Перед столь важным событием домоправительница отвела девушек в купель, чтобы они смыли с себя налет подземелья и переоделись в изысканные одежд, подчеркивающие их фигуры.

Ася была заточена под разработку военных операций: «пришел, увидел, навалял и ушел». Здесь же была необходима более тонкая дипломатическая игра, с определенными декорациями и настроем. И на роль ведущей актрисы в этой сцене была определена Касуми.

Девушки вошли в малую чайную комнату, где уже сидели братья той специфической походкой, которой отличались женщины средневековой Японии, неся принадлежности для чаепития. Фукуи, которая изучала чайную церемонию, приступила к действию. Ее движения были элегантны и прочитаны. Она знала, как разлить чай, как подать чашку, внимательно считывая реакции мужчин. Время тянулось медленно, что раздражало Асю, привыкшую к быстрым и точным ударам.

Ёсихиро сидел неподвижно, как каменное изваяние, его зеленые глаза следили за каждым выверенным движением Косуми с явным недоумением. Он привык к грубости блондинки, к хаосу старшего брата, но эта внезапная грация и безупречность церемонии сбивали его с толку. Самурай чувствовал себя обманутым: его заманили в ловушку спокойствия, где он не мог просто применить силу. Араками же, напротив, выглядел как кот, который нашел самую уютную подушку в доме. Он с явным наслаждением наблюдал за тем, как Косуми управляет пространством, и время от времени бросал на Асю многозначительные взгляды, словно говоря: «Смотри, как надо».

— Пора приступить к обсуждению главного вопроса, ради которого мы здесь собрались. — В итоге не выдержала она.

Когда голос блондинки разрезал тишину, подобно удару клинка, самурай даже не вздрогнул.

В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Ёсихиро, который до этого момента сидел неподвижно, словно высеченная из гранита статуя, медленно перевел взгляд с безупречных движений Косуми на Асю. Араками, сидевший рядом с братом, едва сдержал смешок. Он с наслаждением наблюдал за тем, как Ася одним коротким предложением разрушила всю созданную Фукуи атмосферу «аристократического покоя». Для него этот контраст был сродни вспышке молнии в ясный день.

— Прямолинейность, как всегда, — холодно заметил Ёсихиро. Его голос звучал как скрежет металла. — Ты пригласила нас сюда, чтобы мы потратили время на ритуалы, а теперь требуешь сути. Что за «главный вопрос», пленница

Араками слегка коснулся плеча брата — жест, который в обычных условиях мог привести к тому, что Ёсихиро просто сбросил его руку, но сейчас он остался на месте.

— Брат, — мягко произнес старший Минамото, — наши гостьи обладают... специфическим даром видеть вещи, которые скрыты от нас. Они говорят о будущем нашего клана. О Ходзё. И о том, что наше нынешнее «сотрудничество» — это прямой путь в могилу для нас обоих.

Второй молодой господин поставил чашку на татами с глухим, четким стуком. Его взгляд был тяжелым, но в нем больше не было той слепой ярости, что в тренировочном зале. Он смотрел на девушек как на странный, непонятный, но крайне опасный механизм. Упоминание Ходзё мгновенно вернуло его в состояние боевой готовности.

— Говори, — коротко приказал он, глядя прямо в глаза Асе. — Только без загадок и метафор. И помни: если эта беседа окажется очередной попыткой поиздеваться над моим достоинством, чайная комната станет последним местом, где ты видела свет.

Араками переглянулся с Касуми, и в его глазах промелькнуло предостережение: «Сцена готова, теперь ваш выход». Старший Минамото откинулся назад, скрестив руки на груди, готовый сменить роль соучастника на роль наблюдателя за тем, как Ася будет вбивать правду в голову самого упрямого человека в Японии.

Фукуи спрятала улыбку за рукой, а потом повторила все то, что было сказано старшему брату в подвале.

— Вы собираетесь заключить сделку по китайскому шелку через несколько дней. — Ася была не так мягка как подруга, наоборот она являлась зеркалом для Ёсихиро. — Так вот. Ходзё затопят корабль. Затем они предложат вам помощь, чтобы закрыть финансовую дыру. Но это будет первый шаг вашей от них зависимости, а их — к захвату рынка. Думаю, такой информации достаточно, чтобы выяснить, говорим ли мы правду. Подмените товар на корабле, но так, чтобы об этом никто не знал. И увидите, что произойдет.

Самурай замер. В комнате стало так тихо, что было слышно, как догорает фитиль в лампе. Информация о сделке с китайским шелком была строжайшим секретом, который знали лишь он, его ближайшие советники и, возможно, несколько доверенных лиц. То, что две чужестранки, проведшие последние дни в подвале, рассказывали детали предстоящей операции, было не просто странно — это было пугающе. Его зеленые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Он медленно перевел взгляд с Касуми на Асю. В этом взгляде больше не было раздражения — теперь там была холодная, расчетливая оценка опасности.

— Откуда? — одно слово, произнесенное почти шепотом, но с силой удара молота. — Кто передал вам сведения о шелке? Такео? Или кто-то из старейшин решил поиграть в предательство?

Араками, который до этого просто наслаждался моментом, вдруг сам напрягся. Он понял, что ситуация выходит из-под контроля: младший брат сейчас видел в девушках не «интересных гостей», а шпионов высокого уровня, способных проникнуть в самые глубокие тайны клана Минамото.

— Ёси, успокойся! — вмешался первый молодой господин, стараясь разрядить обстановку. — Они же говорили, что видят будущее и умеют сопоставлять фкты! Это не шпионаж, это... предсказание!

Самурай резко повернул голову к брату, и тот на мгновение замолчал под этим взглядом. Затем второй наследник снова посмотрел на Асю. Её уверенность, её отказ играть в дипломатию и этот вызов в глазах... это было похоже на него самого.

— Подменить товар... — медленно повторил Ёсихиро. Он обдумывал план. Если это правда, то Ходзё действительно заманили в ловушку не только его, но и весь клан. Если же это ложь, то он просто потеряет ценный груз из-за советов девчонок. Самурай молчал несколько долгих секунд, а затем неожиданно для всех коротко кивнул. — Я сделаю это. Но если корабль придет в порт без потерь, а сделка пройдет успешно... — мужчина сделал паузу, и в его голосе прозвучала сталь, — вы обе отправитесь в подвал навсегда.

— Думаешь, это нас удержит? — Ася наклонила голову. — Если запрешь, то пожалеешь! Я действительно приду за твоей жизнью! Да я зубами прогрызу тоннель к свободе!

Ёсихиро посмотрел на блондинку с выражением, в котором смешались недоумение и какое-то странное, почти болезненное уважение. Он привык к страху, к покорности или к открытой ненависти, но эта яростная готовность «грызть землю зубами» была для него чем-то запредельным. Это была воля, которую он всегда ценил, но которая теперь была направлена против него самого.

— Твоя уверенность граничит с безумием, — тихо произнес самурай, и в его голосе впервые за всё время прозвучал металл, который не пытался подавить, а скорее признавал равного. — Но безумие иногда бывает единственным способом выжить там, где логика бессильна.

Араками, наблюдавший за этой сценой, вдруг тихонько рассмеялся. Он чувствовал, как в комнате происходит тектонический сдвиг: младший Минамото перестал видеть в девушках «пленниц» и начал видеть в них союзников, пусть и крайне неудобных.

— О, мой дорогой брат, признай это! — пропел первый гсоподин, вскинув руки. — Тебе наконец-то стало скучно быть единственным сильным человеком в этом доме. Тебе нравится эта бешеная энергия, которая сейчас буквально искрит между тобой и Асей-сан.

— Заткнись, Ар, — бросил Ёсихиро, не глядя на брата. Его взгляд был прикован к девушкам. — Допустим, я проверю вашу информацию. Если корабль действительно атакуют... — он сделал паузу, словно примеряя на себя непривычную роль ученика, — что вы посоветуете делать

— В вашем клане действительно есть предатель, ведь Ходзё известен каждый ваш шаг. Поэтому о ловушке должны знать только мы четверо. — Косуми была серьезна, как никогда.

Слова Фукуи о предателе попали в самую цель. Ёсихиро и сам подозревал, что в его окружении завелись «кроты», но признать это вслух означало расписаться в собственной уязвимости. Его челюсть сжалась так, что на скулах выступили желваки.

— Что касается предателя... — Арками прищурился. — Если Ходзё знают каждый наш шаг, значит, крыса сидит очень близко. Возможно, даже ближе, чем нам кажется. Если мы действительно объединимся, нам придется провести чистку в доме. И я с огромным удовольствием помогу Ёси. — старший Минамото хищно улыбнулся, —...вырезать все гнилые корни из нашего семейного древа.

Самурай медленно встал. Его фигура возвышалась над татами, создавая тень, которая накрыла всю компанию. — Хорошо. Мы проверим информацию с кораблем. До этого момента вы остаетесь в поместье. Но... — он посмотрел на Асю, —...никаких подвалов. Вы будете находиться под моим присмотром. И если кто-то из вас попытается «прогрызть тоннель», я лично прослежу за тем, чтобы вы сделали это в максимально неудобном месте. Араками, забудь про свои игры. Если они правы, значит, мы действительно стоим на краю пропасти. И нам придется научиться ходить в одном ритме, если мы не хотим свалиться туда вместе.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив после себя тяжелый шлейф власти и ледяного спокойствия. Араками с облегчением рухнул обратно на татами.

— Боги... я думал, он всё-таки придушит нас прямо здесь, — прошептал он, глядя на блондинку с нескрываемым восхищением. — Ася-сан, вы только что сделали то, чего я не мог добиться годами: вы заставили его признать нас союзниками. Хотя метод «прогрызть тоннель зубами» мне лично кажется слишком радикальным даже для меня.

— Для начала, — оборвала Горная оптимиста, — найдите предателя,

— Но не уничтожайте его, — добавила Косуми, используйте. — Ложные сведения делают игру гораздо интереснее.

На лице Араками медленно расцвела улыбка, которая была по-настоящему пугающей. В этот момент он выглядел не как шут и даже не как наследник, а как истинный мастер интриг, который только что получил в руки идеальный инструмент.

— Использовать предателя... — прошептал он, смакуя каждое слово. — Скармливать ему ложь, чтобы он передавал её Ходзё, заставляя их строить планы на основе наших иллюзий... — парень наклонился к каскадерше очень близко и практически зашептал ей в губ. — Боже, Касуми-сан, вы просто гений. Это же куда изысканнее, чем простое отсечение головы. — Парень снова откинулся на подушки. — Это превращает войну в шахматную партию, где противник уверен, что он гроссмейстер, в то время как он всего лишь пешка в нашем спектакле. — Молодой человек представил, как Момока и её отец будут уверенно двигаться к цели, которая на самом деле является капканом, расставленным ими самими. Эта мысль приносила ему почти физическое удовольствие. — Брат этого не поймет, — добавил Арками, уже поднимаясь на ноги. — Он привык рубить головы предателям сразу. Для него верность — это абсолют, а предательство — это грязь, которую нужно смыть кровью. Но я... я смогу убедить его, что «игра втемную» — это единственный способ узнать, кто ещё стоит за спиной Ходзё. — В движениях наследника снова появилась та самая хищная энергия. Его глаза сияли предвкушением. — Я уже вижу это! Мы дадим им «секретную» информацию о перемещениях Ёси, заставим их собрать все силы в одной точке, а затем... — он сделал паузу, театрально задумавшись, —...затем мы просто захлопнем ловушку. — Старший Минамото посмотрел на блондинку, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на партнерство. — Видишь, Ася-сан? Твои «удары» и её «сценарии» создают идеальный союз. Значит, план таков: Ёсихиро занимается грузом и «стальной» частью операции, я занимаюсь «грязной» работой с крысами в стенах, а вы... вы просто постарайтесь не сжечь восточное крыло до того, как мы увидим падение Ходзё. Это было бы слишком поспешным финалом.

— Подожди. — Остановила Ася мужчину. — Если мы начнем играть в невинных овечек, то это будет подозрительным.

— Нам нужно продолжать мини-диверсии против Ёсихиро. — вступила Касуми. — Это лишь докажет, что между вами не может быть союза. Предупреди его, что любимые места по-прежнему должны страдать.

Араками остановился как вкопанный, и его лицо медленно вытянулось в выражении крайнего изумления. Он обернулся к девушкам, и в его глазах вспыхнул такой искренний восторг, что он почти выглядел влюбленным в саму идею этого обмана.

— Вы... вы просто монстры, — прошептал он с придыханием, и в его голосе звучало почти религиозное почтение. — Продолжать войну на виду у всех, чтобы скрыть мир в тенях. Использовать мою ненависть к дисциплине Ёси и его ярость как дымовую завесу... Это не просто тактика, это настоящее искусство! Боги, вы действительно продумали всё до мелочей. — Он представил, как младший брат будет в бешенстве обнаруживать новые «сюрпризы» в своих любимых местах, в то время как они втайне будут обсуждать стратегию уничтожения Ходзё. Эта мысль вызвала у него приступ почти истерического смеха. — Представляю его лицо! Предатель будет думать: «Боже, эти девчонки окончательно сошли с ума», и в этом своём праведном гневе он даже не заметит, как мы затягиваем петлю на его шее. Я с огромным удовольствием продолжу играть роль «невыносимого младшего брата», который поощряет ваш хаос. — Мужчина снова посмотрел на девушек, и теперь в его взгляде было что-то похожее на признание. — Я предупрежу его. Скажу, что ваши «подарки» будут продолжаться, и что ваше уважение к нему прямо пропорционально количеству испорченных вещей в поместье. Ёсихиро будет в ярости, а я... я буду в восторге. — Араками сделал шаг вперед, сливаясь с тенями коридора.

Девушки двигались по направлению к своей комнате. Ася была сама грозовая туча, а Косуми пыталась успокоить свою подругу.

— Да чтоб он подавился своим чаем! — Рык блондинки разнесся по всмеу поместью. — Если он хочет войны, то он ее получит!

Фукуи вздрогнула от грохота двери, но даже в этот момент на её губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. Она привыкла к таким вспышкам Аси — это была та самая энергия, которая позволяла им выживать там, где другие ломались. Однако сейчас эта энергия была направлена в русло чистого, дистиллированного хаоса.

— Спокойно, дорогая... — тихо произнесла Косуми, осторожно обходя разгневанную подругу, чтобы не попасть под горячую руку. — Помни, что мы сейчас не просто «наваляли и ушли». Мы играем в очень долгую и опасную партию. Если ты разнесешь всё поместье в первый же день нашего освобождения, нам просто негде будет ждать своего шоколада.

Морпех в ответ лишь издала звук, подозрительно похожий на рычание. Она начала расхаживать по комнате, словно запертый в клетке тигр, и каждый её шаг заставлял половицы жалобно скрипеть.

— Шоколад! Вечно ты думаешь об этом шоколаде! — вспыхнула капитан, резко остановившись и скрестив руки на груди. — Эти двое... они считают, что могут купить нас сладостями и парой красивых слов о «трагедиях детства». Один — каменная глыба, второй — извращенный павлин. Я чувствую, как у меня зудит кулак, Касуми! — Она посмотрела в окно, за которым раскинулись ухоженные сады клана Минамото. В её глазах зажегся тот самый огонек, который Араками назвал «монструозным». — Раз они хотят диверсий... — прошипела Ася, и в её голосе зазвучали нотки настоящего тактического планирования, —...то завтра утром Ёсихиро обнаружит, что его любимый тренировочный зал превратился в одно большое скользкое озеро. Или что все его кимоно теперь пахнут тухлой рыбой. Мы устроим им такую «войну», что они сами приползут к нам умолять о пощаде! — Неожиданно блондинка улыбнулась и прошептала одними губами. — Я же была хороша? Меня бы взяли актрисой в твой сериал? — и озорно подмигнула подруге.

Фукуи на мгновение замерла, а затем разразилась тихим, искренним смехом, который окончательно разрядил обстановку в комнате. Она посмотрела на подругу — только что яростную и опасную, а теперь сияющую озорным предвкушением — и покачала головой.

— О, Ася... — протянула каскадерша, лукаво прищурившись. — Ты была просто великолепна. Твоё умение переходить от состояния «я сейчас уничтожу этот мир» к «я просто хочу шоколада» за две секунды — это уровень Оскара. Ты бы не просто попала в сериал, ты бы стала главной звездой. Самым непредсказуемым персонажем, которого обожали бы все фанаты за то, как ты ставишь на место заносчивых аристократов. — японка подошла к морпеху и шутливо похлопала её по плечу, в её глазах заплясали искорки. — Но серьезно, Ася... — Касуми прищурила глаза, — твой взгляд в конце разговора с Ёсихиро? Я почти уверена, что он впервые в жизни почувствовал что-то похожее на сильное любопытство. В любом случае, ты его зацепила.

— Могу сказать в отношении тебя и Араками. — отзеркалила Горная. — Он бросает на тебя такие удивленно-заинтересованные взгляды. Будь осторожна.

Касуми на мгновение замерла, и её щеки едва заметно порозовели. Она отвела взгляд, рассматривая узоры на татами, но в глубине её глаз промелькнуло что-то похожее на смущенное осознание. Внимание старшего Минамото было подобно открытому огню: оно могло согреть, но чаще всего обжигало, оставляя после себя пепелище. И осознание того, что этот опасный гедонист видит в ней что-то большее, чем просто «красивую обертку» для трюков, заставляло её сердце биться чуть быстрее.

— Он просто любит всё необычное, — тихо ответила Фукуи, стараясь вернуть голосу обычную рассудительность, хотя в уголках губ всё ещё блуждала улыбка. — Для него мы как экзотические птицы, залетающие в его серый склеп. Главное — не стать для него просто очередной «игрушкой», которую он захочет сломать, когда ему станет скучно.

— Правильно мыслишь, подруга. — Ася кивнула. — А сейчас нам нужно осуществить один из актов вандализма. Думаю, идея с тухлой рыбой вполне оправдана.

И девушки громко рассмеялись.