София

Я бегу, не разбирая дороги. Позади слышны шаги. Тяжёлые. Настойчивые. Разносящиеся глухим эхом по спящему кварталу, как удары молота по наковальне. Как неизбежный приговор.

Люди Антона вот-вот поймают меня…

Дождь давно закончился, но асфальт всё ещё блестит в свете редких фонарей.

Прохудившиеся кроссовки скользят по мокрому тротуару. Дыхание рвётся из груди облачками пара в холодном предрассветном сумраке. Сердце гулко стучит в ушах.

Бежать. Бежать!

Нельзя останавливаться — как бы сильно ни жгло лёгкие, как бы ни кололо в боку.

Я сжимаю ремешки потрёпанного рюкзака. В нём — всё, что у меня есть: фотография родителей, кошелёк с несколькими помятыми купюрами, сунутыми наспех, и разряженный телефон допотопной модели.

Сворачиваю за угол. Ещё раз. И ещё.

Если чаще петлять, меньше вероятность, что меня поймают и отведут к этому чудовищу…

За очередным поворотом реальность будто трескается. Я и сама не понимаю, как оказалась здесь. Вместо облезлых многоэтажек мимо проплывают роскошные особняки, прячущиеся за высокими заборами. Даже воздух другой — с запахом власти, финансовой стабильности и безопасности.

Пропитанный тем, что мне никогда не светит.

В этой жизни уж точно.

— Быстрее! Она побежала туда! — чужие грубые голоса звучат слишком близко.

Я вздрагиваю, осознавая, что всё-таки остановилась перевести дыхание. Засмотрелась. И теперь эта заминка обойдётся мне слишком дорого.

Нужно срочно что-то придумать.

Спрятаться.

Паника обжигает кожу. Я верчу головой, осматриваясь. Впереди — тупик. Позади — люди Антона.

Похоже, я сама загнала себя в ловушку…

Уперев ладони в колени, сгибаюсь и судорожно выдыхаю, пытаясь успокоиться. Поднимаю глаза. Передо мной — кирпичный забор, увитый плющом. За ним — свет, лёгкая джазовая музыка и гомон голосов.

Времени на раздумья нет.

Это мой единственный шанс.

Разогнавшись, стискиваю зубы и прыгаю на забор. Карабкаюсь, чудом уцепившись руками за выступ. Подтягиваюсь из последних сил. Секунда — и я перекатываюсь через край, падая в чужой сад. Прямо в кусты роз, лепестки которых в темноте кажутся почти чёрными.

Со стоном поднимаюсь. Но, несмотря на осторожность, всё равно напарываюсь на колючие стебли. Шипы безжалостно царапают кожу ладоней, цепляются за штаны и куртку, словно желая отомстить за розы, погибшие под моим весом. Но я не обращаю на это внимание.

Боль — ничто по сравнению со страхом, выжигающим грудь.

В ушах звенит от падения и бешеного количества адреналина в крови. Стараясь оставаться незаметной, прижимаюсь к кустам, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди. Трава, мокрая от росы, холодит кожу. Ветер приносит с собой запахи еды, алкоголя и женских духов. От первого желудок сводит в голодном спазме, вынуждая меня сжаться в три погибели. И задуматься о том, как давно я ела.

— Куда она делась? — звучит совсем рядом. Возможно, за забором.

Они уже здесь…

Нужно бежать. Прятаться.

Повинуясь инстинкту, бросаюсь вперёд. Но как бы я ни старалась слиться с местностью, бдительный охранник, стоящий на краю ухоженной аллеи, замечает меня.

Неудивительно. Я — как белая ворона среди напыщенных павлинов.

Глаза мужчины тут же цепляются за мой нелепый вид. Брови сходятся на переносице. Он достаёт рацию и говорит что-то, не сводя с меня пристального взгляда.

Чёрт.

Чёрт!

Я выпрямляюсь в полный рост — прятаться уже бесполезно. До оглушённого сознания доносятся отдельные звуки: чей-то смех, звон бокалов, злые выкрики прихвостней Антона за забором.

И этот забор — как граница между двумя мирами.

Набрав полную грудь воздуха, быстрым шагом иду к особняку.

Будь, что будет. Терять уже нечего.

Меня окружают мужчины в дорогих костюмах, женщины с безупречными причёсками и макияжем. Мои ободранные джинсы и потёртая куртка среди множества атласных платьев — как грязное пятно на белоснежной скатерти.

Ненавижу этот мир за то, что пока одни прячутся по кустам от долгового рабства, другие — организовывают роскошные вечеринки просто так.

Ненавижу…

У кого-то с детства есть всё, о чём только можно мечтать, а кто-то вынужден пахать сутками напролёт, лишь бы просто выжить…

Я сжимаю кулаки, пробираясь сквозь толпу танцующих. Мне вдогонку летят неясные шипения и презрительные слова аристократов, но я не слышу ничего, кроме шума собственной крови в ушах.

Обойдя дом, собираюсь рвануть в сторону ближайшего забора, но резко останавливаюсь. Мелодия — слишком красивая, словно не из этого мира — врывается в воспалённое сознание. И я застываю, как вкопанная, не в силах сдвинуться с места.

Такая печальная…

Надрывная.

Пробирающая до мурашек.

Проникающая в самую душу.

Что-то заставляет меня обернуться.

И только тогда я вижу Его.

Он сидит у белого рояля в дальнем углу террасы, слегка склонив голову. Светлая прядь выбилась из безупречной укладки и упала на лоб. Его волосы, отливающие в лунном свете серебром, чуть колышет весенний ветер. Лицо — будто высечено изо льда. Но не холодное, а сосредоточенное. Взгляд рассеян. Чёрная рубашка расстёгнута на одну пуговицу, рукава небрежно закатаны до локтей. На левом запястье — длинная тёмная царапина. Тонкие пальцы скользят по клавишам. Чувственные губы безмолвно шевелятся, исполняя песню, которую никто и никогда, кроме него, не услышит.

Он играет так, словно перед ним концертный зал. Но вокруг — никого.

Разве у таких, как он, может быть душа?

Этот диссонанс настолько выбивает меня из реальности, что я прикрываю глаза. Дышу. По-настоящему. Полной грудью. Слушаю завораживающую мелодию. Позволяю себе ненадолго забыть, что за мной гонятся. Что я на чужой территории. И что дальше будет только хуже.

Возможно, это первый и последний красивый момент в моей жизни. Никогда раньше не слышала ничего подобного. И, возможно, не услышу. Зависит от того, кому сегодня повезёт больше: мне или Антону.

Тогда… почему бы не остановиться на секунду?

Чужие шаги заставляют распахнуть глаза. Я оборачиваюсь так резко, что наспех обстриженные волосы бьют по лицу. Но я всё равно успеваю разглядеть охранника, идущего ко мне.

Вот я и попалась…

Меня бросает в жар.

Зачем я остановилась?! Стоил ли этот момент того?

Как теперь спасаться? Куда бежать? Что делать?

Не придумав ничего лучше, бросаюсь к незнакомцу. Мелодия обрывается, когда я хватаю его за рукав. Ткань под пальцами — гладкая, дорогая.

— Пожалуйста… — выдыхаю еле слышно. — Помогите.

Парень резко оборачивается, и я вижу его глаза. Синие, как атлантический океан. Он смотрит на меня с недоумением. Как будто я сделала что-то из ряда вон.

Что-то неправильное. Запретное.

Мы боремся взглядами: мой — умоляющий — против его, темнеющего с каждой секундой. Мысли проносятся в голове скоростными вспышками, но время кажется вязким. Застывшим.

Вот и всё.

Он сдаст меня охране…

Добегалась.

Парень осматривает меня с ног до головы. Быстро. Внимательно. Отмечая каждую деталь «дресс-кода», несоответствующего вечеринке: испачканные джинсы, потрёпанный рюкзак, взъерошенные волосы, грязные кроссы и порванная куртка. И что-то в его взгляде меняется.

Решение принято.

Он поднимается молча. Не спеша. И одним выверенным движением притягивает к себе. Не грубо, но уверенно. Так, что сомнений не остаётся — теперь я под его защитой.

Охранник, спешивший наперерез, останавливается в паре метров от нас.

— Простите, Егор Александрович… Не уследили, — чеканит, пытаясь скрыть одышку после бега.

Егор Александрович?

— Не страшно. — Голос парня низкий. Спокойный. Но в нём чувствуется безоговорочная власть. — Она со мной.

Выпучив глаза, охранник растерянно открывает рот. И тут же его закрывает. Кивнув, отходит в сторону, чтобы не загораживать хозяину дома единственный выход с террасы.

К нему обращаются по имени и отчеству. С ним не спорят. Он держится свободно и непринуждённо…

Да уж…

Моему «везению» можно только позавидовать.

— Свободен, — добавляет Егор, и, не выпуская меня из объятий, идёт к особняку.

Я собираюсь дать дёру на ближайшем повороте, но рука Егора держит мою талию крепко. Достаточно, чтобы понять — мне не вырваться, если он не позволит. Его запах — виски вперемешку с дымом, деревом и непонятной горчинкой — окутывает. Тёмный. Тревожный. Чужой, как и он сам.

Мне вдруг становится страшно. Гораздо страшнее, чем за всю ночь погони.

Да, я спаслась. Временно.

Но от кого именно теперь завишу — непонятно.

Егор галантно открывает передо мной дверь особняка, и настойчиво подталкивает в спину.

— Проходи. Не стесняйся, — пропускает вперёд.

Подняв глаза, вижу усмешку. Холодную, как эта ночь. Хищную. И если бы не искра интереса в ледяной радужке, я бы решила, что он ведёт меня прямиком к Антону. Только это помогает задавить панику, подступающую к горлу.

Особняк проглатывает нас, как кит лодку. Зал наполнен светом и голосами, но всё равно давит — здесь шумно, душно и пафосно. Воздух стоит, словно вода в болоте.

Отвратное место, несмотря на весь лоск.

Егор ведёт меня к лестнице — мимо гостей, разодетых по последней моде. Они расступаются перед ним, бросая изумлённые взгляды нам вслед.

Отовсюду доносятся голоса:

— Кто это с ним?

— Он её с помойки подобрал?

— Дворняжка.

Ногти впиваются в ладони. Мне стоит больших усилий не огрызнуться в ответ. Промолчать.

Гиены обряженные…

Чувствую себя голой девой, выставленной на всеобщее обозрение.

Хотя неудивительно. Представляю, как мы выглядим со стороны…

Принц и замарашка.

Но Егор, словно ничего не замечает. Или делает вид, что так и должно быть.

Поднявшись по лестнице, мы оказываемся в просторном коридоре. Холле, если выражаться на аристократичном. Все посторонние звуки остаются снизу. Ковровая дорожка приглушает наши шаги. И с каждым шагом становится ещё тише.

И как будто темнее.

Егор останавливается перед дубовой дверью, и, наконец, отпускает меня. Легко нажимает на ручку.

— Заходи. — Уже не просьба. Приказ.

Я переступаю порог. Дверь за моей спиной закрывается мягко, почти беззвучно. Но по позвоночнику вниз ползут мурашки. Образовавшаяся тишина, затягивает в себя все звуки снаружи.

Словно не в другой комнате, а в другом мире оказались.

Только теперь до конца понимаю, что просто так меня отсюда не выпустят. Назад дороги нет. Приняв помощь Егора, я подписала себе приговор.

А какой — станет ясно прямо сейчас.

Обхватив себя одной рукой, застываю возле входа. Неловко поправляю рюкзак, тут же слетевший с плеча. В кабинете — а это именно он — пахнет так же, как и от Егора: кожей, древесиной и чем-то горьким. Возможно, сигарами.

Или властью. Она буквально пропитывает стены, книги на полках, тёмные шторы и мебель. В таких местах обычно заключают сделки, от которых зависит чья-то жизнь.

Он был здесь до того, как оказался на террасе. Вот откуда этот тяжёлый запах.

— Располагайся.

Хозяин особняка лениво усаживается на драпированный чёрный диван. Закидывает руку на подголовник.

Хищник в собственном логове.

— Сегодня ты моя гостья. А там… — делает небольшую паузу. — Посмотрим. — В голосе Егора скользит насмешка. Как будто происходящее его забавляет.

Не нравится мне всё это…

Ещё и смотрит, не отрываясь. Как шахматист на одну из фигур на доске.

— Я благодарна за помощь, но… — говорю тише, чем хотелось бы.

Закончить мне не дают.

— Захочешь уйти — уйдёшь. Утром. После того, как удовлетворишь моё любопытство.

Сердце всё ещё стучит в горле, но уже не так быстро. Я открываю рот, чтобы возразить, но… Что-то в выражении лица Егора, что-то опасное, вынуждает меня закрыть рот обратно.

Он не угрожал мне. Даже голос не повышал. Но я не могу отделаться от мысли, что связываться с этим человеком — себе дороже.

— Расскажешь, от кого бежишь? — интересуется вкрадчиво.

И в этот момент я всем нутром ощущаю, как моя жизнь окончательно сходит с рельс.

Оглядываюсь через плечо — момент слабости. Трусости.

Хочется уйти от ответа. Сбежать. Забыть о существовании Егора.

Подумаешь, отозвал свою же охрану.

Да и кто знает, что со мной будет завтра?

Но именно эта мысль заставляет остаться на месте.

Вдруг…

Вдруг он сможет мне помочь?

Расценив моё молчание по-своему, Егор поднимается с дивана. Идёт к массивному столу в центре кабинета. Открыв ноутбук, клацает мышкой. И поворачивает монитор ко мне.

Я делаю два шага вперёд, чтобы не щуриться. Но даже на таком расстоянии вижу онлайн-съёмку заднего двора: движущиеся силуэты и лица, которые выхватывает свет прожекторов. Не узнать двоих, сильно выделяющихся на фоне расфуфыренных гостей Егора, невозможно. Грузные мужики, с перекошенными бандитскими мордами, расспрашивают охрану, сопровождая слова активной жестикуляцией.

Псы. Ищейки Антона, выполняющие всю грязную работу за него.

Они ищут меня.

И они уже здесь.

Я отступаю назад, ударяясь о высокую тумбу. Органы сиротливо липнут к позвоночнику. Ладони сжимаются в кулаки. Дышать тяжело — рёбра сдавливает бетонная плита.

Егор скользит по мне взглядом. Цепким, изучающим. Так выглядит хирург перед тем, как сделать разрез.

— Кто они? — спрашивает негромко.

Я стискиваю зубы. Грудь разрывает от желания убежать — только бы не говорить, не рассказывать…

Не вспоминать.

— Слушай, я не хотела вламываться к тебе домой, — выдыхаю судорожно. — Я просто… Я оказалась здесь случайно. Мне не нужны проблемы. Я уйду прямо сейчас.

Вру.

Мы оба знаем, что будет, если я выйду за порог этой комнаты.

— Обещаю, никаких проблем не будет. Просто ответь на вопрос, — спокойно продолжает Егор. — Кто они?

Кожа на спине покрывается ледяным потом, стоит вспомнить сальный взгляд Антона и его слова:

«Тебе уже восемнадцать. Пора выплачивать долг иным способом…»

Медленно, будто срывая с себя кожу, начинаю говорить.

Про чудовище, которое называют ростовщиком. Про долг в размере пяти миллионов. Про то, как работала на трёх работах, пытаясь его погасить. Про то, как вчера Антон решил, что я могу выплатить остаток… собой.

Я не вдаюсь в детали, но глаза Егора темнеют с каждым словом. Он слушает меня внимательно. Не перебивает. Не спешит осуждать. И я не могу остановиться. Слова льются болезненным потоком.

В какой-то момент Егор выходит из-за стола. Подходит к мини-бару у стены. Достаёт бокал и наливает в него тёмно-красную жидкость. Подходит ко мне медленно, как к дикому зверьку.

— Выпей, — протягивает мне бокал.

Почувствовав запах, поднимаю на Егора взгляд, полный удивления.

Гранатовый сок?

Я ожидала чего угодно, но не этого. Обычно в таких ситуациях предлагают успокоить нервы крепкими напитками. А тут…

Происходящее кажется неправильным. Словно я попала в одну из мрачных сказок, и злодей только что предложил мне запретный плод.

Не спуская с Егора глаз, даже не пытаюсь взять у него из рук напиток.

Абсурд! Что здесь такого? Хозяин дома предложил мне сок.

Обычный. Сок.

А я ужасно хочу пить…

В ответ на мой негласный протест, Егор только качает головой. Ставит бокал на столик между нами.

И, глядя на меня в упор своими колючими синими глазами, говорит:

— Как тебя зовут?

— София.

— София, — перекатывает на языке. — Так вот, София… — басит, делая интригующую паузу. — Предлагаю сделку.

Мир, кажется, замирает в этот момент.

— Я закрою твой долг. Полностью. И обеспечу безопасность.

Недоверчиво щурюсь. Сердце сжимается от дурного предчувствия.

— А взамен? — Пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства, будто заключаю сделку с дьяволом.

Он улыбается. Холодно. Лениво. Как будто только этого и ждал.

— Ты станешь моей женой.