София

— Это противоречит всему, что прописано в контракте! — шиплю яростным шёпотом.

Мне только и остаётся, что бессильно измерять шагами комнату, которую Александр Морозов великодушно выделил молодожёнам.

— Здесь может быть прослушка, — хмурится Егор, сидя на нашей общей постели со скрещёнными руками.

— Ты обещал мне… — Нервы сдают. Нижняя губа начинает мелко трястись.

Обречённо вдохнув, парень достаёт смартфон из кармана брюк. Что-то быстро нажимает. Осматривает комнату придирчивым взглядом: каждый угол, каждый предмет. Довольно хмыкает и только после продолжает наш диалог:

— Раз обещал, выполню. Все до единого. Просто… внесём небольшие поправки в наше соглашение.

— Это ты называешь, — окидываю роскошную комнату на втором этаже выразительным взглядом, — небольшими поправками?

Просторная спальня — при большом желании можно даже не пересечься. Потолок расписан тонкой лепниной. Мраморный камин напротив огромной кровати, на которую даже смотреть страшно.

Всё вокруг буквально кричит: «Ты в ловушке!»

— Если хочешь, можешь отказаться, — пожимает плечами так легко и непринуждённо, что мне хочется его треснуть чем-нибудь. Желательно тяжёлым.

Устав метаться по комнате, как зверь, запертый в клетке, плюхаюсь рядом с Егором на кровать и роняю лицо в ладони.

— Я не смогу, — выдыхаю, сквозь стиснутые зубы. — Ты говорил, что мы будем изредка появляться на людях, изредка взаимодействовать с твоими родственниками, — машу в сторону двери. — Даже с тобой видеться изредка! Минимальный контакт!

Чёрт, похоже, я близка к нервному срыву…

— Говорил, — даже не думает отрицать. — Но всё не так плохо, как могло быть.

— Не так плохо? — Все эмоции, запертые до этого момента на ключ, прорываются наружу. — Ты шутишь что ли? Твой отец сказал, чтобы я организовала благотворительный вечер, раз уже имею в этом опыт! Да ещё и через неделю! Через. Неделю! Как?!

Со стороны, наверное, выглядит комично — ругаться шёпотом. Вот только мне совсем не смешно.

— Очень просто, — снова пожимает плечами, оставаясь предельно спокойным. — Заплатим людям, тебе проведут ускоренный тренинг. А пока отец не видит, многое сделают за тебя. Останется только нарядиться и действовать по заранее составленному плану. — Заметив мои возмущённо округлившиеся глаза, добавляет: — План тебе тоже предоставят. Что говорить, как себя вести…

— Твой отец сказал..! — Отнимаю руки от лица, чтобы посмотреть на этого непрошибаемого сноба.

Ему что и море по колено?

— Да мало ли что он сказал, — дёргает щекой. Между бровями на идеальном лице появляется глубокая морщина.

Егор рывком поднимается с постели. В два счёта избавляется от удавки в виде галстука. Расстёгивает две пуговицы на груди, возится с манжетами рубашки и отточенными движениями закатывает рукава до локтей.

— Послушай, — присаживается передо мной на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Я предполагал подобный исход…

Собираюсь разразиться тирадой — он знал, что так может случиться! — но парень прикладывает указательный палец к своим губам, призывая к молчанию. От его наглости давлюсь очередным вдохом.

— Для нас ничего не меняется. Кроме незначительно нюанса: нужно будет немного чаще взаимодействовать с моей семьёй. К тому же это продлится всего месяц, — пытается смягчить, но получается плохо. Его доводы не имеют для меня никакого значения. — В наших интересах сократить срок по максимуму. Чем раньше отец поверит, что мы без ума друг от друга, тем скорее свалим отсюда. Как тебе такой план?

Я заглядываю в чернильно-синюю бездну глаз. Что пытаюсь отыскать в них — сама не понимаю. Но взгляд парня затягивает так, что невозможно вынырнуть из омута.

— Зачем тебе всё это? — выдыхаю вместо ответа.

— О, поверь, причин много, — хмыкает Егор. А в это время на дне бескрайнего океана маячат черти.

Мне всё же удаётся вырваться из плена его глаз. Отвернувшись, смотрю в окно, за которым царит кромешная темнота.

«Ночной» Егор проснулся.

Это такой ритуал по сбросу масок? Или у него реально раздвоение личности?

— Но ты не расскажешь мне ни об одной, — не спрашиваю.

Слабый ветерок играет с занавесками, принося прохладу в комнату. Но я словно сгораю изнутри.

— Прости, дорогая, — выпрямляется в полный рост. Смотрит на меня сверху вниз. — Мы не настолько близки, чтобы я захотел раскрыть тебе душу.

От Егора веет таким спокойствием, что моя паника сама собой сходит на «нет».

Видимо, это заразно.

С кем поведёшься…

— Сомневаюсь, что она у тебя вообще есть, — зыркаю на парня исподлобья.

— Ты права, — внезапно соглашается он. — Свою душу я растерял много лет назад. Но это уже лирика, — ставит точку в разговоре, свернувшем не туда.

А у меня и нет желания его продолжать.

— Чтобы окончательно развеять твои сомнения, — решает вернуться к волнующему вопросу, — предлагаю компенсировать дополнительные усилия с твоей стороны в денежном эквиваленте. Лишним не будет. Особенно, когда всё закончится.

Практичность — это точно про Егора.

Я вздыхаю, испытывая дикое желание остаться одной. Обдумать всё, как следует. Но в нынешних обстоятельствах покой мне будет только сниться.

— Это провал… Мы не справимся, — бормочу, вместо ответа на очередную попытку купить меня.

— Не попробуем — не узнаем, — на красивом лице появляется незнакомая плутоватая ухмылка. — Верно? — вскидывает брови.

Мне даже глаза хочется протереть. Вдруг привиделось?

Но нет. Проходит целая минута, а кривая усмешка так и не сползает с полных, чётко очерченных губ мажора.

— Зачем спрашивать? Ты ведь всё для себя решил, — окидываю Егора недовольным прищуром.

Парень морщится.

— Есть небольшой шанс, примерно, около одного процента, — сводит большой и указательный палец, оставляя между ними крохи пространства, — что ты всё-таки не согласишься.

— Я настолько предсказуемая? — искренне удивляюсь.

— Не настолько. — Обходит одну из колонн (да, в спальне есть колонны!) рядом с кроватью, и садится в царское кресло, сложив перед собой руки. — Просто тебе не повезло связаться со мной.

— Скромность — твоё второе имя? — не удерживаюсь от сарказма.

— Обычная оценка собственных навыков. Без хвастовства. — Из синих глаз исчезают чертята, а с лица пропадает любой намёк на улыбку.

Вот этот Егор привычнее. С ним проще.

Незнакомый Егор с плутоватой ухмылкой… пугает.

— А теперь, если мы всё решили, — дожидается моего заторможенного кивка, — слушай внимательно. — Его голос спокоен, но в каждой букве слышится приказ. — Пока мы здесь, у нас будет несколько простых правил. — Во взгляде Егора появляется что-то тёмное. Опасное. Обжигающее нутро.

Я скрещиваю руки на груди. Стараюсь держать спину ровно. Но меня всё равно пробирает до дрожи.

— Первое: никаких сцен, никаких истерик. Ни дома, ни на публике. Все эмоции держи при себе. В нашей спальне можешь хоть обрыдаться. Но, выходя за эту дверь, — тычет указательным пальцев в сторону выхода, — ты должна выглядеть идеально.

Смотрю на Егора в упор и чувствую, как руки зудят от желания придушить этого сноба. Или хотя бы встряхнуть, схватив за грудки.

Ненавижу, когда мной командуют. И уж тем более таким тоном. Сразу навевает не самые приятные воспоминания о приюте…

Но Егор спас меня. Так что нужно держать себя в руках.

По крайней мере, пока это выгодно обоим.

Внутри бушует буря, но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Я выдерживаю чужой взгляд с достоинством.

Удовлетворённо хмыкнув, Егор переходит к следующему пункту своих условий:

— Второе: ты не задаёшь вопросов о моих делах, что бы ни происходило. И третье… — Он делает паузу, криво улыбаясь. — Прозвучит банально, но не влюбляйся в меня. Это табу. Между нами чисто деловые отношения.

Впервые за весь вечер вдруг чувствую какую-то странную, чуждую мне раньше, злость.

— Да кому ты сдался, — говорю спокойно. Даже слишком спокойно.

Он прищуривается, оценивая мою реакцию. Как зверь, присматривающийся к другому хищнику в общей клетке.

— Вот и отлично, — бросает лениво. — Напомню: мы не обязаны быть друзьями. Как и доверять друг другу. Единственная наша обязанность — играть в любовь так, чтобы все поверили.

Какой же он… раздражающий!

— А если я нарушу правила? — шиплю, удивляясь собственной дерзости.

Егор по-кошачьи прищуривается. Его взгляд лениво скользит вдоль моего тела, обжигая обнажённые участки кожи. И я вспоминаю, что всё ещё в платье. Открытом. Демонстрирующем больше положенного. А Егор — мужчина. Связанный со мной контрактом, и всё же…

Что ему стоит принудить меня и заставить молчать обо всём?

Внутренности съёживаются от колючего холода. Ощущение, словно меня наизнанку выворачивает.

— Здесь ты будешь делать то, что я скажу. Никаких «если», — мрачно басит парень, поднимаясь.

Вот чёрт…

Егор подходит ко мне. Движения плавные, грациозные. Завораживающие. Как у хищника, уверенного в себе и своей силе. Уверенного в своей неоспоримой власти. Я машинально подскакиваю с кровати, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Чтобы стать хоть немного выше.

Чтобы показать: я не боюсь!

Егор останавливается неприлично близко. Настолько, что я чувствую тепло его тела, запах дорогого парфюма и чего-то горького. Опасного.

Скрещиваю руки на груди в жалкой попытке отстоять видимость личного пространства. Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть мажору в глаза.

— Ты не ответил, что будет, если я нарушу правила, — с вызовом вскидываю подбородок.

Взгляд Егора темнеет. Его рука дёргается вверх. Но он останавливает себя в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Не советую испытывать моё терпение. Поверь мне, Луна, — припоминает «ласковую» кличку, придуманную на ужине для поддержания легенды, — лучше тебе держаться от меня подальше. Мой интерес дорого тебе обойдётся. И я сейчас не о деньгах, — вкрадчиво рокочет парень.

Что он хотел сделать? Ведь явно не ударить…

Не выдержав, опускаю взгляд. От его голоса в животе скручивается узел не то страха, не то чего-то ещё. Неизвестного. Непонятного. И от этого становится ещё страшнее. Странным ощущениям вторит томление, появившееся во всём теле. И я с ужасом осознаю, что оно не отталкивающее, а… будоражащее. Как адреналин, воспламеняющий вены на большой скорости.

Егор мне всё ещё не нравится. Он всё ещё пугает. В чём-то вызывает уважение, но…

Он прав. Мне точно стоит держаться от него подальше.

— Хотя знаешь, попробуй, — шепчет, наклоняясь к моему уху. Его горячее дыхание опаляет кожу. По позвоночнику вниз пробегают мурашки. — Даже любопытно, к чему это приведёт.

Каждый волосок на моём теле встаёт дыбом. Меня бросает сначала в жар, а потом в холод. Дыхание утяжеляется. А соски вдруг твердеют, натягивая ткань в области декольте.

Чёрт… Чёрт-чёрт!

Да что со мной?

Разорвав зрительный контакт, Егор отстраняется первым. Словно внезапно потерял ко всему интерес. Отойдя на пару шагов, зажигает лампу у кровати. Мягкий, тёплый свет подчеркивает резкие черты его лица. Что-то обдумывая, он принимается расстёгивать пуговицы рубашки.

— Ванная там, — указывает на дверь сбоку. — Можешь пойти первой. И не дрожи так, я тебя не трону, — не смотрит в мою сторону.

А я только сейчас осознаю, что меня сотрясает крупная дрожь. Ещё и на месте стою, как застывшая статуя.

София! Что ты творишь?! Никому нельзя показывать свои слабости! Никому и никогда!

Возьми себя в руки, чёрт подери!

Отмерев, пулей уношусь в ванную. Подставив руки под сенсорный кран, плещу в лицо ледяной водой. Поднимаю глаза и вижу пунцовые щёки в отражении.

— Да что со мной? — бормочу вслух.

Я же точно уверена, что Егор мне не нравится! Тогда почему краснею? Почему так на него реагирую? Почему задыхаюсь? Почему сердце стучит, как ненормальное? Почему в горле сухо?

Или это побочный эффект того, что со мной случилось недавно?

Отступив от раковины, приваливаюсь спиной к холодному кафелю и сползаю вниз. Свернувшись в клубочек, утыкаюсь лбом в колени и заставляю себя дышать. Спокойно и размеренно.

Я бы назвала свою реакцию панической атакой, но меня не тошнит. Я не задыхаюсь. Это что-то другое… Мне незнакомо это чувство.

Не знаю, сколько я так сижу. Но приходу в себя только от того, что раздаётся стук в дверь.

— София, у тебя всё в порядке?

— Д-да, — голос подводит. Хрипит. Надламывается. — Всё хорошо.

Вспомнив, что не заперлась, подскакиваю к двери и громко щёлкаю дверным замком.

По ту сторону становится подозрительно тихо.

— Решил проверить, не грохнулась ли ты в обморок. Тебя долго не было, а вода не шумела, — поясняет парень, и я слышу его удаляющиеся шаги.

И что я должна была сказать… Спасибо?

Внезапно становится неловко. Чтобы избавиться от тянущего ощущения, стягиваю опостылевшее платье через голову, и иду в душ.

Пока моюсь, проваливаюсь в прострацию, даже не запомнив, о чём думала. А выйдя, обнаруживаю на вешалке новое белое полотенце бархатное наощупь. И банный халат такого же белоснежного цвета.

Как будто в отеле поселилась…

Перед тем как открыть дверь ванной, перевожу дыхание. И плотно шнурую халат. Поправляю тюрбан на голове, и только после выхожу.

Егор сидит в кресле и сосредоточенно листает планшет. На нём нет рубашки. Так что моему обзору открывается его идеальное подтянутое тело с кубиками пресса и тёмной дорожкой волос, скрывающейся за ремнём брюк.

Точно статуя.

Услышав меня, парень поднимает голову. Комментирует недовольно:

— Наконец-то.

Я решаю не отвечать. Делаю вид, что его вообще не существует в моей реальности. Прохожу к кровати и сажусь на неё, отвернувшись в сторону распахнутого окна.

— Твои вещи привезут завтра.

Это он про мой рюкзак?

Хочется фыркнуть, но я сдерживаюсь.

— Одежда в шкафу, — кивает на дверь, которая ведёт в гардеробную. — Я попросил домработницу подобрать для тебя что-нибудь из гардероба Елены. Надеюсь, подойдёт. У вас похожая комплекция.

И скрывается в ванной.

Мне неуютно из-за присутствия Егора, но я заставляю себя пойти переодеться. Нырнув в гардеробную, хватаю первые попавшиеся вещи и натягиваю их на себя. После чего возвращаюсь в кровать с трусливой мыслью:

Нам же теперь нужно спать вместе, чтобы поддерживать легенду!

Александр вряд ли пустил всё на самотёк. Прислуга будет следить за каждым нашим шагом. И утром, наверняка, придут нас «проведать». «Случайно», конечно же. Как в мыльной драме.

Во рту снова пересыхает. Я хватаю стакан с водой с тумбочки (интересно, откуда он здесь?) и делаю несколько жадных глотков.

И тут из ванной выходит Егор.

С влажных волос на пол падают крупные капли. Они разбиваются, как моя решимость стать фиктивной женой мажора. Прижимая одеяло к груди, смотрю на влажный торс парня и не могу отвести глаз. Слежу за особо настырной каплей, которая спускается с его груди к животу. Затем ниже — прямо к полотенцу на бёдрах. После чего исчезает, впитываясь в ткань.

Разве можно быть настолько идеальным? — могла бы подумать я, если бы не один нюанс. Слишком заметный. Выделяющийся на фоне привычного образа «идеального аристократа».

Татуировка в виде молнии на правом боку.

Резкие чёрные линии покрывают рёбра. Ветвятся, как после раската грома во время грозы. Расползаются по боковой части живота Егора живой молнией, чтобы застыть там навечно.

Шумно сглатываю и резко отворачиваюсь.

Хорошо, что парень в это время вытирал затылок вторым полотенцем и не видел, как я бесстыдно пялилась на него…

— Ещё не легла? — спрашивает таким тоном, будто мы уже десять лет вместе спать ложимся.

— Нет, — бурчу, прикрываясь одеялом.

— Нервничаешь? — хмыкает. И бросает на меня понимающий взгляд. — Расслабься, детка. Меня не будет. Так что можешь отдыхать.

Детка?

Отдыхать?

Что происходит?

Открываю рот, чтобы задать вопрос и тут же его захлопываю.

Меня это не касается.

Повернувшись к Егору спиной, укрываюсь чуть ли не с головой. Закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Но то и дело прислушиваюсь, как парень шуршит одеждой, куда-то собираясь.

Любопытство не порок…

Но когда я решаю обернуться, в комнате уже никого нет. И только ветер колышет занавески.

Не веря в то, что вижу, бросаюсь к окну. Убывающая, но всё ещё полная луна освещает двор особняка получше фонарей. Так что я успеваю заметить, как тень, бесшумно спрыгивает с крыши и устремляется в сторону гаражей.

Егор вылез через окно? Серьёзно?

Егор, который ведёт себя, как сноб, не позволяя себе лишних эмоций?

Теперь понятно, откуда у него атлетическое телосложение.

И всё же…

Любопытство не порок, но внутри меня вдруг появляется зудящее чувство, желающее узнать, куда и зачем мажор сбежал посреди ночи.

Приходится дать себе мысленную оплеуху.

Это не моё дело.