Я вернулась в раньше, чем планировала.

День оказался длинным. Сначала прогулка с Сергеем, потом несколько часов в одиночестве. После короткая встреча с людьми из клуба, которые опять обсуждали какие-то мероприятия, фотографии и «корректное присутствие». Я слушала, кивала и чувствовала, как усталость накапливается где-то в плечах. Тяжёлым грузом, от которого не получалось избавиться. Каждое слово, улыбка требовали усилий. Я играла спектакль, в котором у меня даже нет главной роли.

Так, массовка.

Иногда я ловила себя на простой мысли. Если всё это расписать на бумаге, получится очень активная яркая жизнь. Просто в ней не будет меня. Какая-то девушка в светлом костюме, которая улыбается в нужные моменты, пьёт воду на мероприятиях и не задаёт лишних вопросов. А настоящая я осталась где-то там, на набережной в Ярославле. В тот самый вечер, когда решила пошутить. Та Ксения смеялась громко, пила дешёвое вино и не боялась сказать лишнего. Она ещё не знала, что такое контракт.

Лифт остановился на нашем этаже, в коридоре тихо. Мягкий ковёр, приглушённый свет, двери, которые выглядят одинаково и ведут в одинаковые номера. Где-то далеко гудел кондиционер. За одной из дверей играл телевизор. Кто-то смеялся. Обычная гостиничная жизнь. Только моя была необычной.

Я подошла к нужной двери, достала карточку и вдруг услышала голос.

Не сразу поняла чей.

Потом — узнала.

Артур.

Он говорил спокойно. Как обычно. Но голос был чуть ниже, сдержаннее. Таким тоном обсуждают серьёзные вещи. О которых не говорят при посторонних. Я замерла. Дверь была закрыта не до конца. Видимо, не заметили. Щель осталась. Тонкая, почти незаметная. Но достаточная, чтобы звук просачивался наружу. Я смотрела на эту щель и не могла отвести взгляд.

Внутри звучал ещё один голос. Агента. Левандовского.

Я не собиралась подслушивать. Правда. Но ты стоишь в коридоре, а из комнаты звучит твоё имя, сделать шаг назад становится очень трудно. Ноги словно приросли к полу. Карточка замерла в руке. Я сжимала её так сильно, что край впивался в ладонь.

— …это должно выглядеть естественно, — убеждал агент.

Пауза. Артур тихо ответил:

— Это и так выглядит естественно.

— Пока да.

Ещё пауза.

Я стояла и чувствовала, как внутри медленно собирается напряжение. Без паники. Холодное и очень внимательное. Ощущение опасности. Оно поднималось откуда-то из живота, заполняло грудь, сжимало горло.

— Важно, чтобы она не задавала лишних вопросов, — продолжил агент.

Я почувствовала, как пальцы сжались сильнее.

Она. Интересно.

Артур ответил коротко:

— Она и не задаёт.

— Пока.

— Она не глупая.

— Я это понимаю.

Снова пауза.

Я слышала, как в номере кто-то прошёлся по комнате. Шаги. Потом звук стекла. Наверное, стакан поставили на стол. Или взяли. Потом шаги обратно.

— Главное — выдержать первые месяцы, — сказал агент.

— Я знаю.

— Потом это уже не будет иметь значения.

— Это и сейчас не имеет.

Агент тихо выдохнул. Я почти увидела, как он качает головой. Утомленно. Как человек, который уже устал повторять одно и то же.

— Артур.

— Что?

— Ты понимаешь, что если это всплывёт…

— Не всплывёт.

— Ты слишком уверен.

— Нет. Я просто знаю, что делаю.

Тишина. Такая тишина бывает перед чем-то важным. Перед признанием, например. Или в такие моменты говорят правду. Внутри меня что-то медленно холодело. Словно лёд начал растекаться по венам. Медленно. Неотвратимо.

— В любом случае, — продолжил агент, — она должна выглядеть идеально. Никаких странных историй и неожиданных поступков.

— Она справляется.

— Ты уверен?

— Да.

Ещё пауза. Потом агент сказал:

— Ты хотя бы рассказал ей часть?

Молчание. Длиннее, чем все предыдущие. Оно заполнило коридор, заполнило меня, заполнило всё вокруг. Я перестала дышать. Буквально. Воздух застрял где-то в горле и не двигался.

Я вдруг очень ясно поняла, что сейчас прозвучит важный ответ. Самый важный в этом разговоре. Тот, который всё объяснит. Или ничего не объяснит.

Артур сказал спокойно:

— Нет.

— И не собираешься?

— Нет.

Агент снова вздохнул. Тяжело. Как человек, который уже знает, чем это кончится.

— Рано или поздно она всё равно узнает.

— Тогда и поговорим.

— Это риск.

— Всё уже риск.

Несколько секунд никто не говорил.

Я стояла у двери и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Сильнее. Громче. Оно стучало где-то в ушах, в висках, в горле. Не потому что я услышала что-то конкретное. Потому что не услышала. В этом разговоре было что-то, чего мне не договаривали. Важное. Что касалось меня напрямую.

О чём они? Что не должно «всплыть»? Почему мне нельзя задавать вопросы?

И главное — что именно мне не рассказали?

Я перебирала варианты. Контракт я читала. Там всё было прозрачно. Срок, условия, компенсация. Что ещё может быть? Какая тайна?

— Главное — чтобы она продолжала играть роль, — вкрадчиво произнес агент.

Роль. Я машинально посмотрела на свою руку. Кольцо.

Белое золото.

Гладкое.

Очень настоящее.

— Она и так играет, — спокойно ответил Артур.

Я закрыла глаза.

Интересно.

Значит, всё, что было — прогулки, разговоры, эти странные вечера, когда мы просто сидели рядом и молчали, — это тоже часть роли. Контракта. Большой игры, в которой мне отвели место, но не рассказали правил. Я думала, что между нами хоть что-то появляется. Какая-то связь. А оказывается, это просто игра. Профессиональная. Холодная. Расчётливая.

— Не усложняй, — увещивал агент.

— Я не усложняю.

— Тогда всё пройдёт спокойно.

— Игорь.

— Да?

— Я знаю.

После этого снова наступила тишина.

Я поняла, что если простоять здесь ещё минуту, то начну дышать слишком громко. И тогда они меня услышат. И тогда придётся объяснять, почему я стою в коридоре и слушаю. А я не хотела объяснять. Я хотела уйти. От всех от них.

Я аккуратно сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Карточка всё ещё была в руке. Край впивался в ладонь. Я сжимала её так сильно, что, наверное, остались следы. Отошла к лифту. Постояла там несколько секунд. Глубоко вздохнула. Выдохнула. Ещё раз. И ещё. Сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Руки дрожали. Совсем чуть-чуть. Потом снова подошла к двери, громко топая. Вставила карточку в замок уже с усилием. Чтобы щелчок был слышен внутри.

Дверь открылась. Артур и агент стояли у окна. Оба повернулись на звук. Лица спокойные. Ровные. Ни удивления, ни тревоги. Ни тени сомнения.

Они повернулись одновременно. Ни один из них не выглядел удивлённым.

Если бы он вздрогнул. Или они бы переглянулись. Если бы в их глазах мелькнуло хоть что-то. Но они просто смотрели на меня. Как будто ничего не произошло.

— Привет, — беззаботно сказала я.

Голос прозвучал весело. Даже слишком. Я сама удивилась.

— Привет, — ответил Артур.

Агент кивнул. Коротко. Деловито.

— Добрый вечер, Ксения.

Я сняла сумку с плеча и прошла в комнату. Повесила её на спинку стула. Руки двигались автоматически. Я смотрела на них и удивлялась, какие они спокойные.

— Не знала, что у нас встреча.

— Уже заканчиваем, — сказал агент.

Он взял со стола папку. Ту самую. Синюю. Я её уже видела. В ней был мой контракт. Или не только мой. Может, там лежало что-то ещё. То, что мне не предназначалось.

— Мы тут обсуждали рабочие вопросы.

Конечно. Рабочие вопросы.

Я кивнула.

— Понятно.

Артур смотрел на меня внимательно. Сканировал лицо, искал следы. Осведомленности. Его светлые глаза стали почти прозрачными.

Я улыбнулась. Так, как учат улыбаться на интервью. Красиво. Уверенно. Ни одной лишней эмоции. Я филолог. Я умею управлять лицом, когда надо.

— Не буду мешать.

Агент быстро попрощался и вышел. Кивнул на прощание. Дверь за ним закрылась мягко, почти бесшумно. В номере стало тихо.

Как после подписания договора. Когда остаёшься одна с человеком, который тебе почти чужой.

Я сняла жакет и повесила его на спинку стула. Расправила плечи. Поправила воротник. Медленно. Тщательно. Чтобы занять руки. Артур всё ещё стоял у окна. Смотрел на улицу. Свет падал на его лицо, делая черты резче. Тени легли глубоко.

— Как прошел день? — спросил он.

Обычный вопрос. Нормальный.

Я пожала плечами.

— Нормально.

Пауза.

— Гуляла.

— Хорошо.

Он кивнул. И вдруг стало очень ясно: между нами появился ещё один слой тишины. Не тот, к которому я уже начала привыкать. Не рабочий. И не тот, когда просто не о чем говорить.

Другой. Скрытый. Он висел в воздухе, как дым. Его нельзя было потрогать, но он чувствовался.

Я подошла к столу и налила себе воды. Вода обожгла горло. Сделала глоток. Потом ещё один.

Посмотрела на Артура.

— О чём вы говорили?

Он ответил спокойно:

— О работе.

— Понятно.

Я кивнула.

Больше ничего не сказала. Поставила стакан на стол. Аккуратно. Чтобы не звякнул. Не выдать себя.

Подошла к окну. Встала рядом, но на расстоянии. Метр. Полтора. Дистанция. Всё по правилам.

За окном горел город. Огни, машины, люди, которые живут своей жизнью и не знают, что происходит в этом номере. Им хорошо. Они простые. Они могут задавать вопросы и получать ответы.

Я смотрела на отражение Артура в стекле. Он смотрел вниз, на улицу. А я — на него.

И думала. В моей голове теперь есть вопрос. Один. Очень простой.

Что вы скрываете от меня? Что такого важного я не должна узнать? И почему он сказал, что я играю роль?

Я улыбнулась своему отражению. Криво. Почти незаметно. Внутри медленно формировалась новая мысль. Очень неприятная.

Мне начинало казаться, что я в опасности. И в неведении. А это плохо. Очень.