София

— Повторим легенду, — говорит мой… новоиспечённый муж, глядя в окно машины. — Мы познакомились на благотворительном вечере месяц назад. Ты была волонтёром. Я жертвовал деньги в фонд для детей-сирот. Присутствовал, как особый гость.

Егор поворачивается ко мне. Его профиль подсвечивают фонари вдоль шоссе. Черты лица заострились: челюсть напряжена, ресницы отбрасывают длинные тени на щеках, губы едва заметно поджаты.

Почти греческая статуя — красивая до невозможности, но холодная.

— Потом случайная встреча в парке, — его тёмно-синие, глубокие глаза поглощают любой источник света, словно бездонная пропасть. Я часто моргаю, чтобы сбросить наваждение и внимательно слушать. Но даже голос Егора невозможно просто слушать. Он пробирается куда-то под кожу своими раскатистыми вибрациями. — Я гулял с собакой, ты читала. Кербер стащил твой бутерброд. Мы узнали друг друга, сочли это судьбоносной встречей. Обменялись номерами. Так всё и началось.

Продумал всё до деталей.

Я только киваю в ответ.

Тут захочешь — не забудешь. Егор повторяет эту легенду снова и снова. После ЗАГСа. Быстрого венчания, которое прошло, как в тумане. После подписания договора. Как только сели в машину… И вот сейчас.

Чувствую, он будет повторять её до тех пор, пока каждое его слово не врежется мне в подкорку.

— Отношения скрывали по очевидной причине: разница в социальном положении. Но случилась любовь с первого взгляда и я не устоял. Предложение сделал без камер. Простой вечер: ресторан, вино, свечи, кольцо. Ты согласилась не сразу, обещала подумать. Согласие дала вчера, — заканчивает с призрачной полуулыбкой на губах.

Я сжимаю ткань платья на коленях, ещё не до конца понимая, во что ввязалась.

Или не желая понимать.

Но одно ясно точно — я заяц в волчьей шкуре. И теперь мне придётся играть эту роль целых полгода.

Отдавала ли я себе отчёт в этом, когда ставила подпись на дьявольском контракте?

Скоро узнаю.

И… надеюсь, не пожалею.

— А если твои родители начнут копать глубже?

— Отвечай максимально коротко, — прилетает мгновенно. — А лучше изображай стеснительную девушку из глубинки и молчи. Я возьму всё на себя. Если начнут наседать, сделай вид, что поперхнулась и отлучись в уборную. Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы избавить тебя от этого бремени. Главное, не забывай смотреть на меня так, словно я — весь твой мир.

— Весь мой мир… — повторяю с неприкрытым скепсисом и опускаю взгляд на ладони, сжатые в кулаки.

Это будет трудно. Я никогда ни в кого не влюблялась. Всё что меня волновало и волнует по сей день — как выжить. Только и всего.

А любви место в книжках.

Егор делает глубокий вдох и шумно выдыхает. Ёрзает — слышу, как поскрипывает кожа сиденья.

Похоже, он тоже сомневается, что затея выгорит. Но вида не подаёт.

Что же движет им на самом деле? Ради чего так упорствовать?

Зачем Егору фиктивная жена на самом деле?

Машина замедляется. Особняк, к которому мы подъезжаем, похож на белый мраморный саркофаг. Или музей. Охрана без лишних вопросов пропускает нас через ворота с фамильным логотипом компании Морозовых на них. Я смотрю в окно. Первое, что бросается в глаза — высокие расписные колонны у ступеней и зелёный сад, похожий на лабиринт.

Меня охватывает нервная дрожь. Пальцы в перчатках леденеют.

Машина подъезжает прямо к ступеням. Я дёргаюсь, чтобы выйти, но Егор пригвождает меня к сиденью одним взглядом.

— Я открою.

Чёрт…

Не прошло и пары секунд спектакля, а я уже чуть не запорола всё.

Егор обходит машину и открывает дверь. Протягивает руку. Я набираю полные лёгкие воздуха и вкладываю дрожащие пальцы в его широкую ладонь.

Это всего лишь прикосновение.

Грёбаное прикосновение!

Успокойся!

Моя нервозность влечёт за собой очередную ошибку. Тонкий каблук цепляет шов плитки, застревает в ней, и я едва не оступаюсь. Но Егор как будто заранее знал, что так будет. Его надёжные руки притягивают меня к себе. Уверенно и небрежно. Словно он делал это тысячу раз.

— Положись на меня, — говорит, чуть склонив голову. — Мы же теперь партнёры. А партнёры должны доверять друг другу.

Доверять друг другу…

Ага, бегу и падаю.

Но доля истины в его словах есть. Наш договор влечёт за собой ответственность и обязанности, которые необходимо выполнять.

Лёгкий кивок и мы идём внутрь.

Я заставляю себя дышать. Спокойно и размеренно. Но сердце всё равно трепещет в груди. Каблуки стучат по мрамору, отсчитывая секунды до начала семейного ужина. До начала моего первого испытания.

До экзекуции.

Минуем длинный холл, увешанный картинами. Их смысл не понять, как ни старайся. Обхватив Егора под локоть, я буквально цепляюсь за него, потому что с каждым шагом тело отказывается слушаться. Ноги становятся ватными.

Как будто всё во мне противится тому, что должно случиться. Кричит: беги отсюда, идиотка!

В гостиной нас встречает дворецкий. Делает лёгкий поклон и провожает к двустворчатым стеклянным дверям. Кольцо с огромным бриллиантом холодит палец. Сжимает его, как удавка. Я бросаю на него последний взгляд и судорожно вздыхаю.

Егор кладёт руку поверх моей, судорожно вцепившейся в его локоть. Но перед этим на долю секунды задерживает ладонь в воздухе, как бы «оповещая» меня о намерении коснуться.

Это подкупает — то, что ему небезразлично. Он ведь мог попросту проигнорировать или забыть мою просьбу.

Но нет. Егор Морозов всё ещё показывает себя человеком принципов.

Надеюсь, у него нет скрытой личины.

Как у Антона…

— Готова?

Я киваю с небольшой заминкой. И только после этого Егор позволяет дворецкому открыть перед нами двери, ведущие в просторный светлый зал.

Первым в глаза бросается длинный стол, занимающий больше половины комнаты. Накрыт безукоризненно: хрусталь, фарфор, тяжелые льняные салфетки, блюда с фруктами. Сквозь широкие окна падает мягкий вечерний свет, придающий флёр гостеприимства и тепла. Но воздух — прохладный, неподвижный, едва ли не стерильный — намекает, что гостям в фамильном особняке не рады.

Первым из-за стола поднимается отец Егора — высокий мужчина, виски которого уже тронула седина. Дорогой костюм на подтянутом теле сидит безупречно. На скуластом, как у Егора, лице виднеется лёгкая щетина. Он не улыбается нам. Вообще никак не меняется в лице. Но когда его взгляд падает на меня, кажется, что я проваливаюсь под лёд: в глазах мужчины нет тепла, только холодная оценка.

Инстинктивно распрямляю плечи. Егор делает едва заметный шаг вперёд и на мгновение чудится, что он пытается заслонить меня от своего отца.

— Егор, — голос мужчины спокойный, ровный. Но каждый слог отмерен, как будто мы на военном построении. — Рад, наконец, познакомиться с избранницей своего сына, — кивает мне, одарив скупой улыбкой.

Теперь ясно, в кого Егор… И не только внешне.

Я стискиваю локоть мужа сильнее, напрочь позабыв о том, что должна изображать из себя уверенную и безумно влюблённую мадам. Все ранее заготовленные слова застряли в горле колючим комком.

Егор незаметно сжимает мою руку в ответ. И, как и обещал, берёт всё на себя:

— Софи, позволь представить своего отца. Александр Александрович Морозов.

— Оч-чень приятно, — мямлю, запинаясь.

Уверена, прямо сейчас моё лицо покрывается страшными красными пятнами от стыда.

Чёрт-чёрт-чёрт! Какого меня так трясёт?

— Взаимно, дорогая, — появившись из-за спины Александра, как чёрт из табакерки, произносит… мачеха Егора.

Статная, красивая, моложавая бизнес-леди. Одета строго: белая рубашка, поверх наброшен твидовый пиджак, юбка чуть выше колен и закрытые туфли на высоком каблуке. Карамельные локоны до плеч пружинят при каждом мимолётном движении.

— Елена, моя супруга, — представляет жену Александр, даже не попытавшись коснуться женщины. — Можешь обращаться к нам просто по имени, София.

Я киваю, немного расслабляясь. А вот Егор, наоборот, напрягается — мышцы под моими пальцами затвердевают, становясь чуть ли не каменными.

— Присаживайтесь, — Елена жестом приглашает нас к столу. И, опомнившись, растягивает тонкие карминовые губы в сухой, ничего не значащей улыбке. — Блюда сейчас подадут, — негромко хлопает в ладоши два раза.

Александр садится первым во главе стола. Елена устраивается рядом по правую руку от него. Егор отодвигает для меня стул с левой стороны, но через одно место от отца. Ждёт, пока я со всей имеющейся осторожностью, сяду, и только после опускается на стул сам.

Официанты заносят еду бесшумно, словно ниндзя. На середину стола ставят что-то французское или итальянское — я плохо разбираюсь. Блюдо белое, как снег, с тонкими слайсами мяса, веточками зелени и соусом по краю. Пока расставляют закуски, слышен только звон посуды.

— Разреши полюбопытствовать, София. Как вы познакомились с моим сыном? — спрашивает Александр, не обращая внимания на прислугу, разливающую белое вино по бокалам. Как будто они — всего лишь предмет интерьера.

Моя тарелка полна еды, но я даже не притрагиваюсь к ней, держа сцепленные до белых костяшек руки под столом. Цепкий взгляд родителей Егора напрочь отбивает аппетит.

Как на допросе…

Следователи и преступница.

Я собираюсь ответить. Даже рот приоткрываю. Но Егор, взяв вилку, мягко вклинивается, пересказывая придуманную им же легенду.

— Егор, что же ты не даёшь своей невесте даже слово вставить. Не так я тебя воспитывал. — Со стороны слова Александра кажутся мягким укором, но синие глаза остаются холодными и внимательными.

— Софи мне не невеста. Она — моя жена, — скопировав тон отца, произносит муж.

Слово «жена» звучит так, будто кто-то уронил стеклянную рюмку в полной тишине. Родители Егора даже на мгновение цепенеют. На их лицах появляется сначала недоумение, а затем и шок.

Первым берёт себя в руки, конечно же, Александр. Прочистив горло, он ёрзает на стуле, словно тот внезапно стал жутко неудобным. Елена же принимается улыбаться. Так широко и ненатурально, что лучше бы вообще ничего не пыталась изобразить. Особенно радость. Её зелёные глаза скользят по мне сверху вниз и обратно. Снова и снова. Пока не останавливаются на кольце с огромным бриллиантом на безымянном пальце правой руки.

В комнате становится неуютно. Как будто резко понизили градус до нулевой отметки. Ещё и солнце пропало — тёплый вечер превратился в холодные сумерки.

— Чудесное колечко, — оправдывает свой пристальный интерес Елена. — Правда, выбор неожиданный. — Она переводит взгляд на Егора. Тот ест, как ни в чём не бывало. Непринуждённо и расслабленно. — София так быстро покорила твоё неприступное сердце, — делает интригующую паузу, сжимая тонкую ножку бокала пальцами. — Неужели она не заслуживает фамильного кольца?

Егор застывает над блюдом с вилкой и ножом в руках. Сжимает приборы так сильно, что я вижу каждую жилу, проступившую на его руках. Замечание так сильно выбивает его из колеи, что он почти меняется в лице. Почти. Но его маска выдерживает удар.

В том, что это именно удар, и сомневаться не стоит.

Александр молча наблюдает за нами. Я периодически ощущаю на себе его взгляд, который пронзает, как стрела. Поэтому решаю «спасти» ситуацию.

Вспомнив, что вообще-то должна изображать из себя по уши влюблённую, кладу руку Егору на колено в качестве поддержки. Смотрю на него, выдавливая улыбку, но она трещит по швам.

Если так продолжится и дальше, мы и получаса не продержимся.

— Это я была против, — мой хриплый от эмоций голос разрезает воцарившуюся тишину. — Всё итак произошло слишком… поспешно. Я решила, что Егор должен тщательно всё обдумать. Всё же кольцо — это семейная реликвия.

Я неловко убираю руку с колена парня. Делаю маленький глоток вина, чтобы не задохнуться.

— То есть, проще говоря, ты сомневаешься в его чувствах? — Гремит над столом мужским басом. — Или в своих? — На лице Александра не дрогнул ни один мускул, несмотря на то, что вопрос достаточно провокационный. — Тогда зачем согласилась выйти замуж за моего сына?

Зачем я вообще открыла рот? Егор же велел молчать!

Только хуже сделала…

Дыхание спирает. Салфетка, которую я теребила, даже не понимая этого, дрожит в руках. Я сворачиваю её, как будто это может дать хоть какую-то опору.

Почему?

Да если бы я только знала!

Что в таких ситуациях отвечают героини романов, которые я читала?

Но, прежде чем мне удаётся вспомнить хоть что-то путное, Егор возвращает себе прежнее самообладание. По комнате разносится пренебрежительное фырканье.

— Прекрати сомневаться в наших чувствах и нападать на мою жену, — приобнимает меня за плечи. Только чудом я заставляю себя не двигаться. — Кольцо много значит для нашей семьи, — делает акцент. — К тому же оно хранится в твоём сейфе. Логично, что я не побежал просить его при первой же возможности. Сомневаюсь, что ты бы одобрил моё решение. Поэтому решил сделать всё тайно, — разводит руки. — Но не мог же я оставить свою дорогую Луну без колечка, даже если венчание было тайным.

Луну?

Егор берёт мою руку в свою ладонь и целует каждый пальчик пристально глядя в глаза. Синяя радужка светится таким теплом и обожанием, что я теряюсь. Сердце пропускает удар, утопая в бездонном океане, полном мерцающих звезд.

Он врёт и играет свою роль с такой лёгкостью, что мне хочется аплодировать.

Никто не говорит ни слова. Даже Елена. Мерещится, будто каждый из присутствующих слышит, как сильно грохочет моё сердце в груди. Видит наш фарс насквозь. И только напускная вежливость не позволяет каждому высказать то, что он думает.

— Извини, если мой вопрос показался грубым, София, — наконец произносит Александр. — Я не хотел задеть. Но и ты меня пойми. Тот факт, что вы уже женаты, оказался слишком… неожиданным.

Отец Егора не повышает голос, но каждое слово застывает ледяными каплями на моём позвоночнике.

— Ты должна понимать, что статус жены моего сына не столько привилегия, сколько ответственность. Обязанности, которые нужно выполнять. Не каждая с этим справится.

— Я знала, на что шла, — тихо говорю я, опуская глаза.

И ведь ни капли не соврала.

Егор продолжает приобнимать меня за талию, словно намекая, что он рядом. Что поддержит. Вот только мне хочется поскорее унести отсюда ноги. Подальше от этой странной семейки. Подальше от людей в принципе.

Но…

Я не могу.

Куда бы я ни бежала, Антон и его ищейки будут идти по пятам до конца жизни. А Егор обещал избавить меня от долгового рабства в течение суток.

Ради собственной свободы потерплю.

В сравнении с тем, что меня ждало, полгода фиктивного брака — малая цена.

— Я вправе сомневаться, — продолжает Александр, который даже не подозревает о моём внутреннем монологе. — И, честно признаться, не верю вам.

Грудь сковывает ледяной спазм. Рука Егора на моей талии каменеет, в то время как лицо остаётся улыбчивым и расслабленным.

— Пока, — добавляет мужчина после короткой паузы.

Довольный произведённым эффектом, он позволяет себе лёгкую усмешку и откидывается на стуле, сложив руки перед собой — шахматист, ожидающий следующего хода своего оппонента. В данной ситуации — Егора.

Елена снова цепляет улыбку. Как по команде.

— Софи, дорогая, не принимай на свой счёт. В нашей семье проверки — обычное дело. Сама понимаешь… — Заговорщически понижает голос. — Желающих стать женой Егора хоть отбавляй. Мы с Сашей будем только рады, если вы на самом деле горячо любите друг друга.

На этот раз держу своё «ценное» мнение при себе.

Итак кашу заварила, нарушив указания Егора — молчать.

Но отец и сын не обращают ни на кого внимания. Сцепившись взглядами, они ведут личную войну, понятную лишь им двоим.

И только теперь я понимаю, что причины пойти наперекор отцу у Егора есть. И наверняка весомые. Что он не просто мажор, решивший взбунтоваться против отца.

Вся его семья — вот, что действительно можно назвать фарсом.

Насквозь фальшивая Елена.

Александр с замашками диктатора.

Дом, который проще сдать под музей, чем превратить его в уютный уголок, где собираются члены семьи.

И маска, которую Егор вынужден носить, чтобы скрывать себя настоящего.

Прямо сейчас я вижу перед собой не избалованного мажора. Не сноба, родившегося с золотой ложкой во рту. А человека. Обычного человека, который готов отстаивать свои интересы до конца.

Даже если это идёт вразрез с мнением авторитетного отца. Даже если приходится жениться на первой встречной. Даже если вынужден носить маску каждый день. Везде. В любом состоянии.

Только теперь мне ещё больше становится любопытно, что же за причины толкнули Егора пойти против отца?

За что он борется? Что пытается отстоять?

Себя? Личную свободу, как и я? Или что-то ещё?

Впервые в моей груди ёкает непонятное чувство, похожее на то, когда захватывает дух. Я не понимаю его. От него тут же хочется избавиться, что я и делаю. Но смотреть на Егора, как при первой встрече, уже не могу.

Чувство, что мы похожи, въедается под кожу и не отпускает.

— Что ж… — вдруг произносит Александр. Вкрадчиво. Словно затаившийся хищник, перед тем, как совершить прыжок. — Я не против твоей избранницы, Егор. И даже готов благословить ваш брак.

Я не верю своим ушам.

Так просто?!

Но ничего в этом мире не бывает слишком просто.

— С одним условием, — отец Егора подаётся вперёд. Но, прежде чем озвучить своё условие, обводит нас двоих испытывающим взглядом.

В этот момент дыхание в комнате затаили все. Не только я.

— И какое же? — не выдерживает парень. Его раскатистый голос отдаётся вибрацией в грудной клетке.

— Вы с Софией будете жить… здесь, — припечатывает Александр.