Тест лежал на рукомойнике, словно маленький мост в другую жизнь. Две полоски светились, будто две звезды, случайно упавшие в её мир. Ева коснулась их пальцем, не веря. Неожиданность была такой огромной, что не умещалась в груди — она дышала прерывисто, а внутри зарождалось что - то новое: не страх, а трепет перед чем -то неизведанным, живым. Ева заставила Нину съездить в город и привезти ей с аптеки — тест. Нина не видела в этом смысле, она и так всё знала, но послушно выполнила просьбу Евы.

Михаил вошёл в комнату незаметно, Ева уже привыкла к таким внезапным появлениям. Но в этот раз всё было иначе. Было видно, Михаил — устал. Он стоял, тяжело дыша, опираясь на меч. Руки дрожали от напряжения, пальцы едва удерживали рукоять. Одежда была изодрана в клочья, пропитана потом и кровью — своей и чужой. На лице — ссадины и грязь, в волосах — комочки земли и обрывки листвы. Взгляд был расфокусирован. Измождённый. Израненный. Выживший.

Ева подошла к Михаилу и положила голову ему на плечо. Он вдохнул волнующий запах её волос. Стало легче, стало отпускать. Было в её взгляде что-то новое, загадочное. "Сейчас я немного отдохну и разберусь с этим". Помывшись и наспех перекусив, Михаил свалился мертвецким сном надвое суток. Ева сидела рядом и гладила его по волосам, каждый сантиметр его тела был таким родным. Надеюсь, всё кончено и больше не придётся переживать за него. Вот бы мы зажили как нормальные люди. Утром, я бы провожала его на работу, а вечером, встречала с пышными пирожками. Жаль, что я не умею печь, но ради него, я обязательно научусь. Я научусь быть покорной женой и не перечить, я научусь быть терпеливой и мудрой, я научу его любить так же, как люблю его я.

После пробуждения Михаил всё понял по её глазам, они святились особенно. Это чувство может понять только женщина, носившая под сердцем дитя. Их души ещё неразрывно связаны, а сердце пока он ещё маленький, бьётся одно на двоих. Михаил подошёл к Еве, положил руку на живот и подтвердил свою догадку. Она была беременна. Всё получилось. Ева посмотрела ему в глаза.

— Ты рад?

Михаил потупил взгляд и ответ его в сторону.

— Конечно, у тебя будет ребёнок. Он изменит мир! Ты будешь гордиться им!

— Миш, не у меня, у нас... у нас будет ребёнок! Ведь ты же отец.

— Я понимаю, предстоит немало работы, нужно огородить его внешнего мира, и провести работу над его сознанием. — Михаил подошёл к окну и посмотрел вдаль.

— В смысле огородить?

— Ева, всё очень не просто, ребёнок не твоя собственность, он посланец Божий, ты и дальше сидишь здесь, бережешь себя и рожаешь дитя в условиях природы... Потом я его заберу на тонкий план и когда придёт время он придёт в эту вселенную...

— Куда ты его заберешь? — Ева подумала, что ослышались или у неё слуховые галлюцинации.

— На тонкий план, это параллельный мир, там он будет в безопасности, а ты продолжишь жить как раньше, ходить на работу, заниматься бачатой, строить личную жизнь.

— Чего строить? — Девушке показалось, что это она сейчас находится в параллельной вселенной, где Миша сошёл с ума.

— Не переживай, с ним всё будет хорошо, я о нём позабочусь.

Ева стала понимать смысл сказанного, волна негодования, возмущения, гнева разрасталась с каждой секундой, как пожар. Мир на мгновение замер. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Она не могла поверить в услышанное — слова звучали как чужой язык, бессмысленный и жестокий. Руки похолодели, дыхание сбилось, будто кто - то выбил воздух из лёгких. Гнев вспыхнул внезапно, как пожар в сухую погоду — за секунды охватил всё ее существо, затуманил разум и заставил сжать кулаки. В глазах метались красные отблески этого неукротимого пламени.

— Михаил услышь меня... Этот ребёнок МОЙ, он мог быть ещё и твоим, если бы ты повёл себя правильно. Вы собираетесь забрать ребёнка у его матери, серьёзно? Я вам что, инкубатор? А ты...ты всё знал и молчал! Я для тебя была лишь очередным заданием, поматросил и бросил?.. Что ты молчишь? — Ева перешла на крик. — Где ваше милосердие и доброта? Где этот Бог, который хочет вырвать сердце из груди матери?

— А что ты хочешь от меня? — Михаил обернулся, глаза метали молнии. — Они жили долго и умерли в один день? Михаил — муж, Ева — жена? — Он покачал головой — Ты же знаешь кто я, я не принадлежу себе, я одновременно здесь и везде! Как ты это себе представляешь, Ева варит борщи, а Архангел Михаил разбирает карбюратор? Всё решено и точка, ты сидишь здесь, пока не родишь ребёнка. Потом я отвезу тебя в город, ни каких связей с внешним миром быть не должно! — Михаил встал и направился к двери — Вернусь через месяц, если будешь хорошей девочкой!

Михаил попытался поцеловать Еву в щеку, но та отстранилась, в глазах стояли слезы разочарования и боль. Сначала это похоже на трещину в фарфоровой чашечке — незаметную, но необратимую. Ты ещё держишь её в руках, как прежде, но знаешь: целостность нарушена. Так и с разочарованием: мир внешне тот же, но доверие уже не восстановить одним движением. Оно приходит неожиданно, как ледяной сквозняк в тёплую комнату. Ты вдруг видишь человека не сквозь призму своих надежд, а таким, какой он есть. И этот образ не совпадает с тем, что ты хранил в душе годами. Будто портрет, написанный твоими мечтами, начинает трескаться, и сквозь краски проступает совсем другое лицо. В груди — тяжесть, будто положили камень. Не острый, не колющий — тупой, давящий, от которого трудно дышать полной грудью. Хочется сделать глубокий вдох, но что - то мешает, сжимает рёбра. В горле — ком, который не проглотить и не вытолкнуть криком. Он стоит там, напоминая: что - то безвозвратно сломалось. В голове крутятся обрывки фраз, моменты, намёки — всё то, что раньше казалось незначительным, теперь складывается в чёткую картину. Ты вспоминаешь его слова, сказанные с улыбкой, взгляды, которые теперь кажутся неискренними. И понимаешь: ты верила в человека, которого никогда не существовало. Был лишь твой собственный образ, надетый на него, как маска. Обида смешивается с горечью, как тёмные чернила в стакане воды — они растекаются, окрашивая всё вокруг в мрачные тона. Ты ловишь себя на мысли: «Как я могла так ошибаться?» — и от этого становится ещё больнее. Разочарование — это не только потеря веры в другого, но и удар по собственному чувству проницательности. Будто ты сама допустила эту ошибку, сама позволила себе надеяться. Где - то внутри гаснет огонёк. Тот самый, что загорался при мысли о нём, при виде его силуэта вдалеке, при звуке его голоса. Теперь он не вспыхивает — только тлеет, дымится, а потом и вовсе превращается в пепел. И ты остаёшься с этим пеплом в ладонях, не зная, куда его деть.

Михаил вышел за дверь и растворился.

Ева, собрала вещи, закрыла дом, села в машину и поехала в Москву.