ты, Чаргетто, тратить время на пустые разговоры.

Желание треснуть Ренци росло просто с трансмагической прогрессией.

— Во-первых, — я набрала в грудь воздуха, надеясь, что это добавит мне терпения, — ты обещал, что без нужды не войдешь в мои покои.

— У меня была серьезная нужда. И мне показалось, ты меня зовешь.

— Я? — дала я петуха, я даже обернулась, чтобы посмотреть в бесстыжие синие глаза. — С чего бы?

— Не знаю, вдруг тебе кошмар приснился, — пожал плечами Дориэн.

— Ренци, в кошмарах мне снишься ты!

— Вот. Я уже тебе снюсь. Ты сама призналась.

Силы небесные! Дайте мне воли не прикончить надежду рода!

— Во-вторых, — скрипела я зубами, — мы с тобой не жених и невеста. Мы даже не пара. И тебе здесь нечего делать.

— Это уж мне решать, какие занятия меня интересуют, — Дориэн был непробиваем. — И ты заразилась от Натори? Во-первых, во-вторых…

— В-третьих, — не дала я себя сбить, — есть кое-какие мысли, которыми я хотела бы с тобой поделиться, но при условии, что ты перестанешь распускать руки, губы и прочее!

— Чаргетто, условия нужно ставить выполнимые. А у меня кончается заморозка. Так что… — он развел руками, снимая с себя ответственность. — Скорее всего, дело в «очаровании Чаргетто». В общем, ты сама виновата.

Ну вот. Что и требовалось доказать. У Ренци всегда все сами виноваты.

— Нет никакого «очарования Чаргетто», — разозлилась я. — Тетя написала мне, откуда пошел этот слух. И его распустили сами Ренци.

— Ну-ка, ну-ка, — Дориэн подался вперед.

— Сейчас есть темы для обсуждения посерьезнее. В конце концов, ты видишь, что творится вокруг? А у тебя все мысли не о том, о чем нужно!

Ренци поднял брови:

— Чаргетто, если я что и понял за свою недолгую жизнь, так это то, что вокруг всегда что-то творится. Всегда, понимаешь? И что теперь? Не жить? Ждать, когда все уляжется? В склеп?

Признаться, такой взгляд на вещи ввел меня в ступор.

Может, потому что в нем была некая правда.

— В любом случае, поговорить я хотела не о сплетнях по поводу пленительности выходцев из моего рода, — поняв, что здесь мне переспорить Ренци не удастся, я уселась на кровать напротив кресла, в котором сидел Дориэн. — Помнишь, после допроса Монферо, Натори и Фаджио разговаривали о хранителях обломков венца?

— Ну, — кивнул он.

— Есть у меня подозрения, что это за венец, и где утерянный осколок. Я не уверена, но выглядит так, как я думаю…

— Чаргетто, ты заразилась не только от Натори, но и подхватила что-то от Фаджио. Можешь изъясняться доступнее? Так, чтобы даже лучший ученик академии понял? — съязвил Ренци.

На этот тон я уже не стала обращать внимания. Уже поняла, что так Дориэн реагирует, когда ему жутко интересно, но информации чрезвычайно мало.

— Могу, — я подобрала ноги на кровать и обняла их, сцепив пальцы в замок. — Но мне страшно.

Черты лица Ренци мгновенно заострились.

— В чем дело? — язвительность с него слетела, словно ее ветром сдуло.

— Понимаешь, если все, что я сопоставила, именно то, чем выглядит, то… — я сглотнула.

— Что?

— Мой отец может быть в чем-то замешан, а я не хочу в это верить, — я жалобно посмотрела на Дориэна.

— Теперь, когда почти все, кто в курсе, перестали так думать, ты решила засомневаться?

— Я не сомневаюсь в том, что то, что сказал Монферо — ложь, — покачала я головой. — А вот для чего она служит прикрытием… Это меня пугает.

— Давай по порядку, — вздохнул Ренци. — Что это за венец?

— Ритуальный артефакт. Парный венец к императорской короне… — перечисляла я то, что мне сказал Дальтиго.

Я даже не договорила, Ренци присвистнул:

— Какая прелесть! Вот это, я понимаю, достойный приз в охоте!

— Ты знаешь про него? — уставилась я на Дориэна.

— В общих чертах. Читал о нем. Он упоминался в одной книге из личной библиотеки отца. Там говорилось, что штука мощная, составная из других артефактов, у каждого из которых есть свое назначение. Но венец вроде уничтожили. Или потеряли после войны за Объединение.

— Ну, видимо, уничтожили не до конца. И кто-то задался целью его собрать. Чем это грозит, я не представляю, Дальтиго оказался не слишком сведущ в этом вопросе.

— Стоп! Ты обсуждала это с Дальтиго, а не со мной? Я не первый? — возмутился Ренци.

— Ты вел себя отвратительно, и я не думала, что это тебя касается. Я и сейчас в этом сомневаюсь. Однако то, что в рамках расследования нападений на адептов и пересмотра дела моего отца всплыл этот венец, выглядит слишком подозрительно. Еще и титул Арицетти как-то связан с артефактом. И он тоже уже всплывал в деле в качестве гипотетической цели.

Дориэн потеребил челку, поднялся и сделал круг по спальне, после чего сел на кровать рядом со мной.

— И какое отношение венец имеет к твоему отцу? Или титул Арицетти?

— Насчет титула ничего сказать не могу… А вот осколок венца, похоже, у меня.

— Откуда? — Ренци как обычно не ходил вокруг да около.

— Досталось от отца. Мэтресса Тилозо передала мне коробку с его вещами, запечатанную ректором Коренжи. Именно в этой коробке и был среди прочего артефакт твоей семьи вместе со странными угрозами от Р. Дж.

— Р. Дж.? — вскинулся Дориэн.

— А что? Тебе о чем-от говорят эти инициалы? — вскинулась я.

Лицо Ренци помрачнело:

— Да, но я бы предпочел сначала убедиться. Показывай.