Марта

Медленно и неотвратимо он подошел ко мне. Его начищенные до блеска сапоги чеканили каждый шаг.

Граф посветил мне прямо в лицо стеклянным фонарем на чугунной резной ручке.

— Вы не пострадали, мисс? Как вы...?

А потом в его глазах мелькнуло узнавание, губы сжались в тонкую линию, а крылья носа побелели от гнева:

— Мисс Гроуэл?! Как вы вообще здесь оказались? — свирепо спросил он.

— Почему вы не в пансионе? Как пробрались в кабинет Вофе? — продолжал сыпать вопросами граф, а глаза его злобно сверкали.

— Мне совсем не спалось. И я вышла прогуляться, — проговорила я, быстро вставая и отряхивая юбку.

Выпрямившись, я посмотрела на него в упор.

— Я вышла в сад. Ночь была так хороша, — В глазах графа мелькнуло недоумение, а губы искривились в подобии усмешки.

— А потом…

Ужас пережитого вновь нахлынул на меня; и я усилием воли спрятала дрожащие руки за спину. И выпрямилась еще сильнее, хотя мне хотелось сжаться в комок.

— Услышала этот вопль … — продолжила хриплым голосом, — душераздирающий.

На лице графа отразилось что-то похожее на сочувствие. Но как появилось, так и пропало.

— Кстати, а кто это был? — поинтересовалась я. — Мне показалось, что я видела господина Вофе. Выглядел он несколько странно.

Граф стал мрачнее тучи. Сжал кулаки, а я предусмотрительно отступила влево, прижимаясь к бюро, в котором копалась совсем недавно. Тот ящик, так и остался выдвинутым, но, кажется, это не заметили.

— Сейчас моя очередь задавать вопросы! — отрезал он.

Однако оставил меня в покое и позвал кого-то за дверью. Я быстро задвинула многострадальную полку.

— Джон отведет вас в пансион, — вернулся граф, буравя меня темными глазами. — А завтра мы поговорим, и надеюсь, ваш рассказ о том, как вы очутились в запертом кабинете управляющего, окажется достаточно убедительным.

— Идем, — нетерпеливо прорычал монструозный слуга графа, похожий как брат-близнец на Фрэнка,— такой же огромный, но глаз у него было два. Очевидно, что слуг подбирали здесь весьма специфично, чем страннее и страшнее, тем лучше.

— А здесь все просто, господин граф, — крикнула я обернувшись, — кабинет был открыт.

На что тот только махнул рукой, наклоняясь к столу Вофе.

Разумеется, мое появление в сопровождении слуги графа не осталось незамеченным. На пороге пансиона стояла госпожа Трудэ, собственной персоной. А позади маячила Лара, похожая на взбешенного быка, даром, что копытом не била. Ей хватило мозгов не бросаться на меня, но она проводила меня тяжелым, мстительным взглядом.

По-змеиному улыбнувшись, Трудэ повела нас наверх, освещая темную лестницу огарком свечи. Меня втолкнули в крошечную комнату где-то на третьем этаже. Через зарешеченные окна пробивались лучи раннего солнца. Щелкнул замок, и я осталась одна.

Но я даже обрадовалась этому, настолько я устала. Все, на что меня хватило, - рухнуть, не раздеваясь, на потрепанный плед из грубой серой шерсти. И сразу заснуть.

Во сне же я вновь убегала по заброшенным коридорам замка от управляющего в обличии монстра.

Потом к нему присоединились друзья: Трудэ с острыми клыками в откровенном платье вурлачки, которое висело на плоской груди, и Лара с мохнатыми копытами вместо ног. Они улюлюкали и свистели мне вслед, хохоча, как лесные трары, пока я неслась сквозь бесконечные анфилады комнат.

Я бежала и бежала, пока не оказалась в последней из комнат. Прямо посередине, спиной ко мне стояло высокое кресло. В нем кто-то сидел, но мне была видна лишь холёная мужская рука с кольцом, в котором ярко сиял изумруд.

— Марта Гроуэл, — послышался мягкий баритон из кресла. — И как ты здесь оказалась, маленькая Марта?

Что-то холодное и слизкое вцепилось мне в плечо:

— Зачем ты здесь? Вечно ты таскаешься за мной!

Я повернулась. Это была Черити. С посиневшими губами и голубоватой кожей. Водоросли запутались в мокрых потускневших волосах, а с одежды на паркет стекала ледяная вода. Глаза сестры были полны чернильной тьмы.

С громким криком я проснулась, а потом долго пыталась отдышаться, хрипло выталкивая из себя застрявший воздух. Голова болела так, словно по ней били молотом, а горло пересохло. Жутко хотелось пить.

Между тем за окном уже смеркалось, и последние лучи солнца окрасили золотом подоконник и стены. Судя по всему, я проспала весь день. Но почему же меня не разбудили?

На непослушных ногах я добрела до двери. Заперто. Снаружи царила мертвая тишина, а в комнате даже не было кувшина с водой, чтобы утолить жажду.

Я долго колотила в дверь. Совершенно бесполезно. За дверью не было даже звука шагов. Они что, забыли меня здесь?

Грохнув еще несколько раз по деревянному полотну, я обессиленно опустилась на пол. Никого. Гробовая тишина. Как будто все вымерли.

Даже если все на фабрике, должна же быть в пансионе Молли, кухарка!

Возмущение сменилось страхом: а вдруг они, в качестве наказания, решили оставить меня здесь на несколько дней, без еды и воды?

Нет, не может этого быть. Граф говорил, что мы «поговорим»! Я закрыла глаза, и передо мной опять встало перекошенное лицо Вофе с оскаленными зубами, как наяву.

«Я не буду об этом думать сейчас! — медленно, по слогам приказала я себе. — Сейчас мне нужно выбраться отсюда. А потом разберусь, что случилось!».

Я осмотрела комнату. Если сбегать, то на окно надежды не было — решетка с внешней стороны выглядела крепкой, а лобзика рядом не просматривалось.

Дверь подавала больше надежд. Выглядела она достаточно хлипкой. Но не выбивать же ее, в самом деле.

А вот замок… Еще с времен своего несчастливого детства я заимела привычку всегда носить с собой две пристегнутые к подолу булавки.

Я быстро сунула руку в карман, чтобы почувствовать их холодные дужки, — теперь, даже когда моя жизнь стала относительно благополучной, я все равно носила их с собой. И вот они опять пригодились. Может, там и конфеты есть? Я просунула руку глубже в карман и наткнулась на что-то твердое и плотное.

Карточка Ванессы Эванс! Видимо, когда напало чудовище, я машинально сунула ее в карман. А потом забыла.

Не та ли это самая Ванесса, о которой рассказывала Нора в мой первый вечер в замке?

Напрягая зрение, я внимательно изучила кусочек картона — короткая запись на нем гласила, что Ванесса Эванс родом из Праты, двадцати лет, обладала нравом трудолюбивым и любознательным, а также иными исключительными способностями.

Интересно, какими? Вофе расстарался, описывая девушку!

Написано было и то, что Ванесса была обходительна, изящной внешности, с прекрасными светлыми волосами и лицом. И даже то, что своей красотой могла сравниться лишь с богиней Микой, женой Золотого бога.

Неужели это и вправду писал управляющий? Это было даже поэтично. Похоже, что Нора не соврала, и у Ванессы с Вофе действительно были отношения.

Я задумчиво повертела кусочек картона в руках. Последняя запись говорила о том, что Ванесса выбыла прошлой весной. Видимо, под этим подразумевался переход в другой цех.

Нора, помнится, упоминала, что Ванесса работала потом в Цехе Развития почти до конца нынешней зимы, после чего сбежала, похитив важные бумаги.

Я посмотрела на карточку в профиль и заметила, что она была достаточно широкой посередине и сужалась к краям, словно внутрь нее было что-то вложено. Поскребла края - так и есть. Внутри карточки был карман, состоящим из двух склеенных картонок. Отодвинув края, я вытряхнула содержимое на ладонь. Потом подошла к окну, чтобы было лучше видно.

Это был фотопортрет, черно-белый и очень маленький, длиной не больше двух фаланг указательного пальца. Я вгляделась в изображение и, на мгновение, потеряла дар речи.

Снова и снова я пересматривала фотопортрет и перечитывала карточку, сличала описание внешности Ванессы.

И не могла поверить своим глазам, потому что с глянцевой черно-белой поверхности на меня смотрела... Черити! Маленькая изящная головка, прямой взгляд и светлые собранные в пучок волосы с выпущенными завлекалочками по бокам.

Не было ни одного сомнения, что передо мной моя потерянная сестра.

Что же произошло? Как фотопортрет Черити попал в карточку Ванессы? Или … От этой мысли холодок забрался под кожу.

Черити была в замке под именем Ванессы? Весь год, пока Тамилла умирала от горя, разыскивая пропавшую дочь?

Нет, что-то здесь явно не так. Сестра была, конечно, противной, но с матерью бы она никогда так не поступила. Возможно, граф ее держал здесь силой, заставлял, шантажировал. А Нора просто неправильно поняла всё, потому что обида затуманила ей глаза.

Тем более все эти убитые девушки, включая мать графа и невесту. Не просто же так болтают местные. Дыма без огня не бывает.

В этот самый момент, когда я, мучимая сомнениями, пробегала десятый круг по комнате, распахнулась дверь. Я остановилась как есть. На пороге стоял Джон, который и притащил меня сюда утром.

За спиной его маячила невозмутимая фигура мисс Трудэ. Губы на остром лице были сжаты в тонкую усмешку, а широко-расставленные глаза смотрели прямо, не мигая.

Мои губы растянулись в дружелюбной улыбке.

«Вам нужно пойти со мной, мисс Гроуэл!» — прорычал слуга, и встал у двери, подобно стражу, дожидаясь, пока я выйду.

Встречные служащие в парке кидали на нашу процессию удивленные взгляды, но спрашивать что-либо не осмеливались. Спиной я чувствовала их любопытство, смешанное с осуждением, но продолжала идти с гордо-поднятой головой.

«Я ни в чем не виновата, - убеждала я себя. - Тут у нас граф – преступник. Меня здесь видели десятки людей, ничем навредить он мне не сможет. Скандала побоится!».

Но Нолорано может меня уволить. Сначала будет выспрашивать, что я забыла в кабинете Вофе, а потом уволит.

Я споткнулась, и слуга бросил на меня подозрительный взгляд. С другой стороны, мне же совсем необязательно признаваться в краже ключа. Все равно я со вчерашней ночи его больше не видела — он где-то потерялся. Наверное, в кабинете Вофе.

Разве Лара не могла сама забыть там ключ, и уйти, не закрыв дверь? Хоть я и не любила ее, подставлять ее таким образом было немного жаль. Но была надежда, что особо ее наказывать не будут, а мне важно разобраться, что в этом замке, трар подери, происходит!

Еще я могла бы пригрозить графу, что если он меня уволит, то все газеты узнают о странных привычках его управляющего — разгуливать по ночам в образе монстра и нападать на девушек в парках. Может быть, тогда полиция обратит внимание на убийства, которые регулярно здесь происходят! И Черити найдут, где бы она ни была — в замке, или за его пределами.

Пожалуй, было бы разумнее выбраться из замка и сразу же пойти в газеты. Но что потом? Вернуться в «Рачительный пони» вместо того, чтобы расследовать интересное дело, от которого кровь стынет в жилах у порядочных горожан?

А я уже представляла себе, как газеты взорвутся заголовками: «Срочно в номер! Девушка-сыщик! Смелая и проницательная Марта Гроуэл раскрыла дело об убийствах в замке Нолорано! Влиятельный и коварный преступник схвачен». А ниже мой фотопортрет на полстраницы, где я с загадочной улыбкой и в модной шляпке, а рядом небольшая зарисовка поверженного графа с кандалами на руках.

— Следуйте наверх, леди, — прорычали мне в ухо, вырвав из сладких грез.

Я поняла, что мы уже давно шли по вестибюлю фабрики, а гулкое эхо наших шагов отражалось от стен. Мы поднялись по широкой мраморной лестнице к двери из красного дерева с золочёной табличкой:

«Граф Николас Налорано, доктор наук по химии, председатель совета акционеров “Фабрика Нолорано”».

— Ждите здесь, — мрачно проговорил мой сопровождающий.

Огромными ручищами он постучал в дверь графа. Послышалось краткое «Войдите».

Я прошла, а следом влетела Трудэ.

— Господин граф, — она высунулась из-за моего плеча, — мы привели мисс … кхм... Гроуэл!

— Спасибо, Хельна, я вижу. Можешь идти!

— Но это она украла ключ! Я недосмотрела, и она...

— Благодарю, госпожа Трудэ, — с нажимом проговорил Нолорано, нехотя отрывая взгляд от бумаг, что лежали в идеальном порядке, листик к листику. — Я рад, что вы признаете свою вину в произошедшем, но все же мне хотелось бы поговорить лично с мисс Гроуэл, если вы не возражаете.

Сконфуженная Трудэ отступила.

— Садитесь, мисс Гроуэл.

Под прожигающим взглядом Трудэ я пересекла комнату и остановилась перед неудобным на вид стулом, который стоял на пушистом ковре. Там еще был роскошный кожаный диван, но вряд ли мне предлагался именно он.

Роскошь — вот чем дышал кабинет графа: мебель из благородных пород дерева; гладкий, как зеркало, светло-коричневый паркет с причудливым рисунком темных прожилок; золоченые письменные принадлежности. Единственное, что выбивалось из этой картины благополучия и дорогих запахов - птичий гомон, влетающий в комнату через открытое окно вместе с весенним ветром, который игриво раздувал легкие белые шторы.

Насмотревшись вдоволь на кабинет, я приступила к изучению графа. Врага нужно знать! Видно было, что бессонная ночь отразилась на нем не лучшим образом: осунувшееся лицо, чуть взъерошенные волосы. Он даже позволил себе снять пиджак и ослабить ворот рубашки.

Но ничего не могло лишить его образ того особенного ощущения благородства и внутреннего достоинства, которое присуще выходцам из аристократических семей. За столом, заваленным бумагами, он сидел, будто на троне: прямая спина и легкий наклон головы.

Мне же было неудобно. Стул был слишком тверд как для моей спины, так и для того, что пониже. Видимо, граф специально поставил его для посетителей, чтобы не задерживались. Но разве я сама к нему пришла сегодня?

Я тихонько поерзала. Нолорано продолжал заниматься делами, не обращая на меня ни малейшего внимания. Пауза затягивалась, и мой взгляд стал скользить по его огромному столу.

На краю лежала карточка, похожая на те, что я видела в картотеке Вофе. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, что там. И в это самое время раздался короткий звонок.

Буркнув несколько слов в телефонную трубку, граф нажал на рычаг и потер длинными пальцами лоб. И наконец-то обратил внимание на меня.

— Итак, госпожа Гроуэл, — хрипловатый голос графа отразился от обшитых дорогим деревом стен, — расскажите мне, что вы делали ночью в запертом кабинете профессора Вофе?

К этому я была готова. Я выпрямилась как струна и, выпучив глаза, доложила:

— Господин Нолорано, хочу вас уверить, никакого намерения попасть в кабинет Вофе у меня изначально не было. Все вышло совершенно случайно.

Граф сложил руки на груди и ухмыльнулся. Я невольно подметила, что в его облике было что-то притягательное: капризный изгиб губ, белая рубашка с подкатанными рукавами, скульптурные мускулы на бледных предплечьях.

«Ядовитые цветы тоже красивы» — напомнила я себе и отвела глаза.

— Но, позвольте узнать, зачем вы тогда забрали ключ у вашей соседки по комнате? Лары Блэк, если я не ошибаюсь.

— А я его и не брала, — не сводя с графа широко распахнутых глаз, ответила я.

И у меня бы получилось, если бы не предательский румянец на щеках. Граф едва заметно приподнял бровь, а затем нарочито медленно достал из ящика ключ от кабинета Вофе.

«Надо же, — с досадой подумала я, — все-таки нашелся. Видимо, я действительно выронила его в кабинете. Но это ничего не доказывает».

— Как же вы тогда объясните вот это? — медленно проговорил граф, покачивая ключом прямо перед моим носом и не сводя с меня темного, как безлунная ночь, взгляда.

— Что это? — с самым невинным видом уточнила я.

— Ключ от кабинета профессора Вофе. Мне показалось, что вы забыли его ночью.

— Не имею привычки что-то терять, — отрезала я, вновь мысленно проклиная неудобный стул.

— Но, может быть, это случилось первый раз?

— Знаете ли, — С трудом подавив желание поерзать, я взглянула в окно, а потом на графа.

Я отлично видела, что Нолорано, трар его задери, не верит мне. Из-за этого в душе поднимались волны неуверенности и беспокойства. Сложно держать себя в руках, когда твой собеседник буквально так и пышет скептицизмом.

— Этот ключ я видела у Лары. Она вчера хвасталась, говорила, что его ей доверила мисс Трудэ.

Высказала и замолчала. Повисла гнетущая тишина, во время которой граф решил поиграть в гляделки. После нескольких минут, я почувствовала, что вновь заливаюсь алой краской. Пришлось изобразить кашель и срочно начать искать платок в кармане, чтобы хоть как-то остановить эту невыгодную для меня игру.

— Воды-ы? — издевательски протянул граф.

— Нет, спасибо, — я перестала кашлять, прижимая платок к горящим щекам. — А вы не думали, что Лара и забыла его там? Не имея злого умысла, всякое же бывает.

Нолорано откинулся в кресле, дотронувшись пальцами до виска.

— Положим, что это правда, мисс Гроуэл, — проговорил он. — Но как вы оказались в кабинете управляющего прошлой ночью?

— А, — оживилась я, ступая на знакомую территорию. — Тут все просто. Мне не спалось, было душно, и я вышла в сад погулять, некоторое время бродила по парку. Из-за темноты я заблудилась и попала в незнакомую часть сада, но вдруг услышала леденящий душу вой.

Я попыталась вспомнить, насколько это было ужасно, и даже незаметно ущипнула себя, чтобы слезы уж точно выступили на глазах.

Красиво очерченные губы надменного аристократа дрогнули в усмешке.

Опустила глаза и продолжила:

— Потом я побежала, не разбирая дороги. Это было поистине страшно. Кругом стояла кромешная тьма, не было не видно ничего. Я летела сквозь кусты и деревья, а чудовище преследовало меня по пятам. Опомнилась я, когда закрывала на засов дверь в холле, там, где и находилась приемная Вофе. Это ненадолго остановило чудовище, но вскоре душераздирающий вой послышался с другого конца замка.

Тогда я наудачу дернула дверь в кабинет. И вот счастье! Она была открыта, и я заперлась там. А остальное вы знаете.

Краешком платка я вытерла слезу и кинула взгляд на Нолорано. Поверил ли он мне? Но почти все, что я рассказала, и было правдой. Кроме некоторых деталей.

Граф надолго замолчал. А я вся извелась, пытаясь прочитать по его застывшему лицу, что за мысли крутятся в его голове. Издевки и откровенное недоверие исчезли из тона графа, но я сильно сомневалась, что мне верили.

Наконец, он вздохнул, словно приняв какое-то решение.

«Вот сейчас, — подумалось мне, — уволит меня. Как пить дать». И приготовилась достать свой последний козырь из рукава.

— Скажите, мисс Гроуэл, — граф потянулся к карточке, что лежала на краю стола, и поморщился, скользнув по ней взглядом. — Вы ведь выпускница Пратской Академии?

К чему это он? Я с опаской глянула на карточку.

— Да, — Провела рукой по волосам, с раздражением подумав, что пряди опять вылезли из прически. — Документы я передавала господину Вофе.

— Тогда, — граф недобро уставился на меня. — Мы недооценили вас, послав работать в цех мисс Трудэ. Мы стараемся использовать способности каждого служащего наилучшим образом. А девушке с таким образованием, и такими, хмм, — Он окинул меня недвусмысленным взглядом, а мое лицо вновь вспыхнуло, — достоинствами следует работать не в пыльном скучном цеху, а быть секретарем. Я как раз себе ищу такого помощника. Принимаете ли вы мое предложение?