Марта

Словами было не передать мое удивление, возникшее от этого странного и неожиданного предложения. Но я согласилась. Мне было безумно интересно, что же будет дальше.

К тому, же статус секретаря графа позволил бы ходить, где вздумается без назойливого присмотра Лары.

Собрав весь свой нехитрый багаж под пронзительным взглядом Трудэ, я без раздумий отправилась за Джоном.

Покои графа занимали почти весь второй этаж левого крыла замка. И выглядела та часть замка гораздо лучше, чем все остальное. Там не было ни паутины, ни сквозняков, ни мрачных факелов. Дубовые панели на стенах, картины графских предков, рыцарские доспехи. Светильники в каждом углу. Этакий франт среди босяков.

Мне отвели небольшую комнатку с широким окном в сад и собственной ванной комнатой. С одной стороны, я теперь смогу лежать в ванной столько, сколько пожелаю, а с другой – если меня застукают где-то в неположенном месте, то уже не получится сказать, что заблудилась, пока искала уборную.

Ступая по мягкому ворсу ковра, я поймала себя на мысли, что даже здесь посреди всей этой роскоши всякий раз вздрагивала от любого шума. Мне казалось, что вот-вот послышится вой, а из-за поворота выскочит всклоченный Вофе.

Любовно разложив вещи в дубовом шкафу, я привела себя в порядок и высунула нос в коридор.

И… поняла, как сильно ошибалась, когда думала, что соглядатаев у меня больше не будет. Теперь у меня появился настоящий охранник - Джон, восседавший в одном из кресел посередине вестибюля с «Вестником Вилемса» в руках.

— Мисс? — проговорил он, мигом поднявшись на ноги и преграждая мне путь, стоило мне только сделать шаг.

— Ах, Джон, — прощебетала я. — Вы еще здесь. Я как раз решила прогуляться, осмотреться на новом месте.

Слуга и бровью не повел.

— Господин Нолорано велел вам оставаться до ужина в вашей комнате.

— Ужина? — повторила я. — Но это еще несколько часов! А граф не сказал вам, что я буду делать все это время?

— Нет.

Джон двинулся на меня.

— Вам лучше вернуться к себе, мисс.

Наградив непробиваемого слугу злобным взглядом, я громко захлопнула дверь перед его носом. Вместо Трудэ и Лары, которые исподволь шпионили за мной, я получила настоящего тюремщика, пса, послушного воле хозяина.

Большой ошибкой было дать ему понять, что хочу исследовать поместье!

Послышался звук запираемого замка.

Но ничего, все поправимо. Впредь я буду осторожнее.

Подумать только! Моя скромная спальня в одночасье превратилась в тюремную камеру. Удивительно даже, что на окнах не было решеток. Я прижалась носом к запотевшему стеклу.

За окном шел дождь, густые кроны деревьев колыхались и шелестели под косыми потоками дождя, а солнце пробивалось среди обрывков низких плотных туч. Мне захотелось вдохнуть этой сырой свежести, наполнить легкие ветром, смешанным с брызгами воды, услышать шелест капель по листве, и я распахнула створки.

Старый каштан напротив протягивал к окну крепкую ветку. Я радостно выдохнула, подумав, что смогу спуститься по ней в случае необходимости. Жизнь, определенно, начинала налаживаться.

Где-то вдали прогрохотал гром, а небо разверзлось, и потоки воды с удвоенной силой хлынули на землю.

— Поймал? — прозвучал уставший голос под моим окном.

Я резко открыла глаза.

— Скорее! Она намокнет. Нам нужно найти источник.

Это же граф! Кого они ловят? Может, собаку? Я пыталась рассмотреть хоть что-то среди потоков дождя.

Мелькнула хорошо знакомая шляпа. Затем в просвете из влажной зелени, показался граф в темном костюме, который шел, словно не замечая бушующей стихии вокруг, а за ним, пригибаясь под потоками падающей сверху воды, тяжело шагал Фрэнк. В его руках лежала хрупкая девушка в белом. Ее кисть, как срезанная лилия, безвольно свисала вниз.

Я нырнула за короткую штору, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

Зачем они «поймали» эту несчастную? Девушка явно была без сознания. Мысли беспорядочно теснились в голове. Куда они ее тащили? Отодвинув краешек занавески, я осторожно выглянула и оцепенела: граф невозмутимо стоял под струями дождя, не сводя глаз с моего окна. Затем повернулся и не спеша двинулся вслед за слугой, исчезая за пологом влажной изумрудной листвы.

Я обессиленно опустилась на пол и выдохнула. На этот раз, кажется, пронесло, и меня не заметили.

Остаток дня я провела, мечась по комнате, как зверь в клетке. Прикидывая варианты, как мне теперь себя вести. Сделать вид, что я ничего не видела? Бросить обвинения в лицо графу? Убежать?

Самое разумное было бы выбраться через окно и сбежать из замка навсегда. Тем более, что теперь я точно знала, что Черити-Ванессы в замке нет.

Хотя… А что, если эта девушка была Черити? Издалека я могла и не узнать ее. Волосы казались серыми. Но это из-за дождя.

Если эта девушка действительно Черити, то тогда понятно, почему она «исчезла». Граф сам похитил ее, а потом всем рассказал, что она украла документы и убежала.

А что? Отличное оправдание для инвесторов. К примеру, Нолорано мог провалить какую-либо разработку (он не успел сделать что-то или не сумел). И чтобы скрыть следы своей оплошности, похитил Черити и обвинил ее во всем!

Оставались, конечно, вопросы, зачем он ее держал взаперти все это время, если мог бы сразу убить. Но, в любом случае, было очевидно, что в замке происходит нечто очень, очень подозрительное.

Нет, не дождётся граф такого подарка, как мой побег. Просто теперь, когда своими глазами увидела, на что способен Нолорано, я собиралась быть гораздо осмотрительнее. Буду тщательно продумывать каждый свой шаг.

Когда в дверь постучали, я в десятый раз продумывала, что проверю первым, как только выберусь на свободу. Граф со слугой шли на север, значит, и мне нужно проверить ту часть парка. Там я еще не бывала.

— Ужин, мисс! — В проеме показалась мрачная физиономия Джона.

— Спасибо, я не голодна, — ответила я без особой, впрочем, надежды, что назойливый слуга уйдет.

— Это не обсуждается, — слуга поджал губы.

Его мощная фигура загородила весь проём.

— Как секретарь, вы обязаны присутствовать каждый вечер в жемчужной столовой на ужине с графом и его гостями. Сегодня будет только господин Рэдклиф. Прошу к столу, мисс Гроуэл!

Я была удивлена. Оказалось, что Джон способен выдавать предложения, состоящие из более чем трех слов.

***

По пути в столовую меня мучил только один вопрос, заметил ли граф меня в окне? Скорее всего, да, иначе, с чего бы ему было так пристально смотреть в мою сторону.

В любом случае, самым безопасным будет делать вид, что я не в курсе грязных делишек Нолорано. Посмотрим, каким будет его следующий ход.

Столовая находилась в конце длинного, увешенного портретами графских предков коридора. Когда я вошла, находившиеся в комнате мужчины, Нолорано и Рэдклиф, встали в знак приветствия.

Громила Фрэнк ловко задвинул стул за мной, а Нолорано и Рэдклиф вновь заняли свои места.

Одетый с иголочки граф недовольно покосился на большие напольные часы в центре залы, а доктор Рэдклиф с легким румянцем на щеках поприветствовал меня.

— Мисс Гроуэл, — Он мягко улыбнулся. — Рад встрече!

Я невольно расплылась в улыбке. Внимание доктора подкупало меня.

За окном окончательно стемнело, дождь и не думал останавливаться: к его монотонному постукиванию присоединились шквальные порывы ветра.

Несмотря на светопреставление, творившееся снаружи, в гостиной было уютно и тепло; тень от пламени свечей причудливо танцевала на жемчужно-серых стенах, а блики электрических светильников скользили по серебряным приборам и фарфоровым тарелкам на белой скатерти.

— Взаимно, доктор Рэдклиф, — ответила я, как мне казалось, полная достоинства. — Граф Нолорано!

Я кивнула графу, а затем с некоторым ужасом взглянула на стол передо мной — там было три вилки, два ножа и несколько бокалов. И, наверное, каждый из них имел свое предназначение.

Понадеявшись на то, что вряд ли кто-то будет придираться к моему знанию этикета, я присоединилась к молитве.

— Госпожа Гроуэл, прошу учесть, что ужин всегда начинается в семь, — строго произнес граф, делая знак Фрэнку после того, как молитва была завершена.

— Обязательно, господин Нолорано, — проговорила я, склонив голову.

«Сама кротость и смирение» - мысленно повторила я.

У доктора вытянулось лицо, а Нолорано нервно кашлянул в бокал.

Фрэнк в нарядной ливрее ловко положил розовое, истекающее соком мясо на тарелку передо мной.

«Какой идеальный слуга, — подумала я, — и все он умеет — и девушку похитить, и стол сервировать».

И все же, оставался вопрос, какую из двух вилок взять. Устав от сомнений, я схватила меньшую … и не угадала — темная бровь на лице Нолорано нервно дернулась вверх.

Он опять потянулся к бокалу, а доктор, напротив, ободряюще улыбнулся мне. Энтони, придерживая длинной вилкой аппетитное жаркое, преувеличенно медленно разрезал его ножом с заостренным концом.

«Какие мы нежные, — ехидно подумала я, демонстративно выбирая лопаткообразный нож и почти вертикально втыкая его в кусок мяса. — С этикетом у меня, конечно, не очень. Но я хотя бы не похищаю девушек».

Лицо графа перерезала кривая усмешка, и он отложил вилку, принимая вызов. Мне хотелось сделать назло, как в детстве. Глупо и неуместно. Но что бы мне грозило? Выгонят из-за стола и поставят в угол?

— Погода нынче не радует, — Энтони попытался сгладить неловкость. — В «Вестнике Вилемса» недавно писали, что сформировалась огромная буря над морем и она идет в Адар, но кретские горы заденет только краем.

— Обычно их предсказания сбываются ровно наоборот, — хмыкнул граф.

— Это так, к сожалению. Но иногда они пишут что-то дельное, вот недавно была хорошая статья про Пратскую оперу, Сандетта Гидерс знаете ли….

Через несколько минут граф забыл о моем существовании, переключившись на рассказ Энтони о восходящей звезде оперы с чудесным сопрано. За что я была премного благодарна милому доктору, потому что запал для этикетной дуэли давно пропал, а голод никуда не делся.

Более того, от дразнящих запахов аппетит разыгрался еще больше. Напомнив себе еще раз, зачем я здесь, я пообещала выучить этикет и с удовольствием принялась за еду, наслаждаясь изысканным вкусом сочного стейка под брусничным соусом.

Ужин шел своим чередом; Фрэнк, несмотря на немалую комплекцию, ловко, как фокусник, менял блюда, и одно было вкуснее другого.

Настолько изящно он порхал со всеми тарелками и сменами блюд, что я позабыла о его свирепой внешности. И даже простила ему крайнюю неразговорчивость в нашу первую встречу.

— И что же не так с условиями труда, — вернул меня в реальность едкий голос графа.

Пока я витала в своих грезах, наполненных кисло-сладкими соусами, тающими во рту суфле и чудесными ягодными напитками, взрывающимися миллионами вкусов на языке, обстановка за столом успела кардинально поменяться.

Доктор, весь взъерошенный и напряженный, сидел, шумно отодвинув тарелку, с вилкой в руке, будто собирался всадить ее в глаз графу, который, в свою очередь, откинувшись на стуле и совершенно не скрывая усмешки, с интересом рассматривал оппонента.

И что-то в нарочито ленивой позе Нолорано и расслабленных широких плечах подсказывало, что доктору лучше не пытаться хоть как-то навредить графу.

— Видите ли, те условия труда, в которых работает большинство ваших сотрудниц, совершенно не подходят для молодых незамужних девушек. Многим из них еще нужно создать семью. Но как это сделать, если они большую часть дня работают, не разгибая спины, таская тяжести и вдыхая ядовитые пары ингредиентов, а оставшееся время за ними надзирает мисс Трудэ, не отпуская от пансиона ни на шаг?

Я мысленно кивнула, соглашаясь с доктором. Выходит, не только я одна заметила тиранию Трудэ.

— А какую работу вы предлагаете мне дать этим девушкам? Это все-таки фармацевтическая фабрика! И, заметьте, я не держу их здесь насильно. Да, они должны отработать в цехе определенное время. Но не от заката до рассвета! Часы досуга у них тоже имеются!

— Досуга, значит, — доктор откинул вилку и злобно прищурился.

Казалась, что он совсем позабыл, где находится.

— И что вас не устраивает? — спросил граф, не сводя с него темных, как грозовое небо глаз.

— Да хотя бы то, что вместо создания семьи и воспитания детей, эти женщины изнурительно работают, а вечером сидят в пансионе!

— Заметьте, уважаемый господин Рэдклиф, — холодно ответил Нолорано. — Все эти дамы находятся на фабрике исключительно по своей доброй воле. Их полностью устраивает оплата и условия проживания. Жалованье на фабрике — одно из самых высоких в Адаре для женщин.

— Вот именно! Какое благородство, дать возможность женщинам зарабатывать наравне с мужчинами. И это после того, как ваша семья повысила аренду, разорив многих вокруг, вынудив их навсегда покинуть родные края!

«Вот именно, — мысленно поддакнула я. — Мало потратить на этого убийцу всю молодость, так он еще и аренду задрал».

— А не многое ли вы себе позволяете, господин Рэдклиф? — голосом, способным заморозить, осведомился граф, вытаскивая салфетку из-под воротника и резко откидывая ее прочь.

«Какое нахальство, — подумала я. — Еще и угрожает»

— Вы просто изолировали молодых женщин, отобрав их право на семью, — не сдавался Энтони.

— Но что вы хотите от меня? Чтобы я уволил всех незамужних женщин? — спросил граф, жестом подзывая Фрэнка, на подносе которого дымился ароматный кофе.

Возмущение белой шипящей пеной вскипело в моей крови.

— Сократите их рабочий день до четырех часов! — Доктор подскочил, а я мысленно зааплодировала ему. — Введите, как минимум три выходных дня в неделю, и отпускайте девушек домой, чтобы они могли спокойно найти себе жениха! И молоко каждый день. За вредность. А если девушка нашла мужа и ожидает дитя, то назначьте содержание.

Повисло молчание, в это время граф, скривив губы, изучал содержимое на дне бокала. А потом, подняв голову, во весь голос захохотал. Низкий бархатистый смех прокатился по комнате, отражаясь от стен. Рэдклиф и я молчали, с недоумением взирая на это странное веселье. Граф смеялся еще долго, пока из глаз не выступили слезы.

А затем повернулся к доктору, с презрением рассматривая его.

— Вы и сами понимаете, насколько нелепо звучат ваши предложения. После выполнения хотя бы их части, фабрику можно будет закрывать — она станет убыточной. Мисс Гроуэл, доешьте вы, наконец, свой десерт.

Я вздрогнула и быстро проглотила кусочек пирожного с ложечки, которую уже давно поднесла ко рту.

— Да, продолжайте веселиться, — упрямо проговорил доктор.

Глаза его пылали, как фонари маяка в шторм.

— Это же так смешно, когда на вашей фабрике работницы тратят всю свою жизнь, травмируются, а потом их находят на берегу озера Ронфорэ!

Стало тихо, казалось, что даже ветер смолк за окном, а я вся обратилась в слух, не смея поверить своей удаче.

— И кого же именно из работниц фабрики там нашли? — Ледяным голосом уточнил граф.

Губы его сложились в жесткую усмешку, а в глазах клубилась тьма. И доктора, наконец, проняло. Он стал белее бумаги под суровым графским взглядом.

— Такие случаи мне неизвестны! Если, конечно, вы не имеете ввиду те самые трагические события, что произошли в моей семье?

Как бы мне не хотелось узнать продолжение, а оно раскрыло бы глаза на многое, на самом интересном месте меня попросили уйти.

— Доктор, — граф мрачно усмехнулся тогда. — Мы обязательно с вами продолжим этот интересный разговор, но позже. Госпожа Гроуэл, если вы закончили с десертом, то не смею вас больше задерживать.

Я отложила недоеденное пирожное и встала. Это было невежливо и жаль было оставлять доктора одного на съедение графу, но никакого благовидного предлога, чтобы остаться, мне не удалось найти.

Остаток вечера прошёл спокойно, а на следующий день я приступила к роли секретаря Нолорано.

В тот самый момент я поняла, что пытка обеденным этикетом была цветочками. Мне предстояло работать с графом в одном кабинете. Огромном, роскошном и неуютном. Углы и позолота — были главными составляющими этой комнаты, а сам граф, с идеальной осанкой, как король, восседал за столом посреди броской роскоши.

Возле двери на продуваемом всеми сквозняками месте, стояла небольшая конторка с огромным печатным аппаратом. Значит, какой-то секретарь у графа был до меня. Но куда он исчез? Уволился?

Первое задание было приготовить чай из мяты (из особого сорта мята с тонким земляничным ароматом). Чай граф желал теперь каждое утро.

А сразу после чая, мне следовало подготовить договор на покупку крупной партии хинина у «Первой колониальной компании братьев Вельде».

С вопросами пришлось идти к Нолорано.

Граф выслушал меня, глубоко вздохнул и скучно ответствовал: «А в архиве вы не смотрели?».

Я огляделась, по всей видимости, архив располагался в одной из трех дверей в глубине кабинета.

— Ой, — воскликнула я, дергая за медную ручку. Дверь даже не шелохнулась. — Закрыто.

— Потому что эта не та дверь, — рявкнул граф. — Запомните, мисс Гроуэл. Средняя - архив, а правая - уборная.

— А левая?

— А в левую, — он повернулся и тяжело посмотрел на меня. — Вам ходить не следует.

Слава Четверым, хоть документация была в порядке. К обеду я, наконец, разобралась, что к чему, оставалось только добыть реквизиты поставщика.

На что граф, оторвавшись от толстого справочника, испещренного химическими формулами, невозмутимо ответил:

— Посмотрите в картотеке. Вам же нравятся картотеки, не так ли, Марта?

Кровь бросилась мне в лицо, но я, спрятав глаза, лишь сдержанно поблагодарила. К графу я решила больше не подходить с вопросами.

«Просто запомню, где что лежит» - сказала я себе. Не буду больше давать ему поводов для издевок.

После полудня стараний, я принесла Нолорано распечатанный на машинке вариант договора. Солнце уже стояло в самом зените, резными узорами расплескавшись по стенам. Было душно, и я распрямилась, надеясь хоть немного перевести дух. Может, мне даже позволят выйти ненадолго в парк.

Но не тут-то было. Буквально через пару минут граф вернул мне полностью исчерканный листок: жирными чернилами была исправлена химическая формула вещества, стрелками указаны новые места для некоторых параграфов и предложений и — о, стыд! — исправлены орфографические ошибки.

А в самом низу, под резким знаком вопроса, список недостающих пунктов: ответственность сторон, степень допустимых примесей, происхождения сырья, гарантии очистки, наличие сертификатов.

— Неплохо, — произнес Нолорано, но взгляд его, насмешливый и цепкий, говорил об обратном. — Очень надеюсь получить готовый вариант через пятнадцать минут.

Но граф не получил свой договор ни через пятнадцать минут, ни через тридцать, ни даже через несколько часов. Всякий раз, когда я приносила ему исправленный вариант, там находились все новые и новые недочёты.

Нолорано безжалостно расчёркивал текст позолоченной перьевой ручкой, похожей на жало, и возвращал мне обратно.

Я уже не верила, что когда-нибудь смогу доделать несчастный договор, и посматривала на огромное окно напротив. Может быть, ну его, это расследование?

Чувствуя неотвратимость судьбы и сжимая договор во влажных ладонях, я в последний раз подошла к графскому столу. Мои колени дрожали, а Нолорано, напротив, был бодр и свеж. Он неутомимо писал, считал и выискивал что-то в толстых книгах, что аккуратными стопками лежали возле его стола. Столбы из них все увеличивались - новые тома подносил Джон.

А я устала так, что была готова упасть, прямо там, посередине кабинета - на мягком красном ковре с высоким ворсом. Мне хотелось есть, пить, спать и в уборную. И все сразу. Руки тряслись, а кончики пальцев онемели от непрестанного печатания на машинке.

В этот раз граф так увлекся своими изысканиями, что не заметил, как я принесла очередной вариант договора. Ну, или сделал вид.

Я долго стояла в глупой, чуть согнувшейся позе, не сводя глаз с пресс-папье из малахита, что лежал рядом. Мысленно я уже протягивала руку, касалась его прохладной ручки и со всей силы швыряла в темную причесанную голову графа.

«Ну, уж нет!» - Я отступила на пару шагов, а то мало ли что, не сдержусь и, в самом деле, произойдет смертоубийство.

Нолорано даже и не заметил, что чуть не лишился жизни. Все его внимание было поглощено старинным талмудом с толстыми, пожелтевшими от старости страницами, и переплетенным старой растрескавшейся кожей.

Наконец, мое терпение иссякло, и я шваркнула листок с договором прямо перед носом начальства. Граф вздрогнул и поморщился, но промолчал.

— На этом варианте, пожалуй, остановимся, — проговорил он, пробежавшись по листку глазами.

Смерил меня темным взглядом.

— Надеюсь, вы помните, что нужно еще телефонировать компании-поставщику, получить от них счёт и подготовить чек на оплату в банк, а затем принести мне его на подпись? Но подождите Джона, без него вам запрещено выходить из здания.

«Вот значит как! — возмутилась я. — Не помню, чтобы мы обсуждали это раньше!»

Но вслух ничего не сказала, чем, как мне показалось, немного огорчила графа — его блеснувшие предвкушением глаза поскучнели, когда я лишь кивнула. А затем с самой сладкой из улыбочек, которые у меня были, произнесла:

— Если я свободна, то могу ли сходить в столовую?

— Ах да, — граф бросил рассеянный взгляд на часы. — Уже и обед прошел. Ступайте себе.

И сразу же вернулся к своей работе. Устает ли он когда-нибудь?

На подкашивающихся ногах я вышла из кабинета, и, держась за перила, начала медленно спускаться.

О, Великая Мика, даже десять смен подряд в цехе мисс Трудэ не были бы столь невыносимыми! Меня словно выжали досуха. И еще эти глупые ошибки, после которых граф прожигал меня таким взглядом, что мне хотелось провалиться под землю.

А что, если он меня уволит, и я потеряю доступ к поместью? Сомнение змеей заползло в сердце. Но нет. Что-то мне подсказывало, что граф меня взял на эту работу отнюдь не из-за профессиональных качеств. Он вел свою игру, в которой мне была отведена особая роль. Понять бы только, какая.

В вестибюле настиг меня сияющий Энтони Рэдклиф.

— Что-то случилось? — Лицо доктора омрачилось, когда он заметил мой жалкий вид. — Выглядите очень бледной.

Я опустила глаза. Бледной? Да, я выглядела так, словно прямо сейчас упаду!

— Послушайте, Марта, — сказал доктор, с тревогой осматривая меня. — Я как раз искал вас и хотел бы сказать, что это было очень-очень неразумно — устроиться секретарем к графу. Вам нужно было прийти ко мне, я бы отговорил вас.

— Он непростой человек с очень сложным характером. Требователен и строг. Главное для него результат! Результат любой ценой! Его не волнуют ни чувства, ни здоровье других людей. Он их использует и выкидывает, как вчерашние перчатки. Ваша предшественница вовремя поняла это и сбежала.

— Хм, сбежала? И давно? — Усталость слетела с меня в одно мгновение.

— Он чрезмерно требователен к подчиненным, — продолжил доктор, оседлав своего любимого конька. — Особенно к тем, что приближены к его персоне. Поэтому вам нужно, как можно скорее... Простите, что вы сказали?

Мягкой, теплой рукой он взял меня за ладонь и заглянул в глаза. Его взгляд был полон сострадания и тревоги.

— Давно ли ушла предыдущая секретарша? – повторила я вопрос.

— Месяца два, — удивленно пробормотал доктор, — а почему вы спросили об этом?

— Да так, ничего особенного, — Я отвела взгляд – смотреть в расстроенные добрые глаза доктора было невыносимо. — Дела были несколько запущены. И мне стало интересно, когда ушел предыдущий работник.

Значит, два месяца назад. Не в это ли время пропала Черити-Ванесса? Хотя это могло быть просто совпадением.

Нора говорила, что Ванесса работала в Цехе Развития и сбежала, прихватив документы. И в карточке Ванессы тоже не было того, что она работала секретарем. Хотя … у секретаря было бы больше возможностей похитить документы своего шефа, чем у обычной сотрудницы фабрики.

— Послушайте, Энтони, — я схватила за рукав доктора, уже сделавшего вздох, чтобы вновь разразиться очередной протестной тирадой.

Кабинет Нолорано был совсем недалеко, и я боялась, что услышав в очередной раз крамольные речи доктора, граф решит избавиться от него.

— Я как раз собиралась перекусить, не составите ли вы мне компанию? Где обычно здесь обедают секретари графа?

— Ах да, конечно. Предыдущий секретарь, Ванесса, всегда ходила в столовую Цеха Развития.

«Ванесса?! Значит, это все-таки была она!»

— Позвольте, я провожу вас, — Энтони неловко предложил мне локоть, за который я с готовностью ухватилась.

Миллион вопросов крутилось у меня на языке, но в этот самый момент я заметила, что доктор при ходьбе чуть припадает на левую ногу.

— Энтони, ваша нога! Это сделал граф?!

— Что? Ах, нет, — белозубо засмеялся доктор, но какая-то тень проскользнула в его взгляде. — Я просто упал. Конечно, я вчера сильно повздорил с графом, но не настолько, чтобы он поколотил меня. Да и кто бы ему позволил!

Доктор упрямо задрал гладковыбритый подбородок.

— Как же прошел сам разговор?

— Привычно тяжело, — улыбнулся Энтони, распахивая передо мной огромную синюю дверь Цеха Развития.

— Нам туда, — Указал он на проход, куда как раз стекалась толпа одетых в яркие одежды служащих.

Здесь он хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! Я кое-что принес для вас из графской библиотеки.

Это был небольшой томик в темно-синем переплете.

«Этикет в Адаре — правила и ритуалы» прочитала я на обложке и неверяще взглянула на Энтони, а сердце мое наполнилось теплом. В моей жизни обо мне так заботилась только Тамилла.

— Ради Четырёх, мисс Гроуэл, изучите этикет. Я не хочу, чтобы вы оставались голодной по вечерам. Сомневаюсь, что граф еще хоть раз пригласит меня после случившегося!