Довольный вид Ренци вызывал у меня подозрения.

Дориэн разве что не светился, он вот-вот начнёт потирать руки, и это означало, что у него родился очередной план.

Покровитель, дай мне терпения, силы и ещё раз терпения!

— Что-то мне подсказывает, — вздохнула я, — что мне твоя идея не понравится.

— Я в этом совершенно уверен, — сверкнул улыбкой Ренци, было очевидно, что его мое недовольство совсем не пугало, — но выхода у тебя нет.

— Даже не представляю, как именно ты можешь дать мне доступ к родовой магии, — нахмурилась я.

— К твоей не могу, — подтвердил Дориан. — Зато я могу поделиться своей родовой, а ты её трансформируешь. Я уже прошел ритуал объединения.

— Это бред, — покачала я головой. — Чтобы это сделать, мы должны быть связаны уза… — я застыла, не договорив.

Проклятье!

Я недовольно засопела.

Почему Дориэн всегда соображает быстрее меня?

И почему очевидные обстоятельства и их последствия сразу не пришли мне в голову?

Джемма почесала кончик носа:

— Это может сработать, если у вас: — она подняла кулак и отогнула указательный палец, — во-первых, родственная магия, во-вторых, если вы связаны узами, — второй палец присоединился к первому, — и в-третьих, если реципиент может усваивать донорскую магию без отторжения.

Мы уставились на три оттопыренных пальца Гвидиче.

И я, и Ренци — боевые маги, мы связаны этим проклятым «Коллегато» и…

— Реципиент может и не отторгает, — ещё шире улыбнулся Ренци.

Да, Дориэн вливал в меня свою силу, когда у меня было магическое истощение. Ни о каком отторжении речи не шло, я даже не ощущала разницы потенциалов.

Стоп!

— Каким это ты способом собрался со мной делиться? — прищурилась я на Ренци.

Дориэн тут же надел маску скучающего аристократа:

— Самым надёжным и уже проверенным.

«Родник»!

Этот паразит имеет в виду проклятый «Родник»!

— Ни за что! — тут же ощетинилась я.

— У тебя нет выхода, — невозмутимо ответил он, — зато есть время осознать неизбежность.

Не стерпев наглости Дориэна, я запустила в него одной из своих тетрадей, однако, Ренци был настолько гадким, что увернулся.

Джемма переводила взгляд с меня на него и обратно. В её глазах светился почти научный интерес.

— Меня, конечно, никто не спрашивает, — подала голос она, — но, как я поняла, вы плохо представляете, во что превратился ваш «Коллегато». И рисковать, подбирая способ передачи энергии, — глупо. Если вы уже что-то подобное проворачивали и успешно, стоит на этом и остановиться…

— Ты просто хочешь побыстрее узнать, что там внутри! — возмутилась я этой подножке со стороны Гвидиче.

Под моим обвиняющим взглядом она лишь развела руками, и не думая скрывать, что я попала в точку. А ведь Джемма наверняка догадалась, какой способ имела ввиду Ренци, и последствия ей были известны.

Какая же эта Гвидиче бывает противная! Они с Натори точно стоят друг друга!

— Кстати! О «Коллегато»… — я уставилась на Джемму. — Ты единственная из нас помнишь, как должен проходить ритуал. Про суть ты мне уже рассказывала, теперь давай, выкладывай детали проведения.

— Я все ещё против, — влез тот, кого не спрашивали.

— Меня это не волнует!

Джемма, немного подумав, взяла новый лист бумаги и стала записывать последовательность действий и формулировки ритуала.

Я стояла у нее за плечом и читала сразу, как только новая строчка начинала стелиться из-под карандаша.

— И что тебе это даёт? — дописав, спросила Гвидиче.

— Даст, когда придёт Цецилия. А вот и она!

Я поспешила на стук в дверь.

На пороге и в самом деле обнаружились Рамис с невестой. Дальтиго, который, увидев, что Джемма уже здесь, заворчал, что он так и знал, что некоторые не выдержат, но не ожидал, что она коварно бросит его в лаборатории одного.

Я разве что копытом не била от желания поскорее разобраться в искажениях ритуала и сразу, хоть и с трудом, отцепила блондиночку от жениха, за которого она крепко ухватилась при виде Гвидиче.

Это она ревнует, что ли? Ладно, мне сейчас не до чужих глупостей.

Я закрылась вместе с Цецилией в спальне, но Ренци все равно скребся в дверь, пока я на него не прикрикнула.

— Мне нужна твоя помощь, — обратилась я к невесте Дальтиго. — Рамис сказал, что ты талантливая и сильная менталистка.

— Так говорят, — смутилась она.

Я помялась:

— Есть события, которые я не помнила много лет, а то, что мне удалось недавно вспомнить, полноценной картины не дает. Все равно есть провалы, и вообще все не очень чётко. Однако от деталей зависит моё будущее. Ты сможешь помочь мне вспомнить?

— Посмотреть твои воспоминания и помочь вспомнить себе самой — это разные вещи. И они требуют уникальных подходов. Сразу скажу, что процедура эта неприятная, хоть и не настолько, как взлом блоков.

— Я готова, — заверила я.

И мы приступили.

Я ещё никогда не делала ничего подобного, и в самом начале мы потратили немало времени, чтобы просто заставить меня опустить ментальные щиты, доверившись Цецилии. Это оказалось невероятно трудным — оставить себя беззащитной.

Но когда наконец получилось, меня буквально засосало прошлое.

Не ожидала, что это будет так: будто маховик, вращаясь, запускает картины на огромной скорости, пронося мимо меня ведения. Меня даже замутило от круговерти образов. И чем ближе подбирались к нужному моменту, тем медленнее все происходило.

К собственному удивлению, я отметила, сколько на самом деле воспоминаний погребено у меня в голове. Плохие и хорошие, незначительные и важные. Какие-то детали, упущенные прежде, но именно теперь вдруг обретшие особенный смысл. События с прошлого заставили пережить меня все вновь в полной мере, заставляя смеяться и плакать.

Когда я вернулась в реальность, то помнила абсолютно все, будто это сегодня я тайком от тёти резала волосы для ритуала. Цецилия, обмякнув, тяжело дышала. Кажется, и ей это далось непросто. Я отдавала себе отчет, как непросто ей давался каждый этап погружения в мою память, ведь я бессознательно сопротивлялась. Ювелирная и ответственная работа для адептки. С первого взгляда было понятно, что менталистке нужен очень плотный ужин, а еще лучше графин восстановителя на десерт. Даже я выходила из спальни, пошатываясь, а Цецелия и вовсе держалась за стену.

В гостиной присутствовали все те же, никто не разошёлся. Ренци, Гвидиче и Дальтиго ждали нашего возвращения. Дориэн тут же уступил мне кресло, в которое я рухнула весьма неэлегантно, Дальтиго подхватил свою невесту в объятия и зашептал ей что-то на ухо, отчего она залилась краской и спрятала лицо у него на плече.

— Ну что? — Джемма явно была в нетерпении.

Я притянула к себе исписанный ею листок и слабой рукой проставила галочки напротив тех пунктов, где мы с Ренци соблюли ритуал в точности. А потом дописала, что мы сделали не так, в тех местах, где нарушили.

Гвидиче пробежалась глазами по строчкам и присвистнула, заставив меня посмотреть на нее удивленно. Я даже не знала, что она это умеет. Лично у меня не выходило вовсе, хотя Ренци учил меня в детстве.

— Не томи, — потребовала я.

— Это «Туа Лла ма».

— Мы и так это знаем, — фыркнула я.

— Нет, ты не слышишь, потому что вы это еще не изучали. Это совсем другое, более того оно наложилось на классическое «Туа Лама».

Неожиданно своими познаниями решил блеснуть Дальтиго:

— Я помню, что это такое! «Высший»!

Мне лично это ни о чем не говорило.

— Точно, — замогильным голосом подтвердила Джемма. — Вы создали и провели, судя по всему, верховную ступень «Туа Ламы», возведя её в абсолют.

— И в чем разница? — лениво уточнил Ренци, который все это время стоял за спинкой моего кресла и перебирал пряди моих волос, но у меня не было сил, даже головой дернуть, чтобы остановить это безобразие.

— Это как если сверхцель для «Клинка» из простого смысла превратилась в единственный источник света. А для «Сюзерена» в невозможность управлять собой без «Клинка».