Стоило мне потянуться к щеке Дориана, как он ловко увернулся, и прежде чем я осознала свой провал, его руки легли мне на талию.

Приподняв, Ренци прижал меня к себе, удерживая без малейшего напряжения.

— Так не пойдёт, Чаргетто. Мы же напарники, все должно быть по-честному. Целуй меня. Сама, — синие глаза стремительно темнели, и я чувствовала, что попадаю под их магнетическое воздействие.

— Зачем тебе? — тихо пискнула я, оглушённая ударами собственного сердца. — Ты же сказал, что на такую, как я, никто не позарится.

Дориан склонился ко мне ещё ближе, почти шепча в губы:

— Конечно, никто не позарится, если в нём есть хоть капля инстинкта самосохранения.

Это было сказано таким тоном, что я сразу вспомнила слова, услышанные перед сном. «Ты даже не представляешь, на что я способен…»

И прямо сейчас это вовсе не казалось мне бахвальством.

Ренци был очень серьёзен.

— Хочешь книгу, Чаргетто? Тогда целуй.

Я вовсе не была уверена, что меня подтолкнула к действию именно нужда в учебнике.

В это мгновение крошечное расстояние между нами превратилось в магнитное поле, губы кололо, щеки горели, а дыхания стало не хватать просто катастрофически. Кровь зашумела в ушах, словно я посреди бушующего океана, и меня вот-вот смоет чёрной волной. Я слышала биение сердца Ренци, которое ускорялось, будто перед прыжком в бездну.

Тот самый миг, когда ты понимаешь, что нужно что-то сделать, и лучше прямо сейчас, потому что нервы натянуты, как струна.

А ведь ещё ничего не произошло, что же будет потом?

Волна схлынет?

Ведь тогда станет легче дышать?

Чтобы не передумать, я быстро клюнула Дориэна в губы и тут же отстранилась.

Но Ренци не зачел мне попытку.

— Это несерьезно. Я тебе уже показывал, как надо. Теперь сама, Чаргетто, — снова потребовал хриплый голос, вызывающий у меня внутреннюю дрожь.

Сама? Я не знаю как!

Мой опыт ограничивался только бессовестностью Ренци, который всегда справлялся сам! Что ему сейчас-то в голову пришло?

Я опять, уже медленнее, прижалась к его губам, изнутри пылая от неловкости и еще какого-то необъяснимого чувства. Положив ладонь на щеку Дориэна, робко коснулась кончиком языка его нижней губы и, услышав полувздох-полустон, хотела снова отпрянуть, но уверенная рука легла мне на затылок.

И все.

Мир кончился.

Меня затопило ощущениями.

Когда я очнулась, то оказалось, что многое прошло мимо моего внимания.

Каким-то магическим образом мы переместились от стеллажей к подоконнику, на котором я теперь сидела, обнимая ногами Дориэна за талию, мои пальцы запутались в его густых волосах, а сам он губами ловил пульс на моей шее.

Я затрепыхалась.

— Ренци, перестань! Ренци!

Дориэн посмотрел на меня, и голова закружилась от его взгляда.

— Пока перестану, — пообещал он и опять занялся своим любимым делом — застёгиванием пуговиц, которые сам же и расстегнул.

Сгорая от смущения, я спрыгнула с подоконника.

— Никаких «пока»! Мне все это не нравится! — смело выговорила я, стараясь не прятать глаза и придать своему голосу уверенности.

— Чаргетто, ты забываешь одну маленькую деталь.

— Какую? — вздернула я подбородок, готовясь осадить Дориэна.

Ренци заправил выбившуюся из прически прядь мне за ухо:

— Я, может, и не знаю, о чем ты думаешь, но я по-прежнему чувствую твои сильные эмоции. И я доволен эффектом от поцелуя.

Я готова была провалиться сквозь землю.

— Ты! Ты! — у меня заело, хотелось затопать ногами и убежать.

— Ты только что подписала себе приговор. Хотя у тебя и так не было шансов, — как мне хотелось выцарапать глаза на самодовольном лице, когда Ренци напомнил: — Ультиматум Джардо. Знаешь, чем был знаменит генерал? Он всегда выполнял свою угрозу. Это было неотвратимо.

Хотелось затопать ногами, а еще лучше закричать, но «в библиотеке должна быть тишина».

— Книгу! — потребовала я.

Ренци, не торопясь, вернулся к полкам, достал толстенный талмуд с самого верха и поднял учебники, что я уронила.

Это было еще одним свидетельством того, как я потеряла голову.

Я не могла больше находиться рядом с этим болваном.

Рывком выхватив у него стопку книг, рванула из библиотеки.

Разумеется, Ренци меня быстро догнал. Мне очень хотелось ему нагрубить, но начинать первой было глупо, а Дориэн молчал. Точнее, он вышагивал рядом со мной, довольно насвистывая, чем доводил меня до белого каления.

Кажется, я поняла, что имела в виду тетя, когда говорила, что своевременный скандал спасает от серьезных бед.

Не имея возможности посклочничать, я начала продумывать способы убийства Ренци.

Самым противным оказалось то, что, когда мы вернулись к покоям, мне не удалось избавиться от общества Дориэна. Я мечтала хлопнуть дверью у него перед носом, но у меня на пороге обнаружилась Гвидиче, которая как раз достала из внушительного кармана лаборантского передника антимагические перчатки и начала исследовать косяки.

— Джемма?

Она обернулась ко мне с виноватым видом.

— Прости. Рамис передал мне твоё приглашение, но мне было так любопытно, что я не смогла ждать окончания занятий Цецилии. К тому же у нас с ней не самые простые отношения.

— Ничего страшного, — отмахнулась я. — Может, так даже лучше. Что ты там разглядываешь?

— То, чего быть не должно, — мрачно отозвалась она. — Точнее, его остатки. Кто-то весьма качественно сжёг огнём заклинание, но вот пыльца…

Я вспомнила мерцающую паутину на двери, которую уничтожил Ренци.

— Что за пыльца? — заинтересовался Дориэн.

— Государственная тайна, — кисло ответила Джемма, — но мне это не нравится. Я думала, что мы с этим уже справились.

Я тут же наябедничала:

— Это сделали или Русполли, или Монферо, когда требовали вернуть магсниматель.

— Это будет отягчающим обстоятельством в их случае, — кровожадно пообещала Гвидиче и снова посмотрела на дверь. — Странно, что дверь цела…

Она выудила из бездонного кармана пробирку и что-то в нее соскребла.

— Университетскую защиту заклинание уничтожило подчистую, а моя, видимо, оказалась не по зубам, — похвасталась я.

Джемма посмотрела на меня восхищенно.

Удивительное чувство. Меня редко хвалили. Мэтр Стонце не был щедр на похвалы.

Почувствовав, что мы подзадержались на пороге, я открыла дверь и пригласила:

— Прошу.

Ну, разумеется, зашла не только Джемма, но и Ренци, на которого я демонстративно не смотрела. Гвидичи дипломатично делала вид, что не замечает возникшего между нами напряжения, правда, и её хорошие манеры дали трещину, как только она оказалась в гостиной её как магнитом потянуло к столу.

— Дай же это мне! — потребовала она. — Какой фон! Какая дисперсия!

А может, и не так уж плохая пара вышла из них с ректором, он то уж, наверное, не выпадает из реальности при виде артефактов.

Кстати, о парочках.

— Ты не знаешь, когда бал?

Как оказалось, Дальтиго неплохо знает свою подругу.

— Вроде скоро. Через неделю или завтра. Кристиан точно помнит.

С другой стороны, Гвидиче в отличие от Рамиса хотя бы руки не протянула к незнакомой вещи. Ей бы не понравился эффект, потому что защиту на коробке я усилила.

Достав шкатулку, я поставила ее перед Джеммой.

— Ого, какая! Сделана на заказ совсем недавно, лет пятнадцать назад, а заклинания применили древние. Вижу слой запретки, фон просачивается изнутри. Сверху симбиоз современной магии с рунами старой хвиссинской школы.

Мне не хотелось быть невежливой, но пришлось прервать восторг Гвидиче:

— Нам бы понять, как ее открыть, — намекнула я.

— Даже жалко, — вздохнула Джемма. — Она ведь не откроется, а рассыплется.

Я не готова была сдаться:

— Так что скажешь?

— Сейчас, — осторожно взяв шкатулку в руки, она какое-то время вертела ее в руках, потом попросила бумагу и карандаш и принялась что-то чертить под нашими напряжёнными взглядами.

Спустя минут двадцать, Гвидиче была готова нас просвещать.

— Итак, три условия, чтобы открыть. Первая руна «потомок». Ну, тут все понятно.

— Рамис ещё сказал, что там «искренность» или «жертва», — я вся превратилась в сплошное ухо.

Джемма фыркнула:

— Прогульщик. Это одно и то же. Значение зависит от третьего условия.

— И? — я затаила дыхание.

— И это «Поток».

— Что ещё за поток? — влез Дориэн. — Нам его в воду бросить, что ли?

— Нет, магический поток, разумеется, — Гвидиче снова безуспешно боролась с прядями-пружинками, которые лезли ей в лицо. — Потомок должен пожертвовать артефакту много родовой магии, буквально пропитать его ею.

Это было плохой новостью.

— Но у меня нет доступа к родовой силе, — расстроилась я. — Мне еще нет двадцати. А без ритуала совершеннолетия я наскребу только крохи. Этого не хватит даже чтобы самой сделать родовую вышивку!

— Я тебе помогу, — неожиданно подал голос Ренци, и я вынуждена была обратить на него внимание.

— Как?

— Увидишь.