София

Я всё же беру бокал и осушаю его до дна. Заглушая не только жажду, но и шок.

Вот чёрт…

Это не сок, а вино.

Гранатовое.

Вкус на языке терпкий, сладко-горький, немного вяжущий.

Как последствия неправильного выбора.

Я морщусь от досады, а на лице Егора впервые появляется нечто похожее на человеческие эмоции.

— Думала, там сок? — растягивает губы в ухмылке.

Тоже мне, Капитан Очевидность…

Я не отвечаю. Просто ставлю пустой бокал на столик. Подхожу к дивану и обречённо плюхаюсь на него. Тру лицо ладонями, а затем прячу их между бёдер, пытаясь отогреть пальцы. Почему-то они всё никак не согреваются, несмотря на то, что в кабинете Егора довольно-таки тепло.

Мой жест не остаётся незамеченным. Но хозяин дома никак это не комментирует.

— Готова обсудить условия? — добавляет после паузы, садясь в кресло напротив.

Вскидываю голову, недобро прищурившись.

— С чего ты решил, что я согласна? — вырывается язвительное, прежде чем успеваю прикусить язык.

Он продолжает вежливо, но холодно улыбаться.

— А почему — нет? — Невозмутимо. — Я предложил прекрасный выход из положения. — Кивает на экран монитора.

Слово «выход» режет слух. Его отношение к моим проблемам бесит. Как будто это и не проблемы вовсе, а так… Головоломка, которую можно решить за пару минут.

В груди зарождается сожаление, что я так просто рассказала ему обо всём.

Где была моя голова? Мозги по дороге растеряла?

Или от голода уже тупеть начинаю?

И тут мой живот, как будто вторя мыслям, предательски громко урчит. Звук эхом отражается от стен. Я моментально краснею, мечтая провалиться на месте со стыда.

Вот только Егор тут же перестаёт улыбаться и хмурит слишком тёмные, в сравнении со светлыми волосами, брови.

— Ты когда ела в последний раз?

— Не твоё дело, — бурчу раздражённо. Ёрзаю на диване, делая вид, что пытаюсь усесться. Но в действительности просто прячусь от его вездесущего взгляда.

— Ошибаешься. Пока ты гостья в моём доме — это моё дело, — произносит с нажимом.

Он не ждёт согласия. Поднимается из кресла. Подходит к столу и нажимает на кнопку. Уже через минуту появляется женщина лет сорока, в строгой чёрной форме. Заходит в кабинет и останавливается посередине.

На меня не смотрит.

— Егор Александрович, — вместо приветствия. — Желаете, чтобы я подала завтрак сюда?

— Да, — кивает он. — Только принесите нормальную еду, а не то, что подавали сегодня на банкете, — опускает манжеты рубашки и застёгивает их на запястьях.

Кивнув, женщина исчезает так же быстро, как появилась.

— Спасибо, — с трудом выдавливаю из себя благодарность. В горле появляется ком.

Егор пожимает плечами:

— Если ты умрёшь от голода, это здорово подпортит мне имидж, — скалится одним уголком рта.

Это он сейчас так изощрённо пошутил?

Обалдеть. Глыба льда умеет не только приказы раздавать.

Еду приносят в самые кратчайшие сроки. На подносе — керамическая супница, нарезанный хлеб, мёд и две чашки чая. Всё ещё горячее.

Оказывается, я дико голодна.

Приходится давиться слюной, лишь бы не накинуться на еду, забыв о приличиях.

— Не стесняйся.

Его слова заставляют меня смутиться ещё больше. Но я скрываю это за каменным выражением лица, которое легко получается изобразить — пример прямо перед глазами. Егор стоит, сунув руки в карманы брюк, и наблюдает, как я пододвигаюсь к краю дивана и начинаю есть. Медленно и аккуратно. Так, словно от этого зависит моя жизнь.

И почему я боюсь показаться дурнушкой перед ним? Какая разница, что этот напыщенный сноб обо мне подумает?

Суп — куриный, домашний — улетает в два присеста. Я жмурюсь от того, насколько он вкусный, заедая свежеиспечённым хлебом. Даже о наблюдающем за мной хозяине дома забываю.

Пусть смотрит, если ему так хочется.

Извращенец…

Когда доедаю всё до последней крошки хлеба, до последней капли мёда, Егор подаёт мне салфетку. Я беру её, избегая зрительного и физического контакта, и демонстративно вытираю рот. После чего набираю полные лёгкие воздуха и, чувствуя приятную тяжесть в животе, расслабленно откидываюсь назад.

Мы оба молчим.

Егор не выдерживает первым.

— Рад, что тебе понравилось. Не благодари, — в его тоне проскальзывают язвительные нотки.

Я и не собиралась. Это всё ради имиджа, — думаю про себя, но решаю не язвить в ответ.

Он не сделал мене ничего плохого.

Пока.

— Итак, — Егор садится на противоположный край дивана. Я выпрямляюсь, ощущая лёгкое беспокойство. — Продолжим?

Видно, что я интересна ему, не более чем винтик в огромном механизме. Не девушка, не человек — инструмент, с помощью которого можно добиться какой-то своей цели.

Но…

— Почему я? — Вопрос слетает с губ раньше, чем успеваю подумать.

Егор даже бровью не повёл.

— Тебе нужен покровитель, который защитит. Мне — жена. Фиктивная. — Выделяет последнее слово. — Всё просто.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он останавливает меня жестом руки:

— Прежде чем принять окончательное решение, выслушай до конца. — Его голос становится обволакивающим. Низким. Усыпляющим бдительность. — Мы оба получим выгоду от этой сделки. Ты — желанную свободу, я — жену, которая мне сейчас нужна. Так что всё честно.

— Зачем тебе жена? Тем более… такая, как я, — выдавливаю сквозь зубы.

Говорить о себе в подобном ключе неприятно, но я должна понять его мотивы.

Не хотелось бы выбраться из одной клетки и попасть в другую. С той лишь разницей, что прутья будут из золота.

— У меня небольшие, — в синеве радужки проскальзывает едва заметный намёк на досаду, — разногласия с отцом. Как бы правильнее выразиться… — С осторожностью подбирает слова. — У нас с ним кардинально разные взгляды на жизнь. И на женщин тоже. Поэтому он хочет поскорее женить меня на одной из дочерей своих партнёров.

— И ты решил взбунтоваться? Тебе сколько? Пятнадцать? — тяну скептически. — Неужели нельзя просто сесть и поговорить? Он же твой отец.

Егор на мгновение теряет самообладание. Его лицо неприлично вытягивается, но он быстро берёт себя в руки.

— Какая разница, что мной движет? — разводит ладони, съезжая с темы. — Главное, что я предлагаю тебе: деньги, защиту и полную неприкосновенность.

— Бесплатный сыр только в мышеловке, — хрипло заявляю я, отказываясь идти на сделку с совестью.

— Веришь ли ты в судьбу, София? — Не выпускает меня из плена своих глубоких, словно галактика, синих глаз. — Разве не странно, что мы встретились с тобой именно сейчас? Те амбалы могли поймать тебя со дня на день. А меня бы женили уже завтра после званого ужина, потому что терпение отца подошло к концу.

Нижняя губа оказывается изжёвана в хлам, когда я, наконец, понимаю, что слишком сильно нервничаю. Что слишком сильно сопротивляюсь желанию согласиться на столь привлекательную сделку, которую мне выгодно подаёт Егор.

Я ведь прекрасно знаю, что везде есть двойное дно. Важно только то, можешь ты с ним смириться или нет.

Но что если в случае Егора риск оправдывает средства?

— От тебя не требуется ничего, кроме как изображать из себя счастливую и по уши влюблённую в меня жену. — Продолжает дожимать, видя мои сомнения. — Мы будем изредка появляться вместе на мероприятиях, званых вечерах и семейных ужинах. Только и всего.

— А дома?

Как же гладко он стелет…

— Пока никто не видит, мы сами по себе. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Можешь делать, что угодно и распоряжаться своей жизнью так, как тебе хочется… в рамках оговоренного контракта, — добавляет поспешно.

Контракта?

Видимо, я не до конца осознаю всю серьёзность ситуации, пребывая в эйфории от одной только мысли, что, наконец, буду свободна.

От вечных долгов.

От бесконечных размышлений, где раздобыть деньги на пропитание и где найти крышу над головой.

И от Антона.

— И всё равно… — Не сдаюсь. — Внизу полный зал других девушек. Почему я?

— Потому что ты идеально подходишь для реализации моего плана. Потому что ты никак не связана с нашим миром. Потому что тебя загнали в угол. И потому, что ты уже согласна, — самодовольно подытоживает Егор. — А ещё ты красивая. Приятный бонус, не правда ли?

Неожиданный комплимент вгоняет в краску. Я опускаю взгляд.

Конечно, он лукавит. К бабке не ходи.

Разве я могу быть привлекательной? Особенно сейчас — с растрёпанными волосами, синяками под глазами, и усталостью, которая отпечатана на лице не хуже любого грима.

Но всё равно… приятно.

Очевидно, что последний вопрос был риторическим, поэтому Егор переходит сразу к сути.

— Юрист подъедет к восьми утра. Оформим всё, как положено. А пока набросаем черновик.

Он идёт к рабочему столу, достаёт из выдвижного ящика чистый лист. Садится в удобное даже на вид кресло и начинает быстро расписывать пункты. Воцарившуюся тишину разбавляет только шорох ручки по бумаге и моё шумное дыхание.

Еда и вино окончательно разморили уставшее тело и сознание. К тому моменту, как Егор возвращается, я уже клюю носом, а веки слипаются так, что пора вставлять спички.

— Проверь, согласна ли с пунктами. Если я что-то упустил, добавим чуть позже во время подписания.

Он подаёт мне черновой вариант договора. Я бегло просматриваю его, стараясь сосредоточиться, но строчки всё равно расплываются.

Вино пошло не на пользу…

Хлопнув себя по щекам, фокусирую взгляд на буквах.

Договор о заключении фиктивного брака сторонами…

Участники обязуются соблюдать следующие основные пункты договора:

1. Срок фиктивного брака: минимальный — полгода, с возможностью продления при изменении условий договора по согласию обеих сторон.

Условия проживания: отдельные спальни, неприкосновенность личного пространства и личной жизни.

2. Финансовая часть (со стороны Егора):

— Выплата долга Софии в размере 5 миллионов рублей — в течение двадцати четырёх часов после заключения договора без последующего взыскания, если договор аннулируется по причинам, не связанным с участниками договора.

— Ежемесячные выплаты на личные расходы в размере пятьсот тысяч рублей.

3. Обязательства Софии:

— Присутствие на официальных мероприятиях.

— Взаимодействие с прессой и семьёй Егора в рамках образа "жены". Совместные фотографии и минимальная физическая близость, если того требуют обстоятельства.

4. Конфиденциальность:

— Полный запрет на разглашение условий сделки.

— В случае нарушения условий конфиденциальности, сторона, допустившая разглашение обязуется:

а) Вернуть всю сумму, полученную по договору — для Софии. Выплатить штраф в размере ста миллионов рублей — для Егора.

б) Немедленно покинуть территорию проживания, если виновная сторона — София. Предоставить место для проживания и обеспечить полную финансовую и личностную безопасность, если виновная сторона — Егор.

5. Расторжение:

— Возможно по инициативе одной из сторон по истечении полугода, с сохранением конфиденциальности.

Права на имущество:

— София не имеет права претендовать на недвижимость, бизнес и активы Егора.

Я перечитываю договор ещё раз. Но никаких подводных камней не замечаю. Всё строго. Чётко. Без воды.

И максимально прозрачно.

А вот договор, составленный уже юристом, придётся перечитать раз десять, как минимум.

— Вас этому с детства учат? — решаю пошутить, чтобы сбросить нервное напряжение, возникшее в теле.

Парень хмыкает.

— Нет. Предпочитаю быть образованным во всех вопросах, связанных с ведением бизнеса.

— И ты, правда, будешь платить мне пятьсот тысяч каждый месяц? — скептически выгибаю бровь.

Это очень… очень большие деньги по моим меркам…

— Тебя только этот пункт волнует? — отвечает вопросом на вопрос.

Я поднимаю на него взгляд. Жду. И только теперь Егор понимает, что я не шутила.

— Ты серьёзно? Для меня это копейки. Как и твой пустяковый долг.

Пустяковый…

В груди поднимается неистовая волна злости. Его слова будят то, что дремлет во мне с самого детства — ненависть к тем, кто родился с золотой ложкой во рту. К тем, кто присосался к родительским деньгам, и считает себя пупом земли.

Приходится собрать всю силу воли, чтобы не высказать этому снобу всё, что я думаю о таких, как он.

Видела я, как мажоры развлекаются в ночных клубах… И что позволяют себе за огромные деньги.

Мерзость.

Меня передёргивает. Егор, заметив моё состояние, решает побыть дипломатом.

— Хорошо, не буду давить. Я вижу, что ты устала. В доме полно свободных комнат. Выбери одну из них и отдохни. Подумай обо всём в спокойной обстановке. Вечеринка закончится через час. Пока ты в моём доме тебя никто не тронет, — говорит он, заметив мой взгляд, который то и дело возвращается к экрану ноутбука. — Я возьму на себя все организационные моменты и пришлю Ирину, когда всё будет готово. Окончательный ответ дашь позже.

Это был самый длинный монолог в его исполнении за всё утро.

Киваю, ощущая странную пустоту внутри. На споры нет никаких сил.

Я устала. Слишком устала.

Договор лежит передо мной — как пропуск в другой мир. В другую жизнь.

Или в другую клетку.

Это был тяжёлый день.

Обращаю руки ладонями вверх. Смотрю на них так, будто они таят в себе ответы на мои вопросы. Пальцы подрагивают. Тело вторит им внутренней дрожью от усталости. Алкоголь сделал своё дело. Я всегда быстро засыпаю после него. Поэтому стараюсь не пить в незнакомой обстановке и с незнакомыми людьми.

Не понимаю, как я могла так сильно ошибиться, выпив целый бокал вина…

Егор расплывается перед глазами. Я моргаю, но веки тяжёлые. Сердце замедляет своё биение.

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку дивана.

Сейчас, посижу так минутку и встану…

Когда я открываю глаза в следующий раз, меня окружает полумрак. Незнакомая мебель, плотно задёрнутые, шторы и стойкий запах чистоты.

Я не сразу вспоминаю, где я и как оказалась здесь. Просто приподнимаюсь и сижу какое-то время в кровати, глядя в никуда. А стоит вспомнить — желание уснуть и не просыпаться кажется самым привлекательным на свете.

Готова ли я подписать договор? Избавиться от одной кабалы, чтобы вляпаться в другую?

Говорят, из двух зол нужно выбирать меньшее…

Егор выглядит меньшим злом.

По крайней мере, что я теряю? Хуже всё равно уже не будет.

Поднимаюсь с кровати и распахиваю шторы. Комната оказывается просторной и светлой. С большим окном, бархатными шторами пастельного цвета и широкой постелью, в которой можно утонуть.

Как капкан, обложенный мхом.

Я всё ещё чувствую усталость, но нервное напряжение не даёт даже просто лечь обратно в кровать. Воспользоваться затишьем, чтобы отдохнуть, пока всё снова не превратилось в безумие. Поэтому я мечусь по комнате туда-сюда, словно загнанный угол зверь.

До тех пор, пока не раздаётся стук в дверь.

Я замираю, как перед прыжком. Жду, что кто-то войдёт, но никто спешит вламываться внутрь.

Неужели нужно моё разрешение?

— Войдите, — голос хриплый спросонья, но меня слышат.

Дверь открывается и в комнату входит та же женщина в строгом чёрном костюме.

— София, Егор Александрович ждёт вас. Если вы готовы, следуйте за мной.

Я прошу подождать пять минут, и иду в ванную комнату, чтобы умыться.

Помпезная остановка не перестаёт удивлять. Я словно в музей попала. Только экспонатов не хватает. Позолоченная сантехника, мраморные стены, лепнина — и это только малая часть обстановки.

Быстро приведя себя в порядок, чуть ли не бегом вылетаю из стерильного кошмара. Даже в зеркало не смотрю.

Плевать, как я выгляжу.

Кабинет Егора при свете дня выглядит иначе. Если в сумраке он казался мне мрачным и изолированным от всего мира, то теперь это обычная комната. За исключением того, что она слишком… идеальная.

Ничего лишнего. Резной письменный стол из тёмного дуба, настольная лампа, бумаги, сложенные аккуратной стопкой в органайзере. Длинный шкаф, расположенный вдоль стены. Каждая полка уставлена книгами. В дальнем углу — закрытый бар. Напротив входа — часы в современном стиле.

Сдержанное тепло дерева, матовая сталь — всё буквально кричит: это кабинет влиятельного человека.

Почти десять… Долго же я спала.

Почему Егор не послал за мной раньше?

Когда я вхожу, Егор сидит за столом. Спина прямая, как будто рядом ходит надзиратель, следящий за его осанкой. Стоит ссутулиться — и получит указкой по спине. На нём тёмно-синий костюм, галстук с тугим узлом. На левой руке — часы, отражающие солнечные лучи, падающие сквозь незашторенные окна. Светлые волосы зачесаны назад. Так, что ни одна прядка не выбивается.

От его педантичности даже жутко становится.

Представляю, как его раздражает мой внешний вид.

Я чувствую себя не просто чужой в этом месте, а лишней. Неуместной. Как сорняк среди ухоженных грядок.

— Проходи, — мягко говорит Егор, не отрываясь от изучения договора.

Ни приветствия, ни улыбки, только холодная вежливость.

В одном из свободных кресел сидит высокий мужчина в очках, с планшетом в руках. Юрист. Егор коротко представляет нас друг другу, после чего принимается зачитывать пункты договора ещё раз. Я сверяюсь со своим экземпляром, который мне протянул юрист и не нахожу ничего нового, кроме того, что теперь всё написано слишком мудрёным языком. Официальным. Однако основной смысл чернового варианта сохранился.

Оба мужчины ждут моего решения. Вот только я почему-то думаю не о пунктах договора, и что прямо сейчас собираюсь продать свою свободу на целых полгода…

Я смотрю на Егора и вижу перед собой абсолютно незнакомого человека. Как будто этот Егор — брат-близнец того, который играл на рояле несколько часов назад.

Могу поклясться, до утреннего преображения он был другим. Живым, несмотря на всю холодность.

А сейчас передо мной не человек, а статуя. Идеальная, без единого изъяна. Такие не ошибаются. Не проигрывают. И не умеют чувствовать.

Юрист подаёт мне ручку, вырывая из размышлений:

— Подписать нужно здесь и здесь, — прицельно тычет в лист бумаги, а я не могу отвести глаз от Егора.

Он вопросительно вскидывает брови и я понимаю, что пялилась на него неприлично долго.

— Х-хорошо, — опускаю взгляд, пытаясь отыскать места, где нужно подписать.

Но не успеваю прикоснуться стержнем к бумаге — в кабинет без стука влетает вчерашний охранник.

— Егор Александрович! Ваш отец… Он… он уже внизу. Скоро поднимется.

Меня будто придавило к стулу чем-то тяжёлым.

К такому повороту никто оказался не готов. Даже Егор. Но единственное, что выдало его эмоции — слегка нахмуренные брови и острый взгляд, о который можно порезаться.

— Сколько у нас времени? — Всё что спрашивает у охранника.

— Минуты две.

Егор кивает. Юрист быстро поднимается — сразу заметно, что они давно знакомы.

— Подпишем позже. Я вышлю время и место. — Произносит командным тоном.

Мужчина в очках пожимает Егору руку и исчезает за дверью, следуя за охранником.

Хозяин дом бросает на меня короткий, но содержательный взгляд, и я вновь вытягиваюсь по струнке, сама того не осознавая.

— Похоже, придётся форсировать события. Визит отца я не учёл, — сжимает губы в тонкую линию. Берёт телефон и быстро набирает кому-то сообщение. — Иди в свою комнату, я возьму его на себя. Он пока не должен ни о чём знать.

Я не успеваю ответить. Он каким-то немыслимым образом оказывается уже у двери.

Но, прежде чем уйти, бросает последнюю фразу, обидную до оскомины на зубах:

— И приведи себя в порядок. Если собираешься стать моей женой, должна соответствовать фамилии. Ирина тебе в этом поможет.