Фукуи Касуми

Ночь накрыла деревья черным бархатом, прошитым серебряными нитями лунного света, что пробивался сквозь густую крону древних кедров и бамбуковых зарослей. Воздух был тяжелым от влаги и запаха сырой земли, смешанного с ароматом цветущих диких камелий. В этой плотной тишине каждый шорох казался оглушительным, каждый шепот ветра — зловещим предзнаменованием.

Касуми чувствует, как адреналин выжигает остатки усталости, превращая каждое движение в четкий, отточенный механизм. Разрыв дистанции и спринтерский забег на сто метров, резкий рывок в сторону, прыжок на нижнюю ветвь старого кедра — всё проходит по плану. Еще пару ветвей вверх и осмотреться в поиске переплетений, чтобы перебраться на другое дерево.

Одно, второе, третье…

Тело девушки было воплощением гибкости и силы. Ветви плакали под ее легкими ногами, когда она, не замедляя ни на секунду, перепрыгивала с одного дерева на другое. Ладони цеплялись за шершавую кору, мускулы напрягались, отправляя ее вверх, а затем вперед, в темноту. Она неслась по невидимым тропам, которые могли существовать только высоко над землей, между кронами деревьев. С кедра на клен, с бамбука на вишню — каждый прыжок был рассчитан до миллиметра, каждый хват — уверенным.

Под ней простирались бездонные тени, где среди плотных зарослей бамбука и светящегося мха скрывались ее враги. Каскадерша сливается с тенями, замирая в выжидании, и слышит, как где-то внизу, в подлеске, хрустит ветка. Это не обычный поиск. Это охота. Фукуи понимает: за ними идут не просто слуги, а люди, для которых лес — второй дом. Но она не просто каскадерша; её тело помнит каждый нюанс баланса и маскировки.

Четвертое, пятое…

Она двигалась почти бесшумно, ее дыхание было лишь легким шорохом среди листвы. Иногда, в короткую секунду между прыжками, Касуми бросала взгляд назад, но старалась не останавливаться надолго. Однако приходится остановиться.

Прямо перед ней открывается достаточно большая прогалина, следовательно, возникает риск упасть на землю с трехметровой высоты. Касуми замирает, потому что в ее голове всплывает неприятное воспоминание. Высота. Треск. Падение. Боль. Интересно, если она сорвется в этот раз, то где окажется? Или это будет конец ее пребыванию вообще, а не только конкретно «здесь»? Адреналин пульсирует в висках, но страх был холодным и отстраненным, лишь обостряя ее чутье, заставляя мышцы работать на пределе.

Прыжок был рискованным — слишком большое расстояние, слишком тонкая ветка. Но выбора не оставалось. Она глубоко вдохнула влажный воздух, представила себе траекторию, и, оттолкнувшись со всей мощью, полетела в темноту, где едва угадывался спасительный силуэт следующего дерева. Время растянулось, казалось, что она парит вечность, прежде чем ее пальцы сомкнулись на шершавой поверхности, а ноги мягко приняли удар.

Она приземлилась в гуще молодого бамбука, чьи гибкие стебли качнулись, скрывая ее от мира. Девушка замерла, прислушиваясь.

Спрятавшись среди ветвей, Фукуи позволила себе краткий момент передышки. Сердце все еще колотилось, как загнанная птица. Лес дышал вокруг нее легким шелестом листвы, казалось, само его древнее сознание оберегало ее. Ночь еще не закончилась, и кто знает, какие опасности таятся в ее объятиях. Но сейчас, в этой короткой паузе, под покровом шепчущей кроны, она была свободна.

Внезапно одна ветка, подгнившая временем, предательски хрустнула под ее ногой. Девушка на долю секунды потеряла равновесие, ее сердце пропустило удар, но инстинкты сработали быстрее. Она метнулась вперед, вслепую, цепляясь за следующую крону, ощущая, как острые сучки царапают ее кожу. Внизу раздалось тихое шуршание, словно змея скользнула по опавшей листве. И снова благословенная тишина. Касуми вздохнула с облегчением, но даже этот вздох был едва заметен для пространства, чтобы не потревожить призрачное равновесие реальности.

Вдруг, прямо над её головой, в густой кроне дерева, раздается едва слышный смешок. Он не принадлежал Ёсихиро — слишком изящный, слишком пропитанный ядом. Араками не стал играть в «правильный» поиск. Он знал, что профессионалы пойдут по тактике, и просто перерезал путь, используя свои лучшие тени.

— Какая очаровательная стратегия, — шепчет голос прямо над ухом Фукуи.

В следующую секунду из листвы, словно призрачный паук, на девушку обрушивается фигура в темном шелке. Первый сын клана не использует оружие. Он хватает Касуми за волосы и с силой прижимает к стволу дерева, блокируя любые потенциально опасные движения своим весом. Лицо мужчины находится в сантиметре от нее, а глаза горят темным, почти фанатичным блеском. Он тяжело дышит, и на его губах всё ещё видна запекшаяся кровь от её удара.

— Ты думала, что лес скроет от меня мою добычу? — Его голос вибрирует от сдерживаемого возбуждения. — Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни: ты дала мне повод перестать быть вежливым. — Взгляд Араками, острый, как лезвие, пронзил ее насквозь. В нем не было ярости, только холодная решимость и... что-то еще, чего она не могла понять.

— Думала, сможешь убежать, маленькая змея? — Прошептал мужчина, и его голос был хриплым, как шелест опавших листьев, но каждое слово прозвучало, как приговор.

Его пальцы впились в ее плечи, прижимая ее к коре так сильно, что она почувствовала ее жесткость сквозь ткань. Фукуи не может пошевелиться: «Только не паниковать! Выбрать момент и атаковать!».

— Ты ударила меня. Оскорбила мою честь. За это... — Араками словно прочитал мысли беглянки, фиксируя ее еще более жестко. Он подался вперед, его дыхание опалило ее лицо. От него пахло землей и чем-то металлическим. — За это, — повторил Минамото, а в его глазах вспыхнул зловещий огонек, — небеса сами избрали тебя для моей кары. Ты ответишь за свой грех. Здесь, под их немым взором.

Луна высоко над ними, бесстрастная и равнодушная, освещала эту сцену в сердце древнего японского леса. И над КАсуми нависла бездна — не только высоты, но и отчаяния. Она снова вздохнула. и теперь это больше походило на стон зверя, понимающего, что он оказался в ловушке, из которой не выбраться. «Прости, Ася, я не приду. — Каскадерша всегда трезво оценивала пространство, когда готовила трюки. Сейчас девушка понимала, что не справится с врагом. — Жалею только о том, что не рассказала, куда мы обе попали. Только не вздумай возвращаться! И прощай…».

— Мы сейчас спускаемся вниз. — Шепот, жесткий, контролирующий, казался громче, чем команды генералов. — И без шуток!

Ася Горная.

Густая, непроглядная ночь обволакивала лес, вплетаясь в тени исполинских кедров и стройных бамбуковых рощ. Воздух был холодным и влажным, пропитанным запахом земли, мха и чего-то неуловимо древнего. Ася бежала. Бежала что есть сил. Под ногами шелестел бамбук, хрустели сухие ветки, и каждый звук казался предательски громким в этой мертвой тишине, нарушаемой лишь ее собственным дыханием и доносящимися издалека голосами. Морпех не бежала на прямую, она петляла между деревьями, пытаясь запутать следы, то уклоняясь, то возвращаясь к намеченному маршруту. Это должно было выиграть для них драгоценное время.

Ася старалась не думать, куда она бежит, просто двигаться вперед, пробираясь сквозь переплетения лиан и заросли папоротника. Луна, пробиваясь сквозь плотный полог облаков, лишь изредка освещала узкие тропы призрачным светом, выхватывая из темноты причудливые силуэты деревьев, покрытых мхом. Каждый шорох заставлял ее сердце замирать, а затем бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из груди.

Корни старых деревьев, извиваясь, как спящие змеи, пытались поймать ее в свои цепкие объятия, задержать. Гигантские стебли бамбука скрипели и стонали под порывами ветра, создавая жуткую мелодию.

Впереди, на мгновение освещенный лунным лучом, показался спасительный силуэт древнего кедра. Его могучие ветви, словно руки-хранители, тянулись к небу, а ствол его был покрыт толстым слоем мха, создавая идеальное укрытие в листве. Морпех знала, что сможет забраться на него, спрятаться в густой кроне, выиграть время, а может быть, и совсем оторваться от погони. Она уже почти достигла ствола, уже примеривалась к первому удобному суку, чтобы сделать решительный прыжок… Ее пальцы уже почти касались шершавой коры, готовые вцепиться в нее и начать восхождение. Выброс адреналина дал ей невероятную энергию, предвкушение спасения обдало ледяным, но приятным ознобом.

Но тут, сквозь вихрь паники и усталости, до нее донесся звук. Не крик — скорее, оборванный всхлип, заглушенный слишком быстро. Короткий, приглушенный, полный обреченной боли. Не крик ужаса, а стон, словно вырванный из самой души, после которого наступила тревожная, слишком полная тишина. Звук этот был Косуми. Голос той, все еще незнакомой девушки, который Ася слышала мельком, всего пара фраз, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что боевая подруга попала в ловушку.

Ася замерла. Ее рука, уже почти зацепившаяся за ветку, повисла в воздухе. В мгновение ока вся картина сложилась в ее голове: Касуми, возможно, более уставшая, была поймана. Собственная опасность, которая минуту назад казалась всепоглощающей, вдруг съежилась, превратилась в ничто перед осознанием того, что подруга сейчас подвергается куда большей, невыносимой угрозе. Путь к спасению, который морпех только что выбрала, вдруг обернулся предательством. А кедр, обещавший спасение, теперь казался Горной тюрьмой, которая отделит ее от Косуми.

Прыгать? Или повернуть назад? Ответ для капитана морских пехотинцев был очевиден, холоден и неумолим, как сама ночь в этом чуждом для русской души лесу.

Развернувшись, Ася бросилась в самую чащу, туда, где затих последний отзвук девичьего отчаянного стона, навстречу опасности, что теперь казалась ей гораздо большей, чем та, от которой она только что бежала сама. Где-то со стороны послышались шорохи, очень похожие на мягкий бег, но к черту всех! Морпех сейчас сама — воплощение тени... и мести.

Стараясь не попасть в какую-нибудь яму, девушка мчится в том направлении, откуда исходил, и где погас безмолвный призыв Касуми. Ася слышит шорохи на одном из деревьев. Это не шелест листвы и не шуршание змеиной кожи по коре. Это осторожные человеческие шаги, переступающие с ветки на ветку. С раскидистого дерева, корни которого уходили глубоко в землю, а ветви казались узловатыми руками, спускались двое. Или, вернее, один человек спускал другого.

Горная уже видит светлое пятно, которое передвигается медленно не из-за страха упасть с высоты, а скорее, потому, что его движения сковывает кто-то извне. Ася не раздумывала. Она растворилась в тенях, обходя дерево по широкой дуге, чтобы оказаться за спиной мужчины. Каждый шаг был выверен, каждое движение отточено до инстинкта, её дыхание было не громче шелеста листьев.

Когда морпех приблизилась на нужное расстояние, мужчина уже почти стоял на нижней ветви, крепко удерживая Касуми. Оставалось лишь сделать небольшой прыжок, чтобы оказаться на твердой земле. Это был момент. Ася, словно призрак, вынырнула из мрака. Ее пальцы, жесткие и точные, как острые клинки, обрушились на заднюю поверхность ног противника.

Два молниеносных удара сжатыми пальцами — сначала в болевую точку под коленом, в икроножную мышцу, затем резкий, пронизывающий толчок в лодыжку, в область малоберцового нерва. Мужчина издал короткий, сдавленный хрип. Его мышцы мгновенно свело судорогой. Ноги отказали, и враг рухнул на землю, как мешок, выпустив Касуми из своей хватки. Девушка, освободившись, свалилась рядом, задыхаясь. Теперь Ася не мелочится. Она нажимает на сонную артерию, отправляя мужчину в сон.

Араками лежал, корчась в беззвучной агонии, его конечности были парализованы. Он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, только глаза его, полные ужаса и непонимания, метались по Асе, словно он увидел восставшего мстительного призрака.

Мужчина, валяясь на лесной подстилке, задыхался и, глядя вверх на двух девушек, никак не мог понять, как только что они сумели превратить его из охотника в добычу. В глазах первого сунна клана, затуманивающихся от давления на сонную артерию, нет страха — только ошеломленное, почти экстатическое удивление, оказываясь в состоянии глубокого эмоционального потрясения. Мужчина испытывал чистейший восторг. Он никогда не чувствовал такой физической беспомощности, и этот новый опыт, даже в состоянии удушья, вызывал у него извращенный восторг. Тело Араками обмякало, пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Косуми, бессильно расслаблялись. С тихим вздохом наследник клана Минамото погрузился в глубокий, принудительный сон, оставаясь лежать в грязи и опавших листьях — в положении, которое любой дворянин счел бы позором.

Ася отпустила мужскую шею, равнодушно глядя на спящего мужчину. Касуми же чувствует, как сердце бешено колотится в груди.

Капитан быстро присела рядом с каскадершей, проверила ее пульс, затем крепко обняла, давая понять, что опасность миновала.

— Ты в порядке? — прошептала Горная, ее голос был низким и успокаивающим.

Фукуи лишь слабо кивнула, прижимаясь к своей спасительнице, дрожа от пережитого страха и внезапного облегчения. Теперь они вдвоем, а их главный преследователь временно выведен из строя. Но лес не стал тише. Где-то вдалеке слышится резкий свист — сигнал ниндзя.

— Он не один... — шепчет Ася, поднимаясь на ноги и оглядывая темнеющую чащу.

Араками спит, но его люди уже знают, где он находится. У девушек есть всего несколько минут, прежде чем лес заполнится тенями Минамото, которые не будут так неосторожны, как их господин.