— Ее? — удивилась я и не стала отказывать себе в том, чтобы поддеть Ренци: — Какая-то девица от тебя сбежала? Послушай, если она настолько успешно скрывается, возможно, она просто не хочет тебя больше видеть? А может, ей не нравится твоя невеста?

— Чаргетто, ты ни черта знаешь, но уже делаешь какие-то выводы, — замыкаясь, огрызнулся Дориэн. — Натори тебя за это однажды сожрет.

— Зачем ты ее ищешь?

— Тебе не понять, — окончательно захлопнулся Ренци. — Куда такой зануде, как ты.

Ах так? Я зануда?

Ладно.

Я тебе это еще припомню, дорогой напарничек.

— Побуду занудой и дальше, — сложила я руки на груди. — Тебе нечего делать в моих покоях. Выметайся.

— Ты забыла, что мы идем в город?

— Не забыла, но сначала я собираюсь позавтракать.

— Позавтракаем в городе.

Ну надо же, как он торопится к своей невесте. Интересно, Эрмина в курсе, что ее жених готов всю империю на уши поставить, лишь бы найти другую?

— Ты можешь позавтракать, где угодно. Думаю, твоя драгоценная составит тебе компанию с великим удовольствием. В любом случае, у меня еще есть дела.

— Какие это дела? — прищурился Ренци, потом покосился на букет. — И даже не думай, Чаргетто. Никаких свиданий. У нас проблем невпроворот. Некогда заниматься глупостями.

— Не знала, что в функции напарника входит роль дуэньи, — я вот-вот начну скрипеть зубами. — И раз уж ты решил примерить на себя это амплуа, будь добр найди кастеляна и попроси его устранить то, что ты натворил.

— А что я натворил? — изумился Дориэн. И глаза его синие лучились невинностью и недоумением.

— Шкаф сломал! Нужно замуровать этот проход!

— Чаргетто, вокруг происходит что-то опасное, а ты про шкаф думаешь!

— Уйди с моих глаз, Ренци, — сорвалась я, а вместе со мной и магия с моих пальцев. Очередь из коротких жалящих боевых полетела в Дориэна. — Уйди, пока я тебя не покалечила! Покровитель, наверное, для этого и вернул мне способность атаковать!

Ренци увернулся почти от всех ударов, а те, что он не смог миновать, лишь впитались в его защиту, доводя меня до белого каления.

— То есть, раньше ты не была ущербной? — поинтересовался он.

Осознав, что еще не истекло время действия моей крови, и заклинания бесполезны, я дотянулась до учебника и, почти рыча от бессильной злости, треснула им Дориэна.

— Да. Тебе точно нужно поесть, — резюмировал он, потирая лоб. — Ты не в себе. Ладно, пошли в столовую. Там сегодня персиковый пудинг.

— Нет уж! — я стала выпихивать Ренци из комнаты. — Еще не хватало, чтобы ты мне аппетит портил своими необоснованными претензиями! Мне нужно от тебя отдохнуть!

— Как это отдохнуть? — артачился он.

— А вот так. Иди к своей невесте, а мне надо на магпочту. Встретимся у фонтана…

Мне все-таки удалось выставить Дориэна.

Я быстренько написала письмо для тети и, немного подумав, вложила в него записку для Учителя. Я весьма сомневалась, что он захочет мне что-то объяснять, однако попытаться стоило.

По дороге в столовую я нервно оглядывалась. Мне все казалось, что в любой момент из-за угла выскочит Ренци. За последние несколько суток я провела без него ничтожные часы и вот-вот обзаведусь нервным тиком.

Несмотря на то, что время завтрака уже подходило к концу, и почти все ранние ступени уже были на занятиях, а за столиками расположились сплошь старшие адепты, мест почти не было.

Столик, за которым я ела последние дни, оказался забросан грязными салфетками и объедками.

Это, видимо, специально для меня оставили мусор. С намеком.

Я оглядывалась, куда бы мне сесть, когда меня позвали.

— Чаргетто!

Я обернулась. Это Дальтиго махал мне рукой, приглашая присоединиться к нему. Выбора у меня особого не было. Желанием садиться за грязный столик я не горела.

Но стоило мне поставить поднос и сесть рядом с Рамисом, как мой стул вместе со мной отъехал в сторону, а между мной и Дальтиго уселся Ренци со своим персиковым пудингом.

Под моим мрачным взглядом Дориэн нагло подцепил вилкой бекон у меня с тарелки.

— Я же предупреждал, Чаргетто…

Прикрыв глаза, я досчитала до десяти, а потом принялась есть, демонстративно игнорируя Ренци, однако, его это не впечатляло. Стрескав весь мой бекон, он спокойно принялся за свою гигантскую порцию пудинга.

— Так что? — Рамис первым смирился с присутствием раздражающей личности. — Вы узнали, кто был тот адепт? Я да.

— Не глупее тебя, Дальтиго. Это был Русполли, — фыркнул Дориэн.

— Если это все, что вы выяснили, то как-то слабовато… У меня, знаете ли, есть знакомые на его факультете. И скажу я вам, весь мутный тип этот Русполли.

— Что с ним не так? — спросила я настороженно.

— Учится он неплохо, получает стипендию. Однако у него слишком дорогостоящие привычки, и стипендии на них не хватит ни при каком раскладе. Одноступенники его не любят, считают выскочкой.

— Что за привычки? — заинтересовался Ренци.

— Ты знаешь, Русполли не ходит в кабак, не посещает бордель. Он тратится на дорогущие тряпки и украшения, лошадей, уроки этикета, языков. И самое забавное, из кожи вон лезет, чтобы поучаствовать в развлечениях аристократии. Чуть ли не шантажом заставляет приглашать его на светские мероприятия, охоту, балы… Девушки или невесты у него нет, но внимание он всегда оказывает самым родовитым леди. Будто может на что-то рассчитывать, хотя сам он не аристократ. Богатой семьи или влиятельного рода за его спиной нет, однако деньги Русполли от кого-то получает регулярно, что позволяет ему вести подобный образ жизни. И я думаю, что он — …

— Бастард, — договорила я.

— Точно, — оскалился Дальтиго. — И он это скрывает. Понять его можно, очевидно, гордости у него хоть отбавляй.

— Я сегодня пришла к тому же выводу. Если я правильно поняла, и Русполли из безымянных, то возможно в этом причина того, что Монферо стал его тренером. Безымянные стараются держаться друг друга. Слышала от Учителя, что у них есть нечто вроде своего тайного общества…

— О нет… — Рамис. — Только не еще одно тайное общество!

— Ты считаешь, что и Монферо — безымянный? — удивился Дориэн, который в этот момент чистил мне яблоко.

— Я так думаю. Обе фамилии — производные от названия пансионатов. Выпускники же сами выбирают себе новую фамилию, когда покидают стены пансионата.

— Мне кажется, это извращение — обеспечить себе постоянное напоминание о том, что ты никому не нужен, — задумчиво произнес Дальтиго.

Пожалуй, соглашусь с ним.

Рамис, пристально следивший за тем, как Ренци подготовил для меня фрукты, вдруг мне подмигнул и выдал:

— Говорили, Русполли восхищался Эрминой Столезе…

Невеста Ренци — леди Столезе? Дальняя родственница императора по материнской линии. А по отцовской она приходится не менее дальней родственницей бывшему министру Смионе, которого совсем недавно арестовали за государственную измену и предательство империи. Тот факт, что Столезе выкрутились, и от них не отвернулся высший свет, говорил о том, насколько этот клан влиятелен.

Глава рода Ренци наверняка в восторге от партии сына.

Объединение двух столь мощных родов — это мечта.

Зачем же семье Дориэна так нужно мое поместье?