Фобос

* * *

— А почему Бри до сих пор спит? Обычно она нас отводит в школу, — не успели отойти от дома, как на меня обрушился шквал детских вопрос, и у меня не было уверенности, что я смогу от них отбиться. Но по доброте душевной решил дать ей отдохнуть и взял инициативу в свои руки.

— У неё вчера был тяжёлый случай на работе, она устала.

— А если она проспит работу?! Её же уволят и тогда нам всем конец! — Фрея испугалась собственных мыслей и яркие, обычно горящие задором глаза, тут же потухли.

— Не уволят, — поспешил переубедить детей, чтобы мы дошли до школы без слёз и прочего, что могло вызвать ненужные вопросы, в том числе и у меня, потому что понятия не имею как быть с детьми. — Я её разбужу.

— А почему вы не спите в одной комнате, если вы жених и невеста?

— Ты же знаешь ответ, Фрея. Это всё игра.

— Но вчера ты заходил к ней в комнату, — подхватил её допрос брат.

— Вчера ваша тётя уснула на кухне, поэтому пришлось отнести её. Спать в кровати намного удобнее, чем на стуле. Вы вообще-то должны были спать, а не подслушивать или подглядывать.

— А мы спали! — хором ответили они, но им нельзя доверять. В следующий раз обязательно проверю уснули ли они, после того, как заставлю их улечься.

К моему счастью, разговор свёлся к обычным темам: почему постоянно нужно работать, чтобы у тебя были деньги и почему так рано надо ложиться спать, мы ведь уже взрослые. Видимо, побоялись, что ещё где-то проколятся.

На обратном пути прокручивал ночные воспоминания в своей голове ещё раз. Каждый раз удивляюсь как такие маленькие женщины притягивают к себе такие огромные проблемы! А если бы я не заметил, что прошло слишком много времени, а если бы не почувствовал страх, повисший надо мной, как грозовая туча в пасмурный день. Бездна, надо было ему ногу сломать, а не руку! Надеюсь, что она не слишком впечатлительная, душелекарь из меня паршивый, я и себе-то помочь не могу, а тут кому-то...

Вернувшись домой, заприметил во дворе знакомую фигуру, которой удалось поразить меня дважды и оба раза не в лучшем смысле. Я сразу узнал его по удушающему аромату, от которого даже первые, пробившиеся из-под земли, цветы начали увядать. Какой бездны он сюда заявился?! Бессмертный. Такое ощущение, что у половины населения напрочь отсутствуют чувства стыда, вины и приличия заодно.

— Что ты здесь забыл? Меня не впечатляет перспектива сломать тебе вторую руку или лучше ногу, но если ты настаиваешь...

Этот... Человек попятился назад, выставив здоровую руку перед собой, как щит.

— Спокойно, спокойно. Я пришел извиниться, но никто не открывает.

— И не откроет. Я передам твои искренние сожаления.

— Я перебрал и перегнул, признаю, — прозвучало крайне не искренне, шкала отвращения к нему стремительно поползла вверх. — И ещё... Это... Ну, в общем Брианна единственный лекарь в деревне... — замялся он, но не думает же, что впущу его в дом.

— Сочувствую, придётся ехать в город. Раз ты не умираешь, то ничем помочь не могу.

Он хотел возразить, но я перебил его, раз не понимает, что вчерашний вечер может обойтись ему не только сломанной рукой.

— Ладно, для плохо соображающих. Если подойдёшь к Брианне и окажется, что ты не при смерти, то ей придётся всё-таки обратиться в местную стражу, а может даже и городскую. Понятно?

Он выругался себе под нос и с нескрываемым отвращением на лице побрёл к дороге. Чувства наши были взаимны, потому провожать его не стал. Может всё-таки стоит намекнуть соседке, что не стоит спускать ему с рук случившееся.

Когда я зашёл в дом, то Брианна ещё спала. Пока она была дома я не мог заняться тем, чем запланировал — изучить её тьму, которую она сама мне любезно отдала. У меня не было цели забирать её насильно. Всего лишь хотел осмотреть её руку, на которой выступали чудовищные синяки, а она взяла и выпустила магию, что упростило мне задачу.

Не знаю, что на меня нашло, но я решил приготовить ей завтрак, словно это могло исправить испорченное настроение и вернуть веру в людей. Повар я такой же, как и душелекарь. Ругался на себя и на всё, что не мог найти. Обжёгся. Ещё раз ругался на себя и на сковороду, которую кто-то переложил в другое место. Принял неизбежное — затея безнадёжная. Надо было сварить кашу или засыпать хлопья молоком, а не пытаться приготовить то, что никогда не делал. Однажды я наблюдал как Меора готовила завтрак, от того и решился повторить, доверившись своей памяти.

Омлет-рулет с ветчиной, сыром и грибами оказался на тарелке, как только я услышал тяжёлые шаги, словно кто-то не спускался с лестницы, а перекатывался со ступеньки на ступеньку еле волоча ноги.

— С пробуждением! Дети в школе, — сказал я, опередив её первый вопрос.

— Доброе утро, спасибо, что отвёл. А это что, завтрак? — я кивнул в неуверенности, что он вызовет у неё чувство аппетита. — Мне? — пришлось ещё раз кивнуть в знак правильности её слов.

— Боги... Спасибо! Если бы кто-то хоть иногда готовил мне завтрак, то жизнь точно бы была намного легче.

Брианна без следов усталости на лице, но тщательно скрывающая свои переживания, села за стол, вооружившись вилкой и ножом. Отрезав первый кусок и положив его в рот, она закрыла глаза и довольно промычала:

— М-м-м, очень вкусно. Может в этом ресторане ещё и кофе делают? Буду крайне благодарна! А где, кстати, твоя порция? Уже позавтракал?

— Да, — пришлось соврать, чтобы она доела. Про себя-то я забыл, но ничего. Незаметно что-нибудь съем, а пока перебьюсь кофе, который уже поставил на плиту.

Чашки с горячим напитком приземлилась на стол перед Брианной. Она оторвалась от еды и взглядом скользнула по моей руке.

— У тебя ожог.

— Ерунда.

— Дай взгляну.

Моя рука тут же была поймана в прохладную ладонь. Она обвела ожог подушечкой большого пальца, спустилась ниже к едва ощутимому рельефу из папиллярных линий. Чрезмерно нежно для того, кто прописал в договоре, позабавивший меня пункт, про отсутствие тактильного контакта без крайней нужды. Вряд ли сейчас была именно она.

— Давай залечу.

И из меня чуть не вырвалось громкое согласие. Я ведь терпеть не могу чужие прикосновения!