Марта

— Сегодня у нас важный день, Марта, — граф был необычайно расположен с утра. И даже улыбнулся.

И это была не резкая усмешка, а живая улыбка, озаряющая глаза.

Уголки моих губ тоже поползли вверх, но вспомнились отчаянные глаза доктора, полные мольбы.

«В Нордши я нашел одну из его жертв», — прошептал доктор в моей голове.

— Марта, вы записываете?

— Простите? — Усилием воли удалось прогнать навязчивый образ на мосту.

— Я говорю про поставки калия, — Граф бросил удивленный взгляд, и сразу же зарылся в бумаги. — Сегодня вам нужно телефонировать в «Колониальный торговый дом…

«Это девушка. Ей удалось сбежать, и сейчас она в безопасности. Но сильно боится. Никого не может видеть, — Прошептала вновь память голосом Рэдклифа. — Ни с кем не может говорить. С ней произошли ужасные вещи. Это сделал Нолорано».

В кабинет ввалился Фрэнк и бесцеремонно уселся на кожаный диван.

Я перевела взгляд — на лбу графа поселилась небольшая морщинка, между бровей, так было всегда, когда он о чем-то сосредоточенно думал.

— И принести мне счет, а потом подготовить чек на оплату в банке, Фрэнк отвезет его. — Нолорано неодобрительно покосился на слугу и продолжил что-то говорить, но я уже не слышала — зловещий голос доктора продолжал нашептывать мне в ухо:

«Они держали ее в клетке, как животное. Граф и его слуга».

«Вы же помните ту клеть со следами крови?»

— Да, сэр, — Фрэнк шумно вытянулся во весь рост.

— Марта, — Я вздрогнула, а граф закатил глаза. — Вы уже закончили с архивом?

Я, как болванчик, закачала головой.

— Ах, да-да.

— Тогда вам нужно сходить в Цех Развития, найти главного технолога, Фрэда, и собрать отчеты по экспериментам за прошлый год.

Голос доктора словно просверлил мою черепную коробку.

«Они проводили над ней жуткие эксперименты. Один сменял другой. Граф записывал результаты, досконально, как и все, к чему он прикасался. Каждый стон, каждый кошмар записан в той тетради. Одной страницы хватит, чтобы граф расстался с головой. — Отчаянный взгляд голубых глаз. Прямо в сердце. — Вы же поможете мне, Марта?»

Вздох.

«Что же мне нужно сделать?»

— Это же элементарно, Марта! — Граф уже давно поднялся, и, стряхивая невидимые пылинки с пиджака, кинул на меня удивленный взгляд через зеркало. — По отчетам, которые вы получите у Фрэда, нужно сделать опись, потом освободить отдельную полку в архиве. И все положить туда. А мне нужно отъехать.

Я обняла себя за плечи, Нолорано стоял совсем рядом.

“Неужели все это правда?”

Он возвышался как гора. Тонкая талия, кипенно-белая рубашка, ухоженные руки. И необычный волнующий запах — чистоты и разреженного воздуха, как бывает после грозы, или у моря в ветреный день.

Ключи с легким стуком опустились столешницу.

Я вздрогнула и подняла голову. Улыбка графа, такая живая, потускнела, и он впился темным взглядом в мое лицо. В этот момент я почувствовала себя пылинкой перед бурей, хрупкой и беззащитной, но отвести глаз не посмела.

— Это ключи от кабинета. Вернее, их дубликат. Пожалуйста, заприте дверь, когда отправитесь по делам.

«— Вход в лабораторию находится в кабинете графа. Дверь, которую нельзя открывать. Вы же понимаете, о чем я говорю?

Я кивнула.

— Мне нужен ключ, чтобы попасть туда. Полагаю, что граф носит его с собой. Проследите за ним и узнайте, где он хранит ключ. И подмените его!

Моей руки коснулся холодный металл. Острые края ключа впились в кожу, и я механически сжала ладонь.

— Спасибо, — доктор прикрыл глаза, точно испытывая облегчение. — Но умоляю вас. Не ходите туда сами! Там очень опасно. Вы должны принести ключ мне».

— И, Марта, — Голос Нолорано вернул меня к реальности.

Я заставила себя посмотреть в красивое лицо. И улыбнуться.

— У вас чудесное платье! Единственное, — Он поджал губы. — Красные бусы выбиваются. Больше подошел бы медальон или подвеска из благородного синего камня.

А затем он нахмурился, прижал ладонь к центру грудины, словно проверяя что-то. Кивнув, взял шляпу с вешалки и вышел прочь. Дверь с легким стуком захлопнулась, и я наконец-то смогла свободно дышать.

Некоторое время я сидела, не двигаясь, пытаясь собрать прыгающие мысли в кучу. Потом, стряхнув оцепенение, подошла к двери. Самой крайней. Той, про которую нельзя было спрашивать.

Значит, вот, что там, за этими стенами — камера пыток, комната для жутких экспериментов. И я, которая несколько недель сидела и даже не подозревала, что творится совсем рядом со мной.

Я дернула за ручку, но та не шелохнулась, а дверь стояла как влитая. Подергала еще раз, пнула, навалилась всем телом. Тщетно.

Тогда я достала ключ, который дал доктор. Черный металл вошел в замок, как по маслу, но прокрутить его было невозможно.

Я повертела черный ключ в руках. Возможно, это копия графского ключа, недостаточная для открытия хитрого замка, но вполне подходящая для того, чтобы Нолорано не заметил подмену сразу.

Граф носит ключ на груди. Я часто видела, как он прижимал руку в районе сердца. Но как тогда мне его получить? Не залезать же мне в спальню графа, в конце концов?! Должен же быть другой путь.

В любом случае, у меня еще есть время подумать. Доктор назначил мне встречу вечером возле калитки. Возможно, он посоветует что-нибудь.

Побродив немного по кабинету, я пошла в Цех Развития. Про какие там отчеты говорил Нолорано?

***— Помогите, — закричали где-то внизу. — Убивают!

В голове зашумело, и я перегнулась через перила. Вестибюль фабрики выглядел как обычно, если не считать жмущуюся к двери Цеха Трудэ женщину. Она кричала.

Лестничная площадка быстро наполнилась людьми, а рядом с рыдающей женщиной мелькал клетчатый костюм Фрэда, технолога, с которым все утро мы разбирали документы. Он водил носом и подозрительно косился на закрытую дверь. Запах и вправду был странный. Пахло гарью?

— Госпожа Трудэ уволит Молли, а у нее ребенок!

— Что здесь происходит?! — раздался грозный голос.

Наступила гулкая тишина. Все расступились, а в середину шагнул граф, мигом оценивая обстановку.

Присмотревшись, я заметила, что работница вся покрыта черными разводами. Дурное предчувствие закралось в мою душу, и я вновь принюхалась. Из Цеха Трудэ определенно несло гарью и чем-то тошнотворно-сладким.

Граф, видимо, подумал о том же — он рывком отодвинул женщину.

— Говорите толком, что произошло, — прокричал он ей в лицо.

— Селянка с летучкой! — Некрасиво рыдала работница. — Молли случайно уронила ее. Лекарства сгорели! Трудэ бьет ее палкой!!

Граф уже распахивал дверь. Нас окутало едким аптечным дымом, и люди в панике заметались, послышался раздирающий кашель.

— Выводите людей! Песок скорее! — громогласно прокричал Нолорано, откуда-то из пропахшего гарью — теперь я чувствовала явно — недр Цеха Трудэ.

Технолог бросился за ним, как и несколько других молодых людей, а остальные же, толкаясь и давя друг друга, побежали к выходу.

— Фрэд? — надрывно прокричала тоненькая девушка в синем платье, хватая пальцами воздух, там, где совсем недавно был клетчатый рукав. — Это же пожар, нам нужно спасаться!

Но затем, тряхнув головой, побежала к толпящимся у двери людям.

— Сохраняйте спокойствие! Не толкайтесь, — начала она увещевать потерявших разум людей. — Дайте пройти друг другу. Мы все успеем выйти!

Я сделала глубокий вдох и, закрыв нос рукавом, вошла в прогорклые клубы дыма.

Было плохо видно, едкий дым драл глаза, но я старалась не отставать от рабочих. Мы свернули в проход, показавшейся мне знакомым.

«Молли, Молли, — вспоминала я, — Кажется, рядом с нами работала какая-то Молли, за две коморки от нашей».

Пробегая мимо той подсобки, где ранее провела целую неделю жизни, я услышала надсадный кашель, и последующий за ним хрип.

А как же работницы? Почему они не спасаются? Мало того что пожар, так в таком дыме можно задохнуться.

— Лара, — пробубнила я в рукав, подбегая к женщине, которая грузно сидела у машины для приемки, и надсадно, с хрипом дышала.

Лара слабо отмахнулась. Но я не отставала — схватила ее за руку и попыталась приподнять. Без помощи со стороны Лары это было почти невозможно. Я похлопала ее по щекам — она, наконец, открыла глаза.

— Вставай! Пожар!

— Мисс Трудэ… — прохрипела она.

— Нолорано велел всем выходить. Кто ослушается, того уволят, — я прокричала ей прямо в ухо, вынужденно хватив гадкого воздуха, после чего меня накрыл приступ кашля.

Стараясь как можно меньше дышать, я закинула на себя руку с трудом поднявшейся Лары, и повела ее к выходу. Все остальное я помнила, как в тумане, - смешанное с едким, приторно-сладким дымом, от которого скручивало желудок.

Сначала я упала на траву прямо у выхода, ртом хватая чистый воздух. Кашель сотрясал спазмами мое тело.

— Что там происходит? — Сквозь едкие слезы проступали встревоженные лица работников. — Там пожар? Огня не видно!

— Дым, — прохрипела я, — дышать невозможно.

Вдруг я поняла, что там еще много людей, которые так же задыхаются, боясь покинуть цех.

— Работницы Трудэ, — просипела я. — Им запретили выходить!

Я увидела, как от толпы отделилось несколько людей и, обмотав лицо кусками ткани, бросились в здание.

Когда резь в глазах прошла, а кашель немного стих, и я смогла подняться на ноги, то увидела, что толпа на лужайке заметно поредела. Работницы в синих халатах, полулежали неподалеку, а над ними хлопотал доктор и несколько служащих из Цеха Развития, которых я узнала по пестрой одежде.

Лара сидела у дерева, а доктор, вжав палец в запястье, считал ей пульс.

— Вот видите, — проговорил он, обведя рукой обессилевших пациенток. — Все из-за него! Эти люди чуть не погибли.

Я посмотрела на здание фабрики, из окон Цеха Трудэ продолжал валить дым, но его стало заметно меньше.

Где же сам граф?

В дверях показалась клетчатая фигура.

— Доктор, доктор — хрипел Фрэд, утирая ладонью лицо, — граф срочно вызывает вас к себе!

Рэдклиф раздражённо пожал плечами, бросив короткий взгляд на своих подопечных.

— Все в сознании?— спросил он у хрупкой девушки в белой блузе с серыми разводами.

— Да, доктор Рэдклиф, — бодро отрапортовала она, качнув растрепанной светлой макушкой.

— Промыть глаза мисс Глэдстоун и миссис Домье чистой водой. Принесите одеяла, укутайте их, а потом напоите сладким чаем.

— Да, сэр, — девушка с готовностью кивнула, стараясь запомнить, на кого указал доктор. Работники двух цехов практически не общались, и вряд ли она хоть кого-то знала по именам.

Рэдклиф удовлетворённо кивнул.

Затем, отдав еще несколько коротких распоряжений и вручив помощнице большую бутылку микстуры, он проследовал за Фрэдом, а я рванула следом.

В кабинете графа воздух был значительно легче, чем в вестибюле, благодаря открытым окнам, но меня все равно накрыл приступ кашля.

Граф раздраженно бросил Джону:

— Дай воды мисс Гроуэл.

— Сядьте к окну, Марта. Как вы вообще здесь оказались?

Стоящая рядом со столом Трудэ уставилась на меня немигающими глазами. Сегодня она более чем обычно напоминала рептилию. И казалось, что пожар ее совсем не задел, если не считать пару мазков сажи на щеках, да чуть закопченного передника.

А вот ее подопечной было куда хуже: бледная женщина средних лет с закрытыми глазами, неподвижно лежала на софе.

На ее щеке красовался кровоподтек, а воздух с хрипом вырывался из легких.

— Вы, что, ее били? — бросил через плечо доктор, аккуратно прикасаясь к синяку.

Женщина слабо застонала.

Граф только тяжело глянул на Трудэ. Та поджала губы:

— Она уничтожила лекарств на три тысячи аров. Сколько времени она будет за них платить? У нее же ни гроша за душой!

Похоже, на диване была та самая Молли, что устроила пожар. Но пожар же потушили?

— Пожалуйста, — захрипела женщина, — не выгоняйте меня. У меня сын и больная мать, никто не возьмет меня на работу.

— Не выгонять? — жестко усмехнулась Трудэ, и, сжав кулаки, двинулась на пострадавшую. — Тебя?! Подумай лучше, безрукая, как ты расплатишься теперь за все, что сделала!

Доктор подскочил.

— Ну, знаете ли, господин Нолорано! Ваш цинизм не имеет границ! Я подам на вас жалобу в Полицейское управление!

— Неуклюжие работники должны быть наказаны, — наступала Трудэ, иногда бросая мелкие взгляды на графа, словно ища поддержки.

Работница попыталась привстать, но сразу же рухнула обратно. Воздух со свистом вырывался из ее легких, а по щекам струились слезы, оставляя за собой черные дорожки.

Граф устало потер лоб.

— Степень вины каждого нам еще предстоит выяснить, — Трудэ торжествующе улыбнулась. — И не думайте, мисс Трудэ, что вас это не коснется. Учитывая, что вы ничего не сделали для того, чтобы вывести работниц из фабрики во время пожара.

«Более того, она не давала им выйти!» - поддакнула я про себя.

Начальница цеха, прикусив язык, вернулась к столу. Ее широко расставленные глазки бегали по лицу графа, пытаясь считать его настроение.

— А вы, доктор, займитесь мисс Фишер.

Доктор Рэдклиф вновь наклонился к пострадавшей, осмотрел лицо, пощупал пульс.

— Пневмонии не избежать, — пробормотал он. — Нужно вынести ее отсюда. Химические миазмы, разлитые во всех комнатах фабрики, не оставляют ей ни одного шанса. Смочите чистую тряпку водой и накройте ей лицо. Еще нам нужны носилки, Джон.

Из ящика стола граф достал легкий, как перышко, платок, который я щедро полила водой из кувшина.

— И где же я их возьму, — пробурчал Джон.

Осторожно, словно это была хрупкая ваза, поднял Молли на руки и вышел из кабинета. Доктор, возмущенно подпрыгнув, последовал за ним.

Трудэ осталась стоять возле стола. С совершенно невозмутимым видом. Ее волнение выдавали лишь побелевшие костяшки пальцев, которыми она упиралась в стол.

То, как Нолорано захлопнул дверь, не обещало начальнице цеха ничего хорошего.

Граф выразительно посмотрел на меня, но я сделала вид, что глубоко погружена в изучение бумаг, лежащих на конторке. Он отвернулся.

— Садитесь, мисс Трудэ, — прозвучал его спокойный голос.

Последняя с прямой спиной опустилась на стул.

— Это не я пролила летучку на лекарства, — громко начала она. — Вся партия, которую мы должны были отправить в аптеку Брабори, уничтожена. Профессор будет в ужасе! — Она прижала руку к груди, — Эта Фишер всегда была неловкой. Витала в облаках.

— Я правильно понимаю, — граф неотрывно смотрел на невозмутимую женщину, сидевшую перед ним. — Своей вины в произошедшем вы не видите.

— А в чем моя вина, господин граф? — проговорила та, подняв бровь.

Я, уже не скрываясь, глазела на разворачивающееся передо мной представление. Во мне все больше росло непонимание, как человек, который проводил столь варварские эксперименты над людьми, в другое время мог проявлять редкостное здравомыслие и ... доброту?

— Хотя бы в том, чтобы вместо того выводить людей из здания, полного ядовитых паров, вы били палкой несчастную женщину! — взорвался граф, грохнув кулаком по столу. — Как вам вообще в голову могло такое прийти? И часто вы воспитывали работников палкой?

— Только в крайних случаях, — ответствовала Трудэ, сложив руки на груди.

Граф заледенел.

— Знал ли профессор Вофе о ваших методах поддержания дисциплины?

Мне это тоже было крайне интересно. Не помню разговора с Вофе о том, что рабочих бьют палками.

Трудэ поерзала под прожигающим взглядом.

— Я … я не помню, чтобы это говорила — промямлила она. — Но дисциплина была на уровне, чего бы этого ни стоило нам! Мы всегда выполняли заказы в срок.

— А вот с этого место поподробнее, пожалуйста. Чего стоило именно для госпожи Фишер выполнить заказ для Бробори в срок? Сколько смен у нее было перед пожаром?

— Три смены, сэр, — бесцветно произнесла Трудэ. — Работала не она одна, ее напарница тоже.

— И ночью?

— Ночью — тоже.

— Так, — граф кончиками пальцев потёр висок. — Я правильно понял, что госпожа Фишер работала около тридцати часов подряд, а потом вы обвинили ее в неловкости?

— В трагичной неуклюжести, сэр! Из-за нее начался пожар! Вся фабрика чуть не сгорела!

Весь мир вокруг давно перестал существовать, я слышала только прерывистый голос Трудэ, которая, наконец, осознала, что у нее проблемы, и вкрадчивый, полный скрытого гнева голос графа.

— Кроме того, заказ пришел к нам внезапно. Мы должны были успеть.

— Вы должны были успеть, Трудэ! Вам доверили управление цехом. А это подразумевает не выжимать последние силы из несчастных женщин, а правильно рассчитать ресурсы, перераспределить их. В конце концов, элементарное - донести до меня или Вофе, что требуемый срок нереален! Я, помнится, не слышал никаких возражений. Так что не перекладывайте на служащих свои просчеты! Вы отстранены от работы!

— Что? — от неожиданности у Трудэ проступили слезы на глазах. Тонкий рот некрасиво скривился, исказив лицо. — Вы не можете уволить меня! Себастьен не позволит!

— Я не смогу? — удивился граф. – Убирайтесь отсюда немедленно и радуйтесь, что так легко отделались!

Трудэ вскочила, в волнении опрокинув стул.

— Я всю жизнь отдала этой проклятой фабрике. Не вы меня нанимали! И увольнять меня не вам!

Она направилась к двери, но остановилась на полдороги. Ее губы тряслись.

— Все это время, ни одной жалобы от меня! Ни одной просьбы! Фабрика работала как часы, и вас, уважаемый господин Нолорано, всё полностью устраивало, а подробности вас не интересовали.