Душить подушку я прекратила, когда послышался шум, напоминавший падение чего-то тяжёлого.

Когда он повторился, я не выдержала и поднялась с кровати.

Они там, что, дерутся?

Зная вспыльчивость Ренци, я бы не удивилась.

Но почему молча?

Пересилив своё нежелание показываться, я прокралась к двери и выглянула в гостиную, но там, к моему удивлению, никого не оказалось.

Однако звук раздался снова, и шёл он из того самого проделанного нервным Дориэном проёма, ведущего в мои покои.

То есть это ко мне забрались?

Я сразу вспомнила об оставленной на столе коробке с отцовскими вещами и похолодела. Это самое ценное, что у меня было. Пара золотых цепочек и серёжки с крошечными изумрудами имели для меня намного меньшее значение, чем папины безделушки.

Да, конечно, на коробке оставалась защита, но вовсе не такая мощная, какую я могла бы поставить, если бы думала, что мне грозит проникновение. Но в академии учились достаточно состоятельные адепты, чтобы мне в голову могло прийти, что кто-то покусится на моё имущество. По моему скромному разумению красть у меня просто нечего.

Правда, если Рамис всё-таки проболтался у себя на факультете про этот венец…

Нет, я не позволю!

На ходу завязывая рубашку узлом на животе, я метнулась через дыру в свои комнаты.

Картина, представшая передо мной, была впечатляющей.

Ренци удерживал за шкирку находящегося в полубессознательном состоянии парня. Он уже никуда не пытался бежать и сползти на пол окончательно ему не позволяла только хватка Дориэна.

— Ты что делаешь? — зашипела я, разглядев у жертвы Ренци стремительно наливающиеся кровоподтёки под глазами, свидетельствовавшие о том, что удар пришёлся в нос.

— Я сказал тебе лежать! — не оборачиваясь ко мне, рявкнул Дориэн.

Он встряхивал парня за шиворот с таким видом, будто жаждал привести его в чувства, чтобы опять его их лишить.

— Я тебе не борзая, чтобы выполнять твои команды! — отбрила я зарвавшегося напарника и прошла к столу, чтобы убедиться, что всё по-прежнему на своих местах.

Слава Покровителю, вещи остались нетронутыми. От греха накрыла коробку крышкой и усилила защиту.

— Чаргетто! — возмущённый голос Дориэна заставил меня оглянуться. — Ты бы ещё голая вышла!

Его ноздри гневно раздувались.

— Ну ты же вышел, — парировала я, закатывая глаза. — Ты зачем его избил? Ты же маг, Ренци!

— Он взял твой чулок, — тут же наябедничал Дориэн и предъявил мне зажатый в другой руке персиковый шёлк, судя по печальному виду которого, он стал трофеем в непростой борьбе. Вряд ли вор стал бы его носить, а теперь и мне не придётся.

Серьёзно. Чулок — последнее, что меня волновало во всей этой странной истории. Совсем другие вопросы копошились в моей голове, удачно отгоняя неловкость, возникавшую при взгляде на обнажённый торс Ренци.

— Ну и кто это? — с претензией спросил меня Дориэн, вырывая из невесёлых размышлений. — Твой поклонник? Зачем тебе такой страшненький слабак?

Я пригляделась. Неизвестный гость кого-то мне напоминал. Ах да…

— Мой одноступенник, — признала, наконец, я, — но лично мы не знакомы. Видела его на занятиях.

— Если он просто одноступенник, то что он забыл в такое время в твоей спальне?

— Понятия не имею, — отозвалась я. — В особенности потому что после моего переезда, ему неоткуда было узнать, где теперь мои покои находятся. И уж точно этого адепта я к себе не приглашала.

Дориэн посверлил меня взглядом, говорившим, что мне не верят ни на йоту, затем вздохнул, закинул отбитый чулок себе на плечо и снова встряхнул парня, но уже двумя руками.

В этой ситуации гостю уже было сложнее делать вид, что он без сознания, хотя прикидывался талантливо.

— Ты кто такой и что здесь забыл? — так ласково спросил Ренци, что я на месте этого адепта призналась бы во всём, даже в том, чего не совершала.

Определённо Дориэну стоило рассмотреть службу в ведомстве Николаса Фаджио. Как раз в его стиле: меньше политеса, больше угроз.

— Я? Да вы знаете, кто я? — попытался выкрутиться парень. — Я виконт Серхио Кантоцци…

— А я Ренци. Просто Ренци, — оскалился Дориэн, и виконт побледнел. — Вот и познакомились. И теперь я просто изнемогаю от желания услышать ответ на вторую часть вопроса.

Здесь я с Ренци была солидарна. А посему села в кресло и приготовилась слушать, и жалобный взгляд Кантоцци меня не трогал.

— Ты куда смотришь, идиот? Жить надоело? — не поскупился на тычок Дориэн, но на этом не остановился, отсыпав негодования ещё и мне. — Чаргетто, прикрой уже безобразие!

Безобразием, видимо, считалась камиза, видневшаяся из-под рубашки. Технически Ренци был прав, и я перетянула на себя плед, висевший на спинке кресла.

— Мы тебя внимательно слушаем, Серхио, — поторопил свою добычу Дориэн.

Виконт же был или не очень сообразителен, или считал таковыми нас, потому что его ответ не отличался умом:

— Я просто решил навестить одноступенницу и спросить, не нужна ли ей помощь…

Ренци тяжело вздохнул, посмотрел на меня извиняющимся взглядом и с размаху двинул Кантоцци в челюсть.

Я поморщилась, не одобряя рукоприкладство, однако справедливо полагала, что Дориэну виднее, как вести разговор с равными себе. Я за свою жизнь подрастеряла тягу к сочувствию, обстоятельства не располагали, знаете ли.

Вторая попытка поддержать диалог у виконта вышла намного лучше.

— Посвящение, — просипел он, мотая головой. — Мне дали… задание…

— И какое же? — доброта и благожелательность так и били фонтаном из Ренци.

— Спрятаться в спальне, а когда Чаргетто уснёт, сделать с ней магснимок. Но Франчески не было, и я решил хотя бы доказать, что я смог попасть внутрь и принести её личную вещь… Персиковые чулки все видели…

— Все видели? Франчески? Ты, смертник, совсем жить не хочешь? — озверел Дориэн.

— Подожди, Ренци, — остановила я впавшего в бешенство напарника, догадываясь, что откат от «Родника» на подходе, и он сделает Дориэна ещё более неконтролируемым. — Прежде чем ты испачкаешь полы в моих покоях чужой кровью, — задумчиво протянула я, рассчитывая напугать Кантоцци, — я бы хотела узнать, кто дал такое задание и для чего? Может, наш Серхио и не виноват вовсе?

Виконт, явно наслышанный о Ренци, понял, что я протягиваю ему руку помощи:

— Велия! Велия дала задание! А прибор для магсъемки дал кто-то из старших адептов. Я его не знаю!