Этот вечер для Михаила стал особенно тревожным. Сумерки навалились на город слишком рано, будто кто-то резко прикрутил яркость. За окном повисла та особенная серость, когда ни день, ни ночь, — воздух будто загустел, и даже звуки доходят сквозь вату. Время течёт странно: то будто застревает, и каждая минута тянется, как резинка, то вдруг щёлкает вперёд, и ты не помнишь, куда делись последние четверть часа. Пальцы сами собой выстукивают по столу неровный ритм, а мысли бегут по кругу, цепляясь за прошедший день...". Ева решила ослушаться меня, и подвергла себя и ребёнка опасности. Что стоит ожидать от сумасбродной девчонки!? Действительно, чем я думал, когда принимал участие в комиссии по выбору мамочки для миссии. Кандидаток было море, как говорила Ева и монашки — милашки, и женщины, не знавшие отношений в принципе, и девушки, сидевшие дома и знающие Евангелие от корки до корки. Надо было выбрать такую девчонку, чтобы потом она свела его с ума!? Села в машину и уехала домой! Я мог бы её остановить, но у человека всегда есть выбор, нельзя лишать его выбора. Это ещё и про уважение к другому человеку: не решать за него, не манипулировать, давать пространство для его собственных решений. Придётся охранять её, на её территории. Лишь бы с ребёнком и с ней всё было хорошо. Что я чувствую по отношению к этой эксцентричной, своевольной девчонке? Её смелость быть собой, не оглядываться на чужое мнение и жить по своим правилам может по-настоящему завораживать. Она не похожа на других, и в этом есть особая энергия. За яркой, дерзкой оболочкой скрывается ранимая душа. И тогда просыпается желание оберегать, мягко заземлять бурю эмоций — быть той самой тихой гаванью. Она обижена на меня, это вполне очевидно. Да, я не признавался ей в любви, не давал клятв в верности. Но одно я знаю точно — она мой кислород! Когда она не рядом, я будто всё время на вдохе и никак не могу выдохнуть спокойно. Это не про красивые фразы, это про то, что без этого простого тепла будто не получается нормально жить. Время дало понять, что мне трудно дышать, когда она не утыкается головой мне в плечо, когда я не слышу, как она сопит мне в ухо, когда закаты и рассветы я встречаю в одиночестве..."

"В тот вечер я видел их вместе. Ева весело хохотала и смеялась над его шутками. Павел видел в ней свою будущую жену, это очевидно, его глаза горели, в них пылал огонь. А я не посмел пойти против воли Всевышнего отца. "Она предназначалась ему" — крутилось в голове. — И это даже логично. У него всё по полочкам: будет дом, работа, чёткие планы... Люди ведь не просто так друг к другу притягиваются — они совпадают по уровню готовности жить. Готов ли я пойти против правил? Нарушить все заповеди и запреты ради неё!? Даже те, что годами вбивали в голову как нерушимые. Когда она рядом, всё это “правильно — неправильно” рассыпается в пыль. Я не ищу оправданий. Потом придётся расплачиваться. Даже если это делает меня в чьих-то глазах чудовищем. Пусть. Моя жизнь здесь, и в этом воплощении я — простой человек, майор полиции — Артемьев Михаил Константинович, и у меня тоже есть это право выбора. И если для того, чтобы мы были вместе, понадобится сломать пару незыблемых истин… что ж, я сломаю".

Ева сидела за столиком в кафе "Сладкие грёзы", Павел опаздывал на пятнадцать минут. " Неужели этот наглец мстит ей за время, в котором Ева игнорировала его? Нет, не может быть... вчера ей показалось, что он был совершенно искренен. Что могло задержать его?".

В этот время Павел ехал по МКАДу, движение было плотным, он опаздывал. На пути показался пост ГАИ. Сотрудник ГИБДД махнул своей волшебной палочкой и остановил Audi Павла, тот в свою очередь, не понимая, но принимая, сей факт остановки, открыл окно.

Инспектор спокойно, чётко, наклонился к приоткрытому окну.

— Добрый вечер. Инспектор ДПС майор Артемьев. Будьте добры ваши документы: водительское удостоверение, свидетельство о регистрации транспортного средства.

Водитель, нервно шарил в бардачке, голос чуть дрожал.

— Сейчас, сейчас.… Простите, тут всё как-то вперемешку. А в чём причина остановки? Я вроде ничего не нарушал.

Инспектор ровно, без нажима.

— На участке 47-го километра действует ограничение скорости — 90 километров в час. Ваш автомобиль двигался со скоростью 117. Нарушение зафиксировано прибором «Бинар».

Павел выдыхает, достаёт документы, передаёт инспектору.

— А, вот оно что.… Понимаете, я спешу. У меня свидание, хотел успеть до пробок, ну и… чуть прибавил ходу. Она ведь обидится, если опоздаю.

Инспектор, просматривая документы, не торопился, говорил сдержанно — доброжелательно.

— Понимаю, личные дела важны. Но превышение на 27 километров в час — это уже ч. 2 ст. 12.9 КоАП РФ. Штраф — пятьсот рублей, если в течение двух недель оплатить, выйдет дешевле. Безопасность на дороге — не про «чуть-чуть».

Водитель опустил плечи, уже тише.

— Да я знаю, знаю. Просто засмотрелся на навигатор, думал, ограничение уже закончилось. Тут же знаки местами такие, что не сразу разберёшь.

Инспектор кивает, фиксирует данные.

— Знак 3.24 действует до ближайшего перекрёстка. Его было видно за двести метров, светоотражающий, в норме. Но я вас услышал. Вы сейчас дали объяснение — его запишу в протокол. Если хотите, можете потом изложить подробнее в графе «Объяснения».

Водитель вздыхает.

— Ладно, пишите. Просто… ну, глупо вышло. Я обычно аккуратно езжу. Сам понимаю, как важно не лихачить.

Инспектор мягче, с лёгкой улыбкой.

— Это хорошо, что понимаете. Многие потом осознают, когда уже поздно. Ну что, давайте сверим данные. Фамилия, имя, отчество… (заполняет бланк)

— А если я пообещаю больше так не делать, это как-то учитывается? Ну, типа, на первый раз без штрафа?

Инспектор отрывается от бумаг, смотрит прямо, но без суровости.

— Обещание — это важно, но закон требует оформить нарушение, если оно зафиксировано. Зато то, что вы не спорите, не грубите, честно рассказываете про ситуацию, — это тоже часть дела. В суде или при обжаловании такие детали могут сыграть роль. А пока — вот ваш экземпляр протокола. Прочитайте, пожалуйста, внимательно. Если всё верно, распишитесь.

Водитель бегло просматривает лист, ставит подпись.

— Всё верно. Спасибо, что не стали читать нотации.

Инспектор возвращает остальные документы, отдаёт копию протокола.

— Нотаций не люблю. Лучше, когда человек сам делает выводы. Будьте осторожны на обратном пути. И передавайте привет, вашей ненаглядной.

Водитель заводит двигатель, чуть улыбается.

— Спасибо. Обещаю — больше без спешки. Инспектор делает шаг назад, кивает.

— Всего доброго.

Павел медленно трогается с места. Инспектор провожает машину взглядом, потом возвращается к патрульному автомобилю и берёт рацию.

— Николай Иванович, здравствуй дорогой. По вашей трассе движется Audi Н333ОА... 777, мне кажется, она виляет. И вообще какая — то подозрительная машина.

Павел посмотрел на время, уже опоздал на двадцать минут. Ну ничего, изысканный букет, который словно сошёл с обложки модного журнала, и лежавший на заднем сидении, компенсирует его задержку. В его центре возвышаются роскошные розы глубокого бордового цвета. Нежные пастельные оттенки пионов создают вокруг роз воздушный, почти невесомый ореол. Дополняют композицию утончённые ирисы небесно-голубого цвета с серебристыми прожилками, которые привносят в букет нотки свежести и прохлады. Вместе они создают гармоничное произведение искусства, которое наполняет пространство своей красотой и изяществом. В вазе этот букет будет смотреться как драгоценный камень, переливающийся всеми цветами радуги и способный освежить любой интерьер.

На пути снова пост ДПС и снова машину тормозят. Павел в очередной раз открывает окно.

— Здравствуйте. Инспектор ДПС лейтенант полиции Иванов. Прошу ваши документы: водительское удостоверение и свидетельство о регистрации транспортного средства. У вас заметны признаки опьянения — в частности, запах алкоголя изо рта. В соответствии со статьёй 27.12 КоАП РФ предлагаю пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения: нужно выдохнуть в алкотестер.

Павел старался сохранить остатки спокойствия.

— Хорошо. А какие у вас основания так считать?

— Основания — признаки, зафиксированные при общении: запах алкоголя, а так же нарушение речи. Сейчас оформлю протокол об отстранении от управления транспортным средством — это обязательный этап.

Павел, вышел из машины. Он понял, что спорить с инспектор бесполезно.

— Я могу я убедиться, что прибор исправен?

— Что касается прибора: вот его модель и тип, у меня есть копия свидетельства о поверке, можете ознакомиться. Также на приборе есть заводская пломба, срок поверки не истёк. Перед тестом будет сделан контрольный забор воздуха — прибор должен показать ноль.

— Понял. А кто будет свидетелем процедуры?

— Процедура проводится либо в присутствии двух понятых, либо под видеозапись с моего служебного регистратора — это равнозначные варианты по закону. Сейчас включу, это займёт несколько секунд. — Включает запись, чётко озвучивает дату, время, место, данные водителя и свои. — Мундштук новый, одноразовый, в герметичной упаковке — сейчас вскрою при вас. Пожалуйста, сделайте глубокий вдох и равномерно выдохните в прибор до звукового сигнала, не прерываясь.

— Так? Я правильно дую?

— Да, продолжайте до сигнала… Спасибо. — Смотрит на результат. — Прибор зафиксировал 0,17 мг/л. Результат распечатан на чеке. Сейчас составлю акт освидетельствования, где укажу данные прибора, результат, время и способ фиксации процедуры.

— А если я не согласен с результатом?

— В этом случае вы имеете право на медицинское освидетельствование. Я составлю протокол о направлении на мед освидетельствование, и мы проедем в ближайшее медучреждение, где врач возьмёт пробу выдыхаемого воздуха и при необходимости другие анализы. Отказ от мед освидетельствования по закону приравнивается к управлению в состоянии опьянения и влечёт те же санкции — лишение прав и штраф.

— Тогда я согласен проехать на мед освидетельствование. — Павел сокрушенно, развёл руками, он понимал, что свидание накрылось медным тазом.

— Хорошо, оформляю направление. Пожалуйста, оставайтесь рядом, пока заполню документы. После этого проедем в мед учреждение.

Павел посмотрел на часы. 17:35 пора звонить Еве и слёзно раскаиваться. Найдя телефон в машине, он увидел пять пропущенных от Евы, телефон был на беззвучном режиме.

— Алло... Ева...

— Я тебя внимательно слушаю... — Голос был напряжён и рассержен.

— У меня тут непредвиденные обстоятельства... — Павел услышал лишь тишину на том проводе. Видимо Ева дала возможность оправдаться. — Меня отправляют на освидетельствование в какую — то клинику, я ехал к тебе... сначала остановили за превышение скорости, а сейчас остановили за превышение норм алкоголя.

— Ты пьян?

— Нет, ты что. Такое ощущение, что всё это подстроено специально.

— Где говоришь, тебя тормознули?

— Да на МКАДе.

— А сотрудники представились? — У Евы закрались кое- какие предположения.

— Да, первый — Артемьев, второй — Иванов.

— Артемьев говоришь? Не Михаил ли Константинович?

— Вроде да, он тебе ещё привет передал.

Пауза затянулась. Ева подбирала слова, соответствующие нормам и правилам русского языка, но их не нашлось. Что-то внутри щёлкнуло. Все её старания говорить сдержанно, выстраивать фразы по правилам, держаться на высоте вдруг показались нелепой тратой сил — словно она пыталась вежливо стучаться в запертую дверь, а за ней только смеялись. Она почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам, а голос, вопреки её воле, срывается с ровной интонации на звенящую, острую.

— Да он вообще охринел! Да как он вообще смеет? Сначала бросил — мол, "я не готов", "так будет лучше для тебя", — а теперь строит из себя судью! Да он просто не может смириться, что я живу дальше, без него! Ему было удобно, когда я сидела и ждала. А теперь, когда у меня хоть что-то начинает складываться, он тут как тут! Вот он я, решу, как тебе жить!

Голос срывался на хрипоту, будто она уже не думала, а кричала в полную силу, и от этого становилось даже легче — как будто вместе со словами из груди выходил тяжёлый, давящий ком, который она носила с собой с того самого дня, когда уехала из леса, который стал для неё вторым домом. Он ушёл — значит, у него нет права решать, что для меня лучше.

Павел мог только догадываться о ком идёт речь, но смысл и посыл был понятен.

— Павел, кинь мне свой адрес, я завтра приеду к тебе на ужин.

— Договорились... что приготовить? — Павел не верил своим ушам, он думал, что Ева будет в ярости, что это было первое и последнее свидание. Но какой-то Артемьев Михаил Константинович (нужно узнать подробности) ненароком поспособствовал новой незапланированной встречи с Евой, и где... у него дома!

Приехав домой, Ева приняла душ и села в раздумье как поговорить с причиной её плохого настроения. "Нужно расставить все точки и тире...Его телефон не отвечал. Имея в своём арсенале такой гаджет, он только создавал видимость обычного, нормального человека. Нужно попробовать его найти, как то связаться с ним... Может быть, попробовать что-то типа спиритического сеанса, а что? Вызову дух Михаила, глядишь, и тело подойдёт".

Ева встала посреди комнаты, возвела руки к потолку...

— Как там... Архангел Михаил приди... Может молитву нужно прочитать. "О, святой Михаил Архангел, помилуй нас, грешных, нуждающихся в твоем заступничестве, сохрани нас, рабов Божиих, от всех видимых и невидимых врагов, особенно же укрепи против страха смерти и смущения диавольского и сподоби нас непостыдно предстать Создателю нашему в час страшного и праведного Суда... — Ева, ещё не дочитала молитву, как в дверях заметила тень, а потом и самого Михаила. Он стоял, облокотившись на косяк, скрестив руки на груди.

— Добрый день Ева, как поживаешь?

Ева, немного опешив, постаралась вести себя сдержанно, и в первую минуту не набрасываться на Михаила с кулаками.

— Вчера было лучше. — Она сверкнула глазами, и он всё понял, сейчас будет не просто. — Ты зачем лезешь в мою личную жизнь?

Михаил вальяжно сел на диван.

— Знаешь Ева, я думал, что ты серьёзная девушка и к нашему делу, подойдешь более ответственно.

— К какому это такому делу? Для тебя ребёнок это всего лишь "дело? "

— Не цепляйся к словам, ты знаешь, о чем я.

— Ты хотел, чтобы я тупо сидела в лесу без медицинской помощи и общения. Не на ту напал! Я приехала и встала на учёт по беременности, сделала УЗИ, пью витамины, которые прописал врач. Здесь цивилизация.

— И как только попала в цивилизацию быстрее побежала к кудрявому под бочек.

— Как ты смеешь, ты людей за людей не считаешь? Да чем ты лучше — то? Крылышки нацепил и возомнил себя творцом всех судеб! Использовал и выкинул — вот она где твоя ангельская сущность! Твоё начальство вообще в курсе как "благородно" ты себя повёл?

— Тормози Ева, ты правильно заметила, во мне присутствуют и человеческие эмоции: гнев, ярость, несдержанность.

— Оставь меня в покое!

— Нет!

— Ты зачем сегодня Павлу устроил квест по медицинским клиникам?

— Если он собирается с тобой встречаться, пусть для начала проверит свое здоровье.

— Ах, так, ты хочешь войны? — Ева пошла в наступление.

— Нет, тебе нельзя волноваться.

— А сейчас я, по-твоему, что делаю?

— Кажется, ты сегодня пропустила свидание?

— Интересно, кто стал причиной!!

— Возьми тёплый джемпер, выйдем на улицу. — Михаил проследовал к двери с загадочным видом.

На мгновение её взгляд дрогнул, словно ветер чуть пригнул пламя. Она опустила ресницы, и в этой короткой паузе повисла вся их невысказанная боль — и вчерашняя теплота, и сегодняшняя колючая дистанция.

Ева шла следом за громоздкой фигурой. Он остановился, подошёл сзади и приобнял за талию. Я посмотрела назад... у Михаила появились крылья... И они оторвались от земли...

— Не бойся, я тебя ни за что не отпущу.

Я глубоко вдохнула и увидела ночную Москву... сначала мы поднялись на уровень птичьего полёта, потом чуть выше, и город раскрылся передо мной, как живая мозаика из света и тени. Москва дышала ровно и мягко, будто, наконец, выдохнула дневную суету. Внизу — живые нити проспектов, прошитые пунктиром фар; они, то собираются в тугие клубки развязок, то плавно расходятся, словно кто-то неторопливо распутывает пряжу. Москва-река — чёрная атласная лента, на которой дрожат и переливаются золотые блёстки отражённых огней. Где-то внизу тихо гудят мосты — они похожи на светящиеся арки, перекинутые через бархатную темноту. Видны уютные островки дворов, где фонари льют на асфальт тёплый медовый свет, и редкие прохожие внизу кажутся крошечными фигурками из театральной миниатюры. В историческом центре силуэты башен и куполов встают чёткими чёрными контурами на фоне неба, а подсветка мягко обводит их края — словно художник провёл по линиям тонкой кистью с золотой краской. Никольская улица рассыпана гирляндами, будто кто-то набросал сверху горсть светящихся бусин. А «Зарядье» угадывается по лёгкой подсветке Парящего моста — он выглядит как тонкая серебряная дуга, зависшая над рекой. А потом мы поднялись чуть выше — и картина поменялась. Город уже не про отдельные улицы и мосты, он складывается в единый узор, в сложный, завораживающий орнамент. Теперь отчётливо видна кольцевая структура: Садовое, ТТК, МКАД — как концентрические круги на воде от брошенного камня. Они пульсируют огнями, и кажется, что сама Москва бьётся в ровном, мощном ритме. Небоскрёбы «Москва -Сити» вспыхивают яркими пятнами, их стеклянные фасады ловят и преломляют свет, превращаясь в гигантские кристаллы. Они будто тянут вверх разноцветные световые нити — то холодные синие, то тёплые янтарные. Главное здание МГУ на Воробьёвых горах выглядит монументальным стражем, его шпиль пронзает сумрак, а по фасаду бегут мягкие лучи прожекторов. Останкинская башня тонкой иглой уходит в небо, и её подсветка делает её похожей на космический маяк. Вдали растворяются в ночной дымке спальные районы — там огни горят ровнее, спокойнее, как тихий шёпот после громкого дня. И над всем этим — глубокое, бархатно-синее небо, где даже городские огни не могут до конца заглушить мерцание редких звёзд.

С этой высоты Москва кажется огромной, живой и немного загадочной — словно огромный механизм, в котором каждый огонёк — это чья-то история, чьё-то дыхание, чья-то мечта, не угасшая даже ночью.

— Тебе не страшно? — Михаил как-то с опозданием поинтересовался состоянием Евы.

— Я в полном восторге! От такой красоты захватывает дух!

"На мгновение забываешь про все проблемы и невзгоды, будто пропадаешь, растворяешься в этом просторе, где город и небо сливаются в одну бесконечную картину. Хочется просто парить и парить, не думая ни о чём, впитывать этот воздух, густой от ночной прохлады и далёких городских запахов. Я ловлю себя на мысли, что снизу, с земли, всего этого не разглядеть. Там ты идёшь, смотришь под ноги, спешишь, отвлекаешься на свои мысли — и видишь лишь кусочек, фрагмент: угол дома, витрину, чей-то спешащий силуэт. А отсюда всё складывается в единую симфонию. И понимаешь, как много в этом городе жизни — даже сейчас, ночью, когда вроде бы всё должно затихнуть. Светятся окна, и в каждом — своя маленькая вселенная: кто-то ещё не спит, заваривает чай, кто-то смотрит в окно, кто-то пишет письмо или просто сидит в тишине, обняв колени. И все эти огоньки вместе складываются в тёплое, живое сияние, которое пробивается сквозь темноту. Чуть выше горизонт становится шире, и город уже не давит масштабом — он словно приглашает понять его, разгадать. В нём нет ничего пугающего, только эта невероятная, завораживающая сила — сила движения, истории, тысяч судеб, которые день за днём сплетаются в один большой, неповторимый узор. И вдруг приходит чувство удивительной свободы. А потом медленно опускаешься обратно, к земле, и, ступив на асфальт, ещё долго не можешь стряхнуть с себя это ощущение высоты. Остаётся лёгкий холодок на коже от ночного ветра, тихий гул города в ушах — и внутри тёплый, тихий свет, будто частичка той самой панорамы, которую удалось увидеть с высоты птичьего полёта. И хочется остановиться, глубоко вдохнуть и просто сказать: "Спасибо, Москва, за эту ночь!"".