Я пыталась сфокусироваться, чтобы разглядеть что-то это такое мелкое, но в отличие от меня Ренци, казалось, наша добыча не волновала вовсе.

Он развернул стул вместе со мной и, обхватив лицо ладонями, вгляделся в мои глаза:

— Фран? Ты в порядке?

— Да, — промямлила я.

Слабость накатила нешуточная, но все же ничего общего с магическим истощением я не ощущала. Даже восстановитель не требовался. И хотя во вторичных каналах родовой силы почти не осталось, я по-прежнему чувствовала себя полноценным магом, однако нахмурившийся Дориэн не поверил моему слабому голосу.

— Точно? Сколько восходящих потоков в пружинном контуре?

— Семь, — закатив глаза, ответила я.

— Сколько энергетических колец в поглощающем щите?

— Семь!

— Сколько раз ты меня поцелуешь?

— Се… Ренци! — я с возмущением уставилась на Дориэна, но он сделал невозмутимый вид в своём стиле. Выражение его лица говорило: «Не прокатило в этот раз, получится в следующий».

Ренци осмотрел мои ладони. Ранка уже затянулась, корочка была ещё свежей, но выглядела не ужасно. Наверное, родовая магия постаралась.

— Больше ты никакие шкатулки не открываешь, — отрезал Дориэн.

— Я сама буду решать, что мне делать! — тут же зашипела я. — У тебя нет права указывать!

Атмосфера сгустилась.

— Пока нет, — поправил меня Ренци, и я не успела сказать, что и не появится, потому что нас прервали.

— Послушайте, может, вы отлепитесь друг от друга? — заворчал Дальтиго, которому было не видно, что там лежит на столе.

Бросив говорящий взгляд на Дориэна, я снова развернулась и уставилась на то, что нам досталось.

Э?

— И что это такое? — из-за моего плеча спросил Ренци.

— Не имею ни малейшего понятия, — честно призналась я.

— Дуболомы, — фыркнул Рамис и влез вперёд.

Между нами вспыхнула руна, подтверждавшая, что договор исполнен.

— Ну и? — нетерпеливо затеребила я Дальтиго. — Что скажет наш эксперт Седьмого факультета?

Рамис сопел, разглядывая артефакты, но отвечать не спешил.

— Только не говори, что ты не знаешь, — пригрозил Дориэн.

— Я не то чтобы не знаю, что это, — противно протянул Рамис. — Я не знаю, как этим пользоваться. Не факт, что даже Гвидиче знает.

— А кто может быть в курсе? — мне очень нужна были ответы на вопросы, но Дальтиго меня расстроил:

— Мой дядя, магистр запретного искусства уровня Мастер.

— Неужто он разбирается лучше Джеммы, наследницы Запретной магии? — поразилась я.

— Бесспорно, — вздохнул Рамис. — Джемма — гений и ей «запретка» дается не в пример легче, но в теории пока еще сильнее Кристиан.

— Так что это такое? — нетерпеливый Ренци вернул Дальтиго к основной теме.

— Это инструкция, — кисло ответил он.

— Не понял, — растерялся Дориэн, и я в кои-то веки была с ним солидарна.

Как это могло быть инструкцией?

Я смотрела на два небольших полых цилиндра и не понимала.

Подцепив один из них карандашом, я осмотрела гладкую внешнюю поверхность, отполированную почти до зеркального блеска.

— Их можно брать в руки, — прищурился Дальтиго, — не вижу заклинаний, наносящих вред.

Доверившись ему, я положила артефакт на ладонь, он был прохладным и мощно напитанным магией. Заклинаний этих я не знала, но оно и не удивительно.

Посмотрела насквозь: изнутри было что-то выгравировано, но так мелко, что не помогла даже сотворённая Ренци увеличительная линза.

— Я узнал только древнелидванскую «Ар», — расписался в бессилии Рамис.

Дориэн предположил:

— Может, через неё надо посвятить?

— Или направить магию? — внесла я свою лепту в разгадывание.

Я была разочарована.

Я так жаждала ответов на все вопросы, возлагала на содержимое шкатулки столько надежд, и вот они в руинах.

Ничего не прояснилось.

В задумчивости я просунула палец внутрь, чтобы пощупать, нет ли там чего еще, и почувствовала, как в меня впились ледяные магические иглы. Пискнув, хотела тут же снять, но ничего не вышло. Цилиндр сидел плотно, закрывая две фаланги, и, удивительное дело, стал пластичным, позволяя пальцу сгибаться.

— Оно не снимается, — запаниковала я.

— Больно? — тут же вскинулся Ренци.

— Нет, — всхлипнула я, — но мне страшно.

— Оно тебе не вредит, — попытался успокоить меня Дальтиго. — Возможно, что эти штуки работают в паре.

Дориэн нахмурился:

— А это точно не какой-нибудь ограничитель или древний вариант кандалов? — обеспокоился он. Какая предусмотрительность для того, кого не волнуют мутные новообразованные узы с неизвестными последствиями!

— Точно, — голос Рамиса звучал уверенно, и я попробовала надеть и второй цилиндр, но он на пальце не держался.

— И как мне теперь снять первый? — несчастно спросила я.

Ренци, недолго думая, нацепил тот, что остался свободным, и у него получилось. Надеть, но не снять.

— И что нам теперь делать?

Никакого дискомфорта артефакт мне не доставлял, но вызывал опасения, как любой магический предмет, чье действие было мне неизвестно.

— Это проходят в магистратуре. Вы походите с этой штукой ещё годик, и я точно разберусь, — пошутил Рамис.

— Ренци, я разрешаю тебе прибить Дальтиго!

— Давно бы так…

— Эй, вы чего? — заволновался самопровозглашенный эксперт Седьмого факультета.

— Того, — скривилась я. — Мне не нравится, что придётся идти к лорду Натори.

— Зря, — осудил Рамис. — Он нормальный, когда не занят, не в бешенстве и не ректор. Последнее даётся ему особенно тяжело, но, кажется, скоро он снова вернётся ко двору.

— И оставит невесту? — изумился Ренци, который свою невесту преспокойно забыл сначала в столице, а потом в гостинице.

— Кристиан — порталист, — напомнил Дальтиго.

— Аргумент, — согласился Дориэн.

Рамис почесал затылок:

— Есть ещё вероятность, что эти штуки снимутся, когда закончится настройка.

— И долго ждать?

— Ну, не дольше жреческих старых суток.

— Это тридцать шесть часов, — прикинула я. То есть до экзамена мы от них не избавимся, если, конечно, кто-нибудь нам не поможет.

— Вроде того, чуть поменьше, но в целом так, — подтвердил Дальтиго.

Я прикидывала, как пока прятать это «украшение», уж слишком необычно оно выглядит. Перчатки подойдут далеко не всегда…

— О нет… — голос Дориэна отвлек меня от размышлений.

Я недоуменно посмотрела на него, затем проследила за его взглядом.

Посреди гостиной в воздухе зависли два вестника, полыхавшие красным, что означало наивысшую срочность.

Именно сейчас ректор желал нас видеть.

И немедленно.